Развод. Еще одну измену не прощу! (СИ)

— Мам! — радостная Лиза выбегает мне навстречу, но внезапно застывает на месте и продолжает уже поникшим голосом: — Я свои вещи собрала. А что у тебя случилось?
Машинально перевожу взгляд в зеркало на стене. Вид ужасный. Опухшие веки, вокруг потеки туши. А я ведь даже забыла, что накрасилась. Кошмар.
И в таком виде я еще в автобусе ехала. И наверняка на меня все глазели, строя догадки о том, что же со мной случилось. А мне было так плохо, что я и не приметила косых взглядов.
  
— Небольшие проблемы, но ты не волнуйся, все хорошо, — сдавленно улыбаюсь я и притягиваю дочь в свои объятия. — Ты умница, что уже собралась. Я сейчас тоже займусь сборами.
— Это все из-за папы, да? — Лиза вскидывает на меня печальный взгляд.
С какой же легкостью мой ребенок догадывается обо всем. И стоит ли мне говорить, что это не так, или лучше сказать правду? Не хочу ее обманывать. Да и смысл какой?
— Вроде того, — вздыхаю я и опускаюсь перед ней на корточки. — Но тебе не нужно об этом думать. Мне сейчас плохо, но скоро все наладится. И я не хочу, чтобы тебя это расстраивало.
— Мне не нравится, что ты плачешь, — хмурится она и гладит меня по щеке.
— Тогда я очень постараюсь больше не плакать, — улыбаюсь, а у самой снова начинает щипать глаза.
Не могу я оставаться спокойной к сочувствию, особенно дочкиному.
— Ладно, — резко поднимаюсь на ноги, чтобы Лиза не увидела блеска в моих глазах. — Не будем больше тратить время. Нужно собираться и покупать билеты на поезд.
— На поезд? — изумляется дочь. — Здорово! Я еще никогда на нем не ездила.
Да, раньше наши семейные поездки были на машине, либо на самолете. Но жизнь меняется.
Иду в спальню, нахожу список вещей в путешествие, чтобы не забыть ничего важного, и принимаюсь паковать чемодан. Легкие летние вещи и пару теплых, на случай прохладных вечеров, обувь, лекарства, банные принадлежности…
Добираюсь до средств женской личной гигиены и задумываюсь. А когда у меня были в последний раз эти дни? Что-то не припомню. Со всем этим стрессом я совершенно про это не думала. Будет обидно, если отдых на море начнется с этого.
Лезу в заметки в телефоне, в котором делаю пометки и просто застываю в ужасе. С начала последней менструации прошло уже тридцать два дня, а цикл у меня всего двадцать пять.
Нет-нет-нет, только не это, не может быть. Мы с Марком несколько месяцев безуспешно пытались завести второго ребенка, что будет просто издевательством высшей степени, если это случилось именно сейчас!
Не хочу. Пожалуйста! Хоть бы не беременность!
В ужасе перерываю ящик в поиске теста на беременность. Должен был остаться, я ведь покупала несколько. Но то ли мой помутневший взгляд не цепляется за нужное, то ли тестов просто не осталось.
И я бегу в аптеку, крикнув Лизе, что через пять минут вернусь. И на пути в аптеку неустанно молюсь о том, чтобы тест показал одну полоску.
Набираю сразу пачку разных тестов и бегом домой. Руки и ноги дрожат, а сердце колотится где-то в горле. Захожу домой и стараюсь вести себя спокойно, чтобы не вызвать лишних вопросов у дочери. С улыбкой сообщаю ей, что я вернулась, а затем иду в туалет.
Делаю первый тест и с замиранием сердца вглядываюсь в полоску, ожидая результата.
Я не хочу сама воспитывать еще одного ребенка. Не хочу проходить через все трудности беременности в одиночку. И уж тем более не хочу давать Марку повод сохранить наш брак. Сегодня я окончательно поняла, что развод — наш единственный выход. Пусть даже и не наш, а мой, но все же. Я ведь просто не смогу дальше жить счастливо в такой тирании.
  
Глава 27
 
Все. У меня больше нет сил. Я устала от собственных чувств и переживаний. Мне просто необходимо поставить их на паузу, временно отключить, чтобы разобраться со своей жизнью и понять, что делать дальше.
Я не знаю, беремена ли я. Два теста показывают бледную вторую полоску, а еще на четырех осталась только одна. И я просто не понимаю, стоит ли мне волноваться. И теперь мне в любом случае нужно к врачу.
Но вообще это странно. Когда мы с Марком пытались зачать Лизу, я так болела желанием забеременеть, что сделала тест уже в первый день задержки, и он показал две ярких полоски. А сейчас у меня уже недельная задержка, но результат невнятный.
Стыдно, но я не хочу ребенка. Больше не хочу. Потому что не чувствую в себе сил в одиночку потянуть это. Пускай это эгоистично, но я не в состоянии взять на себя такую ответственность.
Внутренний голос звучит упреком, который я могла бы услышать от многих людей: надо было оценивать свои силы раньше и предохраняться, если не хочешь рожать.
Но я оценивала свои силы в паре. Я полагалась на то, что рядом будет заботливый и любящий муж, который будет мне помогать. И муж у меня как бы все еще есть, вот только я не чувствую от него ни любви, ни поддержки, ни уважения. Он больше не моя опора, а тяжкий груз, который не хочется отпускать, но сил его тащить больше нет.
Да, я понимаю, что не справлюсь. По крайней мере сейчас я в этом уверена. Но хуже всего, что я не знаю, хватит ли у меня смелости пойти на аборт, если беременность все же есть? Мне даже думать об этом страшно. И это вгоняет меня в еще большее отчаяние.
В бессильном состоянии я выхожу из уборной и иду в ванную, умываюсь холодной водой. Сдаваться нельзя. Надо брать себя в руки. Хотя бы не ради себя. Ради дочери.
Звоню в клинику и записываюсь на прием к врачу на завтрашний день. Затем плетусь на кухню и принимаюсь за готовку, чтобы было, чем покормить ребенка. Если бы я сейчас была одна, то точно не стала бы готовить — аппетита совершенно нет.
После обеда, который я запихиваю в себя с трудом, я снова возвращаюсь к сборам. Работать сейчас просто не в состоянии, благо, что срочных дел нет. Но мне необходимо постоянно чем-то себя занимать, чтобы не сойти с ума от тревоги.
К вечеру все чемоданы и сумки уже собраны и стоят в углу спальни. А мы вместе с Лизой лежим на полу и раскрашиваем большой плакат из журнала с ее любимым персонажем из мультика.
Надо сказать, это занятие успокаивает. Да и моя болтушка не дает мне погрузиться в своим мысли.
— Скоро выйдет третья часть мультика, — с улыбкой произносит она, аккуратно раскрашивая платье принцессы. — Мы ведь пойдем в кинотеатр?
— Конечно, — киваю я. — Обязательно пойдем.
— А папу будем с собой звать? — осторожно спрашивает она. — Он тоже хотел посмотреть. Но можем пойти и без него, если захочешь.
Папа… Да, Марк будет оставаться в Лизиной жизни, но я не хочу видеть его в своей. Мы не можем ходить куда-то втроем, хоть и ребенку это будет приятнее и комфортнее. Иначе будет сохраняться иллюзия семьи, которой нет. И от этого всем будет только тяжелее. По крайней мере мне и Лизе.
— Если ты хочешь сходить и со мной, и с папой, то мы можем сходить с тобой по очереди, — нахожусь я с единственно разумным решением. — Ты ведь любишь пересматривать мультфильмы по несколько раз. А так и мы с тобой вдвоем время проведем, и ты с папой.
— Ладно, — кивает она.
Вроде бы не расстроилась. Это хорошо.
— Идем кушать? Время как раз для ужина. А потом продолжим раскрашивать.
— Хорошо, — кивает она.
Вместе идем на кухню, и первую порцию я накладываю для дочери.
— А зачем три тарелки? — интересуется она, и только сейчас я замечаю, что по привычке достала посуды на троих.
Не успеваю ничего ответить, как звонит домофон. Быстро ставлю на стол еду для Лизы и иду поднимать трубку:
— Кто?
— Свои, — бесцветным голосом отзывается Марк. — Откроешь?
  
Секунду мешкаю, ничего не отвечая, и нажимаю кнопку открытия двери. Пусть заходит. Нам есть, о чем поговорить.
— Кто там? — интересуется дочь, пока я отмыкаю входную дверь.
— Папа пришел, — отвечаю со вздохом.
— Ура! Так он с нами ужинать будет?
— Не знаю, — пожимаю плечами.
Наверное, стоит ему предложить. Может, если ему не в чем меня будет обвинять, то и разговор легче сложится.