Гнев Империи IV (СИ)

Сивилл провела нас к немного футуристичному подъемнику с отсутствующими стенами, так что, если не считать обычных ограждений, нас совершенно ничего не удерживало. Это была просто огражденная платформа, которая неторопливо опускалась вниз.
— Мы что, летим? — изумилась Таня. — Тут нет ни одного троса. Как он держится в воздухе? Это магия?
— Технология. На самом деле в этом мире не так уж много магии, и большую её часть заграбастали себе Императоры, так что мы не можем расходовать оставшиеся крохи на такие мелочи. Нет, всё это наука, а если быть точным, магнитные поля. Далеко внизу находится магнит, и наверху похожий. Они и образуют поле, которое удерживает подъемник. Верхний магнит понемногу снижает свою силу, и поэтому нижнему проще нас притянуть. 
— Впечатляет, — одобрила Таня. 
— Выпендрежничество, — не согласился я. — Это сложнее, чем простой лифт, и менее стабильно. Если верхний магнит вдруг отключится, все, кто спускались, разобьются. 
Вот теперь Таня перестала улыбаться и восхищаться, а Рита сдержано кивнула, полностью соглашаясь с моими словами.
— Справедливо, — кивнула эльфийка. — На это могу лишь ответить, что мы не за тем развивали свою науку в течении нескольких тысячелетий, чтобы просто спускаться на веревках. 
— Я и говорю — выпендрежничество. 
Сивилл лишь сдержано улыбнулась, не став продолжать этот глупый спор. Зато виды с этой площадки открывались и впрямь выдающиеся.Солнце окончательно встало, давая нам насладиться видом бескрайнего тропического леса. 
— А много городов у Доминиона ночи? — спросил я, чтобы немного скоротать время. Спуск был не таким быстрым, как ожидал. 
— Пять и пара небольших аванпостов. 
— Пять? И сколько же всего темных эльфов проживает в вашей стране? 
— Дай подумать… Примерно двести пятьдесят тысяч. 
— Так мало?! — опешила Таня. — Я думала, вас миллионы. 
— Увы и ах. У нас имеются некоторые проблемы с популяцией, но я не буду об этом разговаривать с чужаками. Уж извините, это внутренние дела, и они вас не касаются. 
— Видимо Лар-Нуна вами очень недовольна, — не смог я сдержать усмешки и тут же почувствовал волну клокочущей ярости. Дружелюбие Сивилл буквально стерлось, казалось, что она прямо сейчас вытолкнет меня с платформы. Охренеть! Я сказал это скорее в качестве шутки, но уж никак не думал, что попаду в точку, да ещё настолько, что эльфийка буквально взбесится. — Спокойно-спокойно… Это была шутка. Неудачная, признаю. 
Я решил немного успокоить темную. 
Она ещё какое-то время сердито сверлила меня взглядом, но затем сделала глубокий вдох и ответила почти нормально.
— То, что вам известно о нашей богине, господин Старцев, ещё ни о чем не говорит. Вы ничего не знаете о наших порядках и вере, поэтому впредь воздержитесь от подобных высказываний. 
— Хорошо, хорошо… — вновь пошел я на примирение. Обычно мне нравится злить людей, но от этой темной эльфийки мне нужны сведения, и портить отношения глупой шуткой я не хотел. 
Тем временем платформа опустилась на землю и скользнула в открывшийся под нами тоннель. На миг мы погрузились во тьму, но почти сразу рядом с платформой стали загораться огни, освящая нам спуск. 
Во время спуска нам попадались проходы, но платформа у них не останавливалась, опускалась всё глубже и глубже в недра горы. Будет забавно, если нас конвоируют в темницу, из которой мы просто не сможем сбежать. Без помощи Сивилл подъемник мы не активируем, а как забираться наверх по тоннелю — большой вопрос. 
Наконец мы достигли цели, и платформа остановилась возле одной из двухстворчатых раздвижных дверей. Стоило женщине сделать шаг к ней, как та распахнулась, и Сивилл жестом позвала нас следовать за ней. 
— Почему она так разозлилась? — тихо шепнула Таня. 
— Видимо больная тема, — пожал я плечами. — Лар-Нуна — это богиня темных эльфов, а у них со своим божеством крайне любопытные отношения, как впрочем и у “светлых”. 
— Не очень понимаю. 
— Короче, на брак их должна благословить богиня. И для них это весьма щекотливая и больная тема. Понятия не имею, зачем сестрички-богини так задергали своих детишек, но если коротко, то если в первую брачную ночь они не заделали ребенка, то брак считается несостоявшимся, потому что богиня не дала добро. 
 
— Э?!
— Серьезно? — даже Рита вмешалась. 
— Тс-с-с! — шикнул я на них. Ещё не хватало, чтобы Сивилл нас услышала. — А вне брака дети рождаются довольно редко. Вот это и порождает некоторые проблемы. Два любящих сердца пытаются построить союз, а богиня говорит нет. В итоге детей завести сложно, со стороны жрецов сплошные осуждения и прочие прелести эльфийской веры. Так что может поэтому она и злится, сама столкнулась с такой несправедливостью. 
Внезапно Сивилл остановилась и развернулась к нам, и этот разворот не сулил ничего хорошего. 
— Откуда вам это известно, господин Старцев? — спросила она, нехорошо сверкнув глазам. — Ни один темный эльф, живущий в Доминионе ночи, не станет рассказывать об этом чужаку. Даже имя богини запрещается поминать в присутствии таких, как вы. Так откуда?
Эх… Всё-таки расслышала. Мы правда так громко шептались?
— Я знаю много того, что знать не должен, — пожал я плечами. — Включая то, что дети Лар-Солас и Лар-Нуны не ладят, и я был очень удивлен, когда в мой ресторан пришли представители обеих рас. Вы должны убивать друг друга, разве не этого желают ваши боги? 
Эльфийка ещё пару мгновений сверлила меня взглядом, а затем устало вздохнула. 
— Они еретики, пришедшие из места, называемое Юндором. И они отринули свою богиню много столетий назад. 
— И судя по тому, что он говорил, это такое себе место. Похоже, людей там считают хуже скота. 
— Ах да, вы же знаете наш язык, — вспомнила Сивилл и перешла на эльфийский. 
— Немного. Учил, когда был моложе. 
— Ваш акцент весьма… грубый, но думаю, чуть больше практики, и это можно исправить. 
На это я лишь пожал плечами. Немного практики и всё придет, и если я смогу нормально выстроить отношения с темными эльфами, язык вполне вероятно мне ещё пригодится. 
— В любом случае, они наш ключ к демографической проблеме. Эти еретики тоже отринули своего бога, но нашли выход. Возможно и мы сможем у них чему-то научиться, но, как я уже сказала, это внутреннее дело Доминиона Ночи, и я проясняю это лишь потому, что вам и так известно слишком многое. Чтобы не было… недопонимания. 
— Как вам будет угодно, — я не стал настаивать. 
На этом обсуждение демографии темных эльфов завершилось, а ещё через минуту женщина привела нас в какую-то научную лабораторию, в которой в данный момент никого не было. Зато я без труда опознал в массивных стеклянных капсулах своих мертвых врагов. 
Священники без своих балахонов и масок казались чем-то инородным, даже близко не похожим на человека. Уродливые, искореженные создания из темной плоти. И тут таких были десятки, и некоторые не вполне целы. 
— Вижу вы… весьма преуспели в их изучении, — с легкой ноткой уважения отметил я. 
— Разумеется, — улыбнулась темная эльфийка. — У нас был не один век, чтобы их изучить, и все же нам ещё предстоит много узнать. И я поделюсь этим с вами, но вначале… Вы точно хотите это услышать?
— С чего такой вопрос?
— С вами гвардеец Императора, да будет править он вечно, — последнюю фразу эльфийка произнесла с легким пренебрежением и скорее для вежливости к гостям. Ну да, она не подданная, и ей не обязательно такое говорить. 
— Хотите сказать, они творение Его Величества?
— Нет. Это не так, но то, что я скажу, вы можете счесть… “еретическим”, так как это подрывает фундаментальное понимание о мире. 
— Я готов услышать и вряд ли буду кричать, что такого не может быть. 
— Я тоже, — ккивнула Таня.
Оставалась Рита. 
— Мне всё равно, что вы скажете. Это лишь слова, и они не пошатнут мою преданность. 
— Как угодно, — кивнула Сивилл и жестом активировала голографическую панель неподалеку от себя, отчего позади тут же возникли изображения с какими-то данными и графиками. Но вместо них быстро появился очень старый рисунок, изображавший небо и падающий астероид. — Примерно тысячу лет назад, точная дата нам неизвестна, в этот мир пришло первое Стремление. Это пришествие часто изображают в такой манере, но я сильно в этом сомневаюсь. Метеорит, рассекающий небо… Нет. Эти существа не имеют плоти и не могли прийти в этот мир таким образом, но люди того времени раз за разом изображали его таким образом. Так появился он — первое Стремление, ставшее человеком.