Требуется секретарша

— Говори ты, Трутень, — толкнул один другого в бок, и тот взволнованно заговорил:
— Короче, так…
— Да вы присаживайтесь, — улыбнулась я, показывая на стулья, и они сели, едва не сломав ветхую мебель.
Взяв ручку, я приготовилась записывать.
— В общем, дело — дрянь, — опять поморщился Трутень. — У нас труп пропал.
Я подняла удивленные глаза, и он быстро пояснил:
— Завтра похороны, короче, а труп стырили, суки!
  
— Чей труп? — стараясь держать себя в руках, спросила я.
— Бригадира нашего, главаря, короче, Ваньки Горбатого. Его два дня назад замочили на разборке, завтра собрались хоронить на Ваганьковском, людей пригласили, гроб, венки — все как положено организовали, бабок кучу угрохали, а сегодня звоним в морг, чтобы, значит, мерку для фрака снять, а там говорят, что его выкрали на хрен, бля! — Мне показалось, что бандит вот-вот расплачется от отчаяния и обиды.
— Кому же это, интересно, труп понадобился? — удивилась я.
— Если б мы знали, то сами бы удавили, — прорычал второй. — Мы уже все облазили, что можно, всех своих на ноги подняли, никто ничего не знает. К ментам мы не пойдем — западло, сама понимаешь. Вот решили к вам, профессионалам, обратиться. Ты сама, что ль, детектив?
Конечно, я могла сказать, что всего лишь секретарша, что босс появится через неопределенное время и, может быть, возьмется за это, без сомнения, гиблое дело. Но! Клиенты на дороге не валяются, а эти сами явились, да еще и оказались самыми первыми. И потом, мне так хотелось поскорее начать работать и при этом еще и проявить себя должным образом, доказать Родиону, что он не прогадал, взяв меня в помощники. В итоге мой рот сам собою раскрылся, и я с ужасом услышала свои слова:
— Вообще-то нас двое. Мой коллега сейчас занят другим делом, поэтому, если хотите, можете подождать… — Какой там ждать! — взбеленился Трутень. — Каждая минута на счету! Ты представляешь, что будет, если завтра братва соберется, а покойник — тю-тю?! Нас же засмеют! Давай спрашивай все, что надо, и начинай копать. Если найдешь, озолотим, в натуре…
— А если нет, — мрачно добавил второй, — тебя вместо Горбатого в гроб положим.
Почувствовав страшную слабость во всех членах, я, однако, продолжала вежливо улыбаться. — Тогда давайте поговорим о цене, — сказала я.
— А чего о ней говорить? — удивился Трутень. — Скажи, сколько нужно, и все получишь.
Я мысленно прикинула, сколько мне нужно денег для счастья лет на десять вперед, и твердо сказала:
— Две тысячи баксов. Половину сейчас на расходы.
Они переглянулись, кивнули друг другу, и Трутень полез в карман со словами:
— Круто вы берете, в натуре. Но только ты нашего корешка не обижай. Горбатый бы в гробу перевернулся, если бы его не стырили, узнай он, что его труп всего в два куска оценили. Вот тебе десять тысяч баксов, а когда найдешь — получишь еще что-нибудь. Но учти — если не отыщешь, лучше вешайся сама, потому что мы не сразу убьем, а сначала помучаем.
Бросив на стол нераспечатанную пачку стодолларовых бумажек, он начал рассказывать мне подробности этого странного дела, а я все аккуратно записывала в тетрадь. Через пятнадцать минут они ушли… Тупо уставившись в свои записи, я сидела и не знала, что мне делать. Деньги лежали на столе и манили, манили, манили… Но босса не было, и когда он придет, было известно одному Господу. А уже оплаченное время шло. Труп нужно было найти до завтрашнего утра. Вздохнув, я решительно поднялась, вытащила из пачки несколько купюр на непредвиденные расходы и на проезд, отнесла остальные деньги вместе со своими записями, которые уже запомнила наизусть, в кабинет Родиона, написала ему записку, что пошла за туалетной бумагой, а сама отправилась в морг Первой Градской больницы, где при таинственных обстоятельствах исчез покойник. По пути разменяла на Цветном бульваре сотенную бумажку и сразу повеселела, осознавая себя полноценной личностью с кучей денег в сумочке.
Сев в такси, я стала размышлять, кому мог понадобиться труп бандита. Он был сиротой, значит, родственники отпадали. Конкуренты, которые его и пришили, тоже, по словам моих клиентов, Горбатого не брали, потому что он им и даром не нужен мертвый. Был бы живой, как те заявили, с удовольствием всадили бы в него еще пару десятков пуль, а трупы их не интересуют, так как уже не могут украсть у них деньги, как это сделал Горбатый, будучи еще живым. Постоянной женщины у него не было, да она и вряд ли решилась бы покуситься на такое «сокровище». Никаких прочных связей и дружеских привязанностей у Горбатого не имелось, он никого не ценил и не уважал, что и помогло ему, видимо, стать вожаком. Может, кто-то захотел ему отомстить? Но почему таким странным образом? Мстить-то нужно было живому, а мертвому уже все равно. Если только у кого-то не хватало смелости сделать это при жизни, и он решил поизмываться над трупом, плюнув ему в поганую, прости Господи, рожу, и таким извращенным образом отвести душеньку? Нет, это совершеннейший абсурд. Тут что-то не так.
Я старательно напрягала мозги, пытаясь вспомнить что-либо похожее из прочитанных детективов, но в голову ничего не приходило. Я уже решила, что если не найду покойника, то вообще не появлюсь больше в трансформаторной будке — пусть Родион сам отдувается. Я не виновата, что его черти унесли в самый ответственный момент. Где вот сейчас его огромная голова болтается? Пусть бы поработал своими хвалеными мозгами, если они у него вообще есть, а то взял и сбежал, оставив меня на растерзание бандитам…
В морге я отыскала заведующего — больного старика с воспаленными глазами — и сразу же набросилась на него:
— Немедленно верните мне жениха! — потребовала я. — Куда вы его дели?!
Старик как-то сразу догадался, о чем я говорю, и удивленно вылупил глаза:
— Зачем он вам нужен? Он же мертвый! Такая молодая, красивая девушка. Найдите себе живого!
— Это не ваше дело, — отрезала я. — Расскажите мне все, что знаете, или сами станете клиентом своего заведения!
— Вот только не надо меня опять пугать! — взвизгнул старикашка. — Меня сегодня уже столько раз запугивали, что я теперь всю жизнь ничего бояться не смогу! Понабежали тут, понимаешь, крутые, мать вашу! Не знаю я ничего! — Из его глаз вылетели молнии, и он вдруг успокоился, хотя руки еще дрожали. — Лежал себе в холодильнике под тринадцатым номером, никого не трогал, а как кинулись — его и след простыл. Может, сам ушел? — несмело предположил он. — От этих «новых русских» всего можно ожидать…
— Покойник?! — Послушайте, папаша, мне не до шуток, — процедила я, придвигаясь к нему. — Выкладывайте, как тут у вас покойников забирают.
— Как же ты в такого влюбилась, бедная? — сочувственно пробормотал он. — Неужто покрасивее не нашла? Да еще и бандит… Ох, молодежь…
— Короче!
— Ну, как забирают: приходят родственники, предъявляют квитанцию, покойника одевают, кладут в гроб, и они его увозят. Все как везде. — А может, его по ошибке кто другой увез?
— Нет, — помотал он головой, — не увез. Ты бы вот смогла своего покойника с чужим перепугать?
— Ну, только если с большого бодуна… — пожала я плечами.
— Не кощунствуй, дитя мое, — скривился он. — Такую рожу, даже будучи в коме, ни с кем не спутаешь.
— Я вспомнила фотографию Горбатого, которую показали клиенты, и мысленно согласилась с его словами.
— А многих уже забирали сегодня до него? — спросила я. — Да никого и не забирали. Его дружки рано утром позвонили, как только мы открылись.
— А вчера он был на месте?
— А куда ему деваться? Конечно, был. Пули из него в анатомичке повыковыривали и вчера вечером в холодильник упекли. Его бы в ад, в самое пекло, а не в холодильник… — начал опять заводиться дедок, но я его прервала:
  
— Значит, он пропал ночью?
— А кто ж его знает? Видимо, так оно и есть, — согласился он.
— И кто у вас охраняет все это богатство по ночам?
— Никто не охраняет. Тут всю ночь дежурные сидят, покойников принимают… Мрут ведь, как мухи, в последнее время. Жизнь трудная пошла: кто с голоду, кто спьяну, а кто и руки на себя…