Развод. Еще одну измену не прощу! (СИ)

— Хорошо, спасибо. И спасибо, что привез нас домой.
— Не за что, — улыбается Сергей и сжимает мою ладонь в своей. — Надеюсь, скоро увидимся.
— Я напишу тебе, хорошо? Как только у меня все устаканится.
— Конечно, — слабо улыбается он и коротко целует меня в губы. — Я буду скучать, Полин.
— Я тоже буду скучать по тебе, — тихо отвечаю я, опустив взгляд, и поджимаю губы.
  
Так тоскливо на душе становится, будто мы прощаемся не на время, а навсегда.
Подхожу к пассажирской двери, открываю ее и обуваю дочь, которая успела снова уснуть. Затем помогаю ей выйти, и вместе с Сергеем заходим в подъезд. Он ставит сумки в лифте и произносит на прощание:
— Если нужна будет какая-то помощь, обязательно мне звони.
— Спасибо, обязательно, — киваю я, пристально глядя на Сергея.
Не знаю, когда мы увидимся в следующий раз, и никак не могу на него наглядеться. Так не хочется расставаться с ним…
— Пока, дядь Сереж, — произносит Лиза и обнимает его. — Мне с тобой понравилось. Было очень весело. И с Катей тоже. Мы ведь с ней с ней скоро увидимся?
— Я на это тоже надеюсь, — улыбается он и гладит Лизу по голове. — Береги маму, ладно?
— Хорошо. Пока!
— Пока, Сереж, — произношу я, нажимаю кнопку своего этажа, и лифт закрывается.
Шумно выдыхаю и прислоняюсь головой к прохладной металлической стенке лифта.
— Лиз.
— Что, мамуль?
— Ты же помнишь, что папе нельзя рассказывать про дядю Сережу? Иначе он очень сильно разозлится.
— Конечно, — кивает она. — А вы с дядей Сережей любите друг друга?
Мои глаза моментально округляются и вылезают из орбит.
— Что? С чего ты взяла? Откуда вообще такие вопросы?
— Ну, нам ведь хорошо всем вместе было. И ты была веселой, когда была с дядей Сережей. А если вы поженитесь…
— Лиз, перестань, — в полной растерянности перебиваю дочь. — Все сложнее. Если людям хорошо вместе, то они не обязательно женятся. И вообще о таких вещах даже думать не стоит сейчас. Мы с твоим папой все еще женаты.
— Но вы же разведетесь, — возражает Лиза, когда мы выходит из лифта.
— Да, зайка, мы разведемся, потому что делаем друг драга несчастными. Но сейчас совсем не время говорить и думать о другом муже. Это неправильно.
— Хорошо, мамуль, я поняла. И папе я ничего не скажу про дядю Сережу, не волнуйся.
— Умница, — улыбаюсь я и открываю дверь в квартиру.
Неудобный вышел разговор. Мне так и хотелось сказать, и у меня с Сергеем ничего нет и быть не может, лишь бы полностью избавить себя от вероятности подставиться перед Марком. И врать дочери я тоже не хотела.
Как же все нелепо получается. Я зарываю себя все глубже, скрываю что-то, лишь бы Марк не узнал. И почему мне до сих пор не плевать на то, что он подумает?
* * *
Утром я открываю глаза и с грустью понимаю, что я уже дома и не увижусь сегодня с Сергеем, как это происходило каждый день на протяжении последнего времени.
И я так отчаянно старалась отстраниться от него, планировала не контактировать какое-то время. Но сейчас понимаю, как трудно это будет.
При мысли о нем мне воздуха не хватает, а сердце рвется из груди. У меня будто ломка по нему. Хочется увидеть Сергея, поговорить с ним, ощутить его поцелуй… Я сделала его своим запретным плодом, который сейчас кажется таким притягательным и сладким, как никогда.
Пытаюсь взять себя в руки и иду готовить завтрак. Лиза уже не спит и идет помогать мне.
После еды я разбираю сумки, расставляю все по местам, ставлю стирку с накопившимися грязными вещами. А когда заканчиваю с делами, меня вновь одолевают навязчивые мысли о Сергее. И, не выдержав, я все же пишу ему сообщение:
«Привет. Как у тебя дела? Нормально добрались домой?»
Но ответ не приходит. Ни через десять минут, ни через час, ни к вечеру.
И я начинаю волноваться. Вдруг с ним что-то случилось? Вдруг авария, или еще что-то?
И я звоню. Один раз, второй, третий… Трубку никто не берет. Вопрос, почему? Если бы он, не дай бог, попал в больницу, то медики наверняка взяли бы трубку. Или, в крайнем случае, отключили бы телефон.
И в голову приходит новая мысль, которая никак не утешает: он не хочет говорить со мной. Неужели я все испортила своей отстраненностью, и Сергей понял, что не сможет построить со мной отношений? Или все дело в том, что он изначально ничего подобного не планировал, а просто решил поиграть на моих чувствах и посмотреть, как далеко я смогу зайти?
Последний вариант кажется бредом. Но что, если один из них все же правда? Иначе я просто не понимаю, почему он мне не отвечает…
  
Глава 50
 
Сижу за столом на кухне и словно загипнотизированная смотрю на экран телефона, будто от этого он зазвонит.
Не знаю, может, я зря себя накручиваю. Но что еще думать? Весь отпуск Сергей всегда носил телефон при себе и оперативно отвечал на звонки и сообщения. А сейчас молчит…
— Мама, — произносит Лиза и подходит ко мне. — Мы тут с Ксюшей переписывались, и она позвала меня погулять. Можно?
— Вы же с ней поссорились, и ты сказала, что больше не будешь с ней общаться.
— Ну, мы уже помирились, — жмет она плечами. — Ну а с кем мне еще погулять? Может тогда ты позвонишь дяде Сереже, чтобы я с Катей погуляла?
Уже звонила…
— Дочь, дядя Сережа сейчас занят своими делами. Может, как-нибудь в другой раз, — отмахиваюсь я. — Раз с Ксюшей помирились, то иди, конечно. Но сразу ей скажи, что если она снова будет тебя обижать, то ты больше не станешь с ней общаться. И вообще, познакомьтесь еще с какой-нибудь девочкой во дворе. Вдруг вы с ней подружитесь. Сможешь тогда ходить гулять не только с Ксюшей.
— Хорошо, мам, поняла, — улыбается Лиза и целует меня в щеку. — Я тогда переодеваться, а потом гулять.
— Давай. И не забудь сумочку с телефоном, — говорю Лизе вдогонку.
Вскоре дочь уходит гулять, а я решаю, что хватит уже просиживать просто так. Надо ужин готовить, да за работу садится.
Достаю из морозилки курицу и отправляю ее в микроволновку для разморозки. А затем иду в свою комнату, ставлю мобильный на зарядку и включаю ноутбук.
Но не проходит и нескольких минут, как раздается стук в дверь. Ну, все как обычно. Почти каждый раз Лиза возвращается домой, не успев уйти. То попить забыла, то в туалет сходить, то еще что-нибудь…
Без задней мысли открываю дверь, но вместо дочери вижу Марка с корзиной цветов в руках.
— Привет, Поль, — тихим ласковым голосом произносит он и смотрит на меня побитым псом. — Можно войти?
— Привет, — растеряно бормочу я и зависаю, хлопая глазами. — Ну, заходи.
— Спасибо большое, — выдыхает он с таким невероятным облегчением, будто я безусловный тиран, а он несчастный подкаблучник, который с трудом добивается моего снисхождения и позволения что-либо делать. — Это тебе, — и протягивает мне цветы.
А я их зачем-то принимаю. Как-то по инерции.
Красивый, конечно, букет. Только зачем Марк его притащил? Пытается на примирение выйти?
— По какому поводу цветы? — спрашиваю я, изогнув бровь.
— Просто захотелось подарить их тебе, — пожимает Марк плечом.
С тобой, Марк, просто ничего не бывает.
Вздыхаю и иду на кухню, а Марк следом за мной. Ставлю цветы на журнальный столик и спрашиваю:
— Чай? Кофе?
— Воды, пожалуйста. Если можно.
Если можно? Боже, что он несет? С каких пор он стал пресмыкаться, что даже на воду ему нужно позволение? Бред какой-то. К чему эта нелепая игра?
Нервирует меня сейчас Марк демонстрацией. Беру стакан, наполняю водой и с грохотом ставлю на обеденный стол, а сама сажусь.
— Спасибо, — он делает несколько крупных глотков, опустошая стакан, и указывает на свободный стул: — Я присяду?
  
— До абсурда не нужно доводить, Марк. Садись, конечно.
— Я не довожу до абсурда, — невинно отвечает он. — Ты ведь в доме хозяйка, не я.
М-да.
— Чего ты хочешь, Марк? Зачем пришел? Развод обсудить? — нервно спрашиваю я.