Твой пока дышу (СИ)

Бешенство вытесняет восхищение.
Резкий повелительный тон одновременно и умиляет, и заставляет поджать яйца.
Верёвки из меня вьёт неосознанно, но по накатанной. Из раза в раз, из раза в раз… поплыл. Не соображаю.
Одна мысль в голове – в охапку и в спальню.
Каждый. Долбаный. Раз.
– Павел! – хотела, наверное, рявкнуть, но взвизгнула. Истерично так, по-девчачьи, своим тоненьким голоском.
Когда совершенно из себя выходит разговаривает на дельфиньем. Ультразвуком. Одним свои воинственным видом генерирует упругие колебания, вызывая разнонаправленные биологические эффекты в моём организме. Химические реакции, неподвластные описанию, неподдающиеся воздействию.
В охапку и в спальню! Огненному шоу быть.
Делаю шаг навстречу и её зрачки расширяются.
– Стой, где стоишь! – приказывает, выставив между нами руку.
Делаю ещё полшага и упираюсь животом в её ладонь.
– Не подходи, – голос тише, неувереннее, решимость тает прямо на моих глазах.
От этого тоже кайфую.
От этого – особенно.
– Ты же убедился уже, выяснил всё, хватит…
Непонятная фраза несколько отрезвляет.
– О чём ты? – брови сами собой сводятся к переносице.
– Убедился, что у меня никого не было, – чеканит жёстко и зло. – Вспыхнула, как спичка, признаю. Но больше этого не повторится. Не подходи.
С огромным трудом разгоняю густой туман перед глазами, едва не начав помогать себе руками, и вижу её обиженное лицо. Раздутые губки, глаза на мокром месте… когда-то она отвесила мне смачную пощёчину, но это ничто по сравнению с тем, что я чувствовал сейчас.
Я обидел её. Опять.
Ненамеренно, без умысла, одной своей неосторожной фразой, в попытке спрятать истинные чувства.
– Да нет же, глупая, – накрываю её сладкой ватой своего голоса и осторожно беру за всё ещё вытянутую вперёд руку. Легко притягиваю к себе и завожу за спину, обнимая сам себя. – Цели не было такой.
– Не было? – переспрашивает мне в грудь.
– Конечно, нет, – мягко кладу на её спину ладонь и осторожно, почти неслышно, втягиваю носом запах её волос, с упоением смакуя каждым из имеющихся рецепторов обоняния. – Я тебе верю. И доверяю. Всегда так было и с годами ровным счётом ничего не изменилось.
– Ясно… ладно…
– Ворвался потому что Эмир ещё вариант подкинул и он мне совершенно не понравился. А я на улице, тебя в поле зрения не держу. Стрёмно стало до жути, – понимаю, что вот-вот выложу то, чего выкладывать не стоит, и, как обычно, добавляю: – Родная же.
– И часто ты с родственниками мастурбируешь? – язвительная более обыкновения, моя ведьмочка отталкивает меня и сбегает на кухню.
Мастурбируешь… – обсасываю в черепушке непривычное от неё словечко, наверняка ещё и с похабной улыбочкой. 
Иду вслед за ней как на привязи. Короткий поводок внатяжку, тугой ошейник сдавливает шею, но это лёгкое БДСМ даже нравится.
Легкое БДСМ, – пишу в воображаемый список. 
– Что за вариант? – оборачивается на мгновение, но вновь возвращается взглядом к раковине, рьяно намывая турку.
– Что ты отшила того, с кем лучше бы переспала, – слова даются с трудом, но не мямлить, на удивление, получается.
– Забудь, – хмыкает иронично, – за всё это время никто серьёзно яйца не подкатывал.
– Ты на улицу, вообще, выходила? – я в шоке и даже не думаю этого скрывать. Охуенная же! И это не предвзятый взгляд влюблённого до чёртиков. Это, мать её, подтверждённый статистикой неоспоримый факт!
– Конечно, – неслабо так удивляется вопросу. – Просто не ходила туда, где могу нарваться на неприятности, – разворачивается и, прильнув поясницей к столешнице, приподнимает голову, устанавливая зрительный контакт. Одним прямым точным ударом останавливая моё сердце. – Ты был прав. Я домашняя девочка.
Ролевуха, – тут же добавляю в список. 
– Я всегда прав, – выдаю самодовольно и нахально подмигиваю.
– Всегда права я, – ненавязчиво, с ухмылочкой, ставит на место и разворачивается к плите, замешивая очередную порцию зелья. – Что там за женщины Солнцева?
Не в состоянии больше сопротивляться её чарам, выкладываю то же, что и Эмиру. Вообще всю информацию, которой владел сам.
 
– Знаешь, что мне первое в голову пришло, когда всё это случилось? – фыркает игриво, оборачиваясь и весело поглядывая на меня.
Ох уж этот озорной взгляд, полный огня…
– Что? – вопрос на автопилоте. В беседе как будто не участвую, на полном серьёзе слежу только за тем, чтобы разбухший член не порвал ширинку. Козырные штаны, мне нравятся.
– Что это ограбление, – хихикает тихонько и бахает турку на огонь. – Он начал поднимать руку с пистолетом в тот момент, когда я задрала голову. А сделала я это только потому, что Дима прикусил меня за ягодицу. Чисто технически, он мог просто дожидаться, когда мы расположимся в одной из комнат, тормознул только из ублюдского желания позырить.
Тупая ревность затмевает её светлый образ, но я давно привык воспринимать информацию в подобном режиме. В режиме страсти и злобы.
– Пока логично, – разжимаю зубы и выталкиваю. – Дальше?
– Дальше… – её взгляд устремляется ввысь, поверх моей головы, и я могу вдоволь полюбоваться ей, пока отвлеклась и продолжает задумчиво вещать, – дальше он выстрелил в потолок. Испугать хотел, чтоб слинять беспрепятственно. Но Дима сделал подсечку с разворота, и он упал. И приземлился не навзничь, не на спину… странно как-то, на бок, почти на живот. Как будто уже разворачивался, чтобы свинтить, но попросту не успел. Помню, что отметила его охреневший этим обстоятельством вид.
– Он на полу, Солнцев кидается в атаку, – подхватываю, когда она делает паузу. – И он выхватывает то, чем пользоваться умеет. Нож.
– Но он вор, а не убийца, от того и медлил, прежде чем ранить, – тараторит, боясь упустить мысль и выглядит очень забавно. И мило. А я всё так же дрейфую в потоке её чистой энергии, щедро накатывая сверху свою порочную. – Только вот Димку сей факт лишь разозлил, он кинулся на него совершенно обезумев. Парень ушёл от прямого столкновения и использовал последний шанс – второй пистолет.
– Но понятия на имел, на кого напал, – опускаю зад на стул и расплываюсь в довольной улыбке. – Звучит логично. Гораздо логичнее, чем скрипачка со связями в уголовном мире.
– Но тогда должны были что-то украсть… – строит грустную мордочку, подкладывая дровишек в печку моего безумия.
– Вряд ли он проверял, – подбадриваю как могу. Желание на то имею, но сильнее желаю разложить её на кухонном столе. Не ново, но всё так же манит. – Он ведь был на втором этаже, так? Там кабинет. Наверняка есть сейф. Мишаню вызовем, если надо, проверит, вскрывали ли.
– Правда? – ахает и расплывается в улыбке. – Как он? Они с Ирой. Как у них? Как у всех? Ты как? Гриша всё ещё с Оксаной? Лена вышла в итоге за Матвея? Сеня как? А у Кошелевых как? Света родила? Все благополучно? – тараторит так стремительно, что я просто свожу глаза у переносицы.
– Автоматная очередь, – комментирую своё паясничество. – Давай по порядку.
Пауза.
Тишина.
Нерешительный вопрос, на который меньше всего хочется отвечать.
– Как ты?..
Хотя, должен признать, приятно, что звучу в приоритете.
– По-старому, – отмахиваюсь по максимуму беспечным тоном и поднимаюсь, добавляя: – В основном работа, остальное так, факультатив. Приму душ.
Сбегаю. Сваливаю нахер, с позором принимая абсолютное поражение.
Закрываю дверь в ванну и неслышно, но довольно ощутимо, прикладываюсь лбом об стену. Ещё и ещё. Опять не подготовился. Блядь, с ней я не готов вообще ни к чему.
Взгляд цепляется за её кружевные трусики, развешенные на полотенцесушителе. Когда-то в багажнике катал для неё комплект сменного белья и одежды, потому как эта оторва всегда находила на свой первоклассный зад приключения. То её топят, то закапывают, то в кровище перемажется, своей или чужой… весело было. Но как же я, сука, рад, что хотя бы этому пришёл конец. Весело-то весело, но нервно нереально. Каждый день с мыслью просыпаться, а кто захочет сегодня убить Линду? И кто в этот момент будет рядом…