Леди на одну ночь (СИ)
Он расстегнул карман у гимнастерки, достал оттуда сложенную вдвое пачку денег.
Шура почувствовала жар на щеках. Однажды ее уже пытались купить, и воспоминания об этом до сих пор бередили душу и заставляли просыпаться по ночам в холодном поту.
— Мне не нужны ваши деньги, сударь! И я еще раз прошу вас удалиться. Быть может, вы считаете нормальным приходить к почти незнакомой вам женщине с таким предложением, но…
Он, всё еще держа деньги в руках, усмехнулся:
— Ну, почему же незнакомой, Александра Сергеевна? Я очень многое о вас знаю. Так что вам совсем ни к чему демонстрировать своё возмущение. Андрей Николаевич не считал нужным скрывать от меня историю ваших отношений, и я прекрасно знаю, что его предложение вы всё-таки приняли. Так почему бы не принять и мое?
Слёзы рвались наружу, но она велела себе не плакать. Не сейчас, не перед ним. Он ведь даже не понял, что куда сильнее его предложения ее ранили его слова о том, что Кузнецов рассказал ему о ее позоре. А быть может, и не только ему.
Все эти годы она хотя бы тешила себя мыслью, что о ее падении знал только он — Андрей, и у него хватило благородства не говорить никому о своей победе. Но даже этого он не смог.
— Послушайте, Шура…
Дерюгин попытался приблизиться к ней, и она схватила со стола нож для разрезания бумаги.
— Вон! — голос ее звенел от гнева.
На ее крик прибежала Дашутка — распахнула дверь, застыла на пороге.
— Ну, как изволите, Александра Сергеевна, — холодно сказал гость и, поклонившись, вышел.
А Шура рухнула на диван и разрыдалась. Дарья села рядом, погладила по плечу.
— Он мне сразу не показался, барышня. Даже пускать его не хотела. А потом подумал — может, он письмо от Кирилла Сергеевича привез. Ох, барышня, времена-то какие настали — никому доверять нельзя. Вот кабы какой хороший человек нашелся да замуж бы вас позвал…
Шура, услышав это, даже плакать перестала. Дашутка была ее ровесницей, но рассуждала сейчас так, словно была гораздо старше и мудрее.
— Нам, женщинам, без мужика нельзя. Может, в госпитале врач какой есть неженатый? Вы уж сильно-то не ерепеньтесь, барышня, чего ж одной-то мыкаться. Я-то, барышня, поработаю у вас до весны, а потом, уж простите, насовсем в деревню поеду. Меня Прохор замуж позвал. Я давно уж хотела вам сказать, да всё никак не могла насмелиться.
Так, прижавшись друг к другу, они и сидели дотемна.
31. Решение
Отъезд в Россию ему снова пришлось отложить — равно как и развод с Джудит.
Его тесть Теодор Стенфорд, хоть и находился в весьма почтенном возрасте, ушел из жизни неожиданно и тихо, по-английски — он сел с газетой в руках в свое любимое кресло в престижном лондонском клубе, куда ходил дважды в неделю, да так больше из него и не встал.
Согласно завещанию, все акции судостроительного завода, что принадлежали Теодору, а также роскошный дом на Бишопс Авеню и еще много чего по мелочи отошли Джудит, а ее младшей сестре Джейн не досталось почти ничего. Андрея это поразило. Да, он знал, что Теодор был недоволен браком младшей дочери, вышедшей за Грегори Кэмпбелла (который был не только шотландцем, но еще и — о, ужас! — членом британской социалистической партии), но полагал, что тесть всё-таки не лишит Джейн наследства.
— А чему ты удивляешься? — Джудит как раз восприняла это как должное. — Отец терпеть не мог социалистов. Нашей дурочке Джейн следовало помнить об этом, когда она выбирала себе мужа.
Они с женой жили уже не просто в разных комнатах, а в разных домах — Джуд вернулась в родные пенаты на Бишопс Авеню, а он остался в большой и светлой квартире на Маунт-стрит, которую купил перед самой свадьбой. И перестали делать вид, что счастливы в браке.
Андрей понимал, что развод рано или поздно состоится, а поскольку он не собирался претендовать на то, что принадлежало Стенфордам, то всё свое свободное от управления заводом время стал тратить на расширение сети собственных магазинов. Впрочем, они часто встречались с Джуд и еще чаще общались по телефону, а иногда даже спали вместе.
— Ты же понимаешь, дорогой, — каждый раз словно оправдывалась Джудит, — что у женщин тоже есть определенные физиологические потребности, а вот возможностей их удовлетворить, не прослыв при этом шлюхой, у нас куда меньше.
Но однажды она приехала к нему на Маунт-стрит совсем по другой причине.
— Тебе, случайно, не звонила Джейн? У Кэмпбелла очередная бредовая идея, на которую не хватает денег.
Он не стал скрывать:
— Да, звонила. Но, в отличие от тебя, мне эта идея бредовой не кажется. Они хотят модернизировать свою фабрику и просят нас выступить поручителями по кредиту, который при таком условии банк готов им одобрить.
У Джейн и Грегори в Шотландии была небольшая кондитерская фабрика, которой Кэмбеллы владели уже не один десяток лет.
Джудит фыркнула:
— Им следовало подумать об этом раньше — до того, как они сократили рабочий день для своих работников на час и повысили им заработную плату на целый шиллинг. Вот эти деньги и пустили бы на новое оборудование. Ну, скажи, в чём я не права?
Он ответил вопросом на вопрос:
— Ты знаешь, сколько получают рабочие на нашем заводе?
Жена небрежно пожала плечами:
— Нет. Достаточно, что это знаешь ты. Если они соглашаются работать на таких условиях, значит, их всё устраивает. Да, отец рассказывал, что в прошлом году ты выступал с предложением о повышении зарплаты, но тебе хватило ума не настаивать на этом. Сейчас, когда идет война, у нашего завода появились такие возможности, о которых прежде мы не могли и мечтать. Так нужно пользоваться этим! А рабочие всегда будут чем-то недовольны. Будто бы ты не знаешь, кто мутит воду. На месте правительства я запретила бы профсоюзы.
— Давай оставим политику в стороне, — он не хотел с ней спорить. — В данном случае речь идет не только о рабочих, но и о твоей родной сестре. Они с Грегори пытаются поднять с колен его фамильную фабрику и уже достигли в этом немалых успехов. И что плохого в том, что они пытаются думать не только о себе, но и о людях, которые на них работают? Твой отец лишил Джейн и приданого, и наследства. Так почему бы тебе хоть немного ей не помочь?
Ему казалось это таким естественным, что он не понимал, что тут обсуждать. У завода была неплохая прибыль, по сравнению с которой сумма, о которой говорила Джейн, была смехотворной.
— Если бы отец рассуждал так, как ты или Джейн, он никогда не стал бы владельцем одного из крупнейших британских заводов, — Джудит усмехнулась и посмотрела на него почти с сожалением. — Впрочем, я давно уже поняла, что ты не умеешь мыслить в таких масштабах, как он. Есть уровень, выше которого ты подняться не в состоянии.
Он тоже усмехнулся. Он мог бы сказать, что прибыль его торговой компании за прошлый год оказалась на десять процентов больше, чем у завода, о котором она говорила с таким пиететом, и что новые магазины он уже открыл и в Париже, и в Амстердаме, и в Эдинбурге, но промолчал. Джудит всегда считала торговлю занятием низким и недостойным настоящих аристократов. Разубеждать ее он не собирался.
На следующий день он подал на развод и стал искать возможность добраться до Архангельска.
32. Признание
Несмотря на уверенность Кирилла в том, что белогвардейцы и союзники к весне сломят сопротивление Красной Армии, ничего подобного не произошло — они по-прежнему не смогли продвинуться дальше станции Обозерская на железной дороге и дальше Шенкурска на реке Вага. Письма брата утратили былую браваду и наполнились разочарованием. Победного марша по губернии не получилось, и Кирилл уже сожалел о своем решении записаться в добровольцы.
Дашутка в марте получила расчет и отправилась в родную деревню налаживать личную жизнь. В качестве свадебного подарка Шура выделила ей шерстяной отрез на платье, добыв его из тетушкиного комода — она решила, что Таисия Павловна уж точно не будет против — Дарья честно служила у них больше шести лет.