Верная гончая

За тонкой дверью бледно-коричневого цвета слышался сбивчивый шёпот, вперемешку со всхлипами. Наташа уже четверть часа разговаривала с кем-то, а советник, как воспитанный мужчина, старался не прислушиваться к чужой беседе.
Хотя как только девушка чуть повышала голос, волей неволей до него долетали обрывки фраз:
– Нет, всё хорошо, правда.
– Не надо, я сама.
– Я объясню.
  
И так по кругу, много раз повторяя одно и то же, пытаясь убедить невидимого собеседника, что с ней действительно всё хорошо.
Ранделлу стало стыдно. Да, именно так, ему хотелось видеть в ней шпионку, предательницу, лгунью, а здесь… Перед ним предстала обычная девушка, он бы даже сказал совсем девчонка, неоправданно смелая и одновременно разбитая свалившимися на неё неприятностями.
Он видел лукавый блеск в её глазах, когда они шли по улице, а сам как мальчишка отводил взгляд от раскрепощённых девиц, вздрагивал от громких звуков и боролся с желанием вытребовать у неё объяснения о тех вещах, которых совсем не понимал. А после её будто подменили, когда незнакомая женщина начала рассказывать о её родителях.
В очередной раз жизнь ему показывает, что не всё так, как кажется на первый взгляд.
*
Я долго плескала холодной водой на лицо, пытаясь остановить слёзы, которые так и катились по щекам. Увлекательное путешествие и попаданство обернулось катастрофой для тех, кто мне безмерно дорог.
Объяснить? Разве возможно объяснить такое и не загреметь в психушку? Нет! Такое попросту нереально! Пришлось врать… Красноречиво. Пожалуй, я за всю свою жизнь не врала столько, а ещё убеждать, что прямо сейчас ко мне приезжать не нужно, что завтра я приеду сама. Но не уверена, что меня послушают. Да что там, конечно не послушают и вскоре будут здесь. Нужно за это время придумать, как представить им Ранделла, и собственно, самому советнику объяснить, как себя вести и что говорить.
Взглянув на себя в зеркало, ужаснулась. Красные воспалённые глаза, распухший нос и искусанные губы. Хорошо, что голова перестала раскалываться, хотя мне кажется, будто боль затихла ненадолго.
Как показываться мужчине, чтобы не напугать его? Хотя. какая разница. Красивая, или страшная, ему, наверняка, всё равно, как выглядит его «племянница».
Он сидел на диване, положив голову на мягкую спинку, и выстукивал пальцами какой-то только ему знакомый ритм на покрывале.
Как только половица скрипнула под ногами, он посмотрел мне в глаза и первым задал вопрос:
– Всё хорошо?
– Вряд ли. – честно созналась ему и прошла к креслу. – Я думаю, в лучшем случае через полчаса, сюда приедут мои родители. – Бросила быстрый взгляд на него и не найдя на его лице и тени каких-либо эмоций, продолжила: – Мне нужно быстро ввести вас в курс дела, иначе… Не знаю, я даже боюсь думать, что там будет «иначе».
Сложить в голове чёткий план действий не получалось. В ушах до сих пор звенели голоса родителей – неестественно спокойный отца и охрипший матери. Где-то там, на заднем плане, были слышны слова Лизы: «Таша?! Это наша Таша?!»
Бесчисленные вопросы, на которые у меня нет вразумительного ответа, именно такого, какой может объяснить разом всё. И мой побег и исчезновение. Рассказывать о магическом вмешательстве не буду, мне сможет поверить разве что только Лиза, да и то… это спорное утверждение.
– Вводи, – подтолкнул меня в нужном направлении советник, и мне пришлось, наконец, собраться и начать рассказ.
*
Больше всего времени я уделила тому, как у нас относятся к тем, кто утверждает, будто другие миры существуют. Кто рассказывает, будто магия окружает нас, и мы сами того не ведаем. Давать повод родителям запереть меня в комнате с мягкими стенами вовсе не хочется. Остального коснулась поверхностно и попросила Ранделла об одном – молчать. Это будет самая большая помощь, которую он сможет мне оказать.
Я ещё давала ему указания громким голосом, стоя под ледяными струями душа, пытаясь таким нехитрым образом привести свои мысли в порядок. А стоило оказаться у зеркала, я не сдержалась от громкого стона разочарования. Ошейник! Как скрыть это от родных, летом, когда любая одежда с высоким воротом вызовет ещё больше вопросов!
– Что-то случилось? – пока я вспоминала могучий русский язык со всеми его ругательствами, советник успел подойти к двери ванной.
Моя глупость случилось, вот что.
Запахнув длинный халат, вышла к мужчине.
– Если мои родные увидят ошейник, это будет катастрофой вселенского масштаба.
Договорить я не успела, сначала квартиру огласила громкая трель звонка, а после в дверь заколотили руками, или ногами. Не исключаю возможность, что и тем, и другим!
– Ташка! Открывай! – голос брата прозвучал как смертельный приговор.
Немая сцена… Ужас, зародившийся где-то в груди, разнёсся по венам с бешеной скоростью.
– Это конец. – прошептала, пытаясь справиться с паникой, которая настойчиво кричала о том, что стоит забаррикадировать входную дверь, а ещё лучше воспользоваться пожарной лестницей и сбежать… Куда глаза глядят!
Ошейник, присутствие незнакомого мужчины, и я в халате, только после душа. Более патовую ситуацию для меня придумать просто невозможно.
Времени, чтобы переодеться, естественно, не осталось, да что там, непрекращающийся стук в дверь даже думать не давал.
– Открывай, пока я её не выломал к чёртовой бабушке! – буквально прорычал злой Сенька, на что советник резонно отметил:
– Я не знаю, кто такая «чёртова бабушка», – совершенно спокойно прокомментировал он, – но открыть придётся.
А то я сама не знаю.
Гулко сглотнув, сделала маленький шаг к двери, хотя интуиция прямо-таки кричала: «Беги отсюда!» Я бы предпочла встречу с родителями, чем вот так, с разъяренным братом, да ещё и в таком пикантном виде.
– Открывай, сказал! – громыхнул Сенька и послышался жалобный треск.
Мне ничего не осталось, совсем ничего, как только на негнущихся от страха ногах, пройти несколько шагов и положить руку на связку ключей.
«Чему быть, того не миновать» – промелькнула предсмертная мысль, когда я открыла дверь и тут же попала в удушающие крепкие объятья брата.
– Живая! – вмиг севшим голосом прошептал мой дорогой и жутко любимый Сенька, облачённый в рабочую форму, пропахшую машинным маслом, бензином и потом.
Как бы ни было страшно объясняться с родственником, я счастливо улыбнулась и крепко обняла его в ответ. Вот теперь я дома!
Уткнувшись мне в макушку и пытаясь восстановить сбившееся дыхание, брат всё же прошептал:
– Теперь я сам тебя убью, а потом воскрешу и убью ещё раз.
Слова, произнесенные безразличным голосом, напугали куда больше озлобленных криков и ударов в дверь, а потому я сдавленно пропищала:
– Я всё объясню!
Объятья стали крепче, а голос откровенно зловещим:
– Объяснишь, куда ты денешься. Но сначала убью.
Сенька, наконец-то, отстранился, но рук с плеч убирать не стал, осматривая меня всё больше мрачнеющим взглядом. Он почему-то не обратил никакого внимания на ошейник, а вот господин советник незамеченным не остался.
– Это ещё кто?!
Мне не было так страшно, даже когда я поняла, что попала в тело гончей.
Злой старший брат напоминал разъяренного бога, разве только молнии не метали его сияющие гневом глаза. Мои плечи он сжал с такой силой, что от болезненного шипения удержалась с трудом.
– Мы тебя по всему городу ищем, все пустыри и подлески с собаками обшарили, а ты тут с новым хахалем развлекаешься?! Из-за него со свадьбы сбежала?! Ты в своем уме, Ташка? Мать лекарствами накачивают, чтобы сердце не остановилось, отец поседел, а ты!
  
Глаза заволокло пеленой слёз, и я с трудом выдавила:
– Всё не так!
Нет, всё не правда! Я бы ни за что так не поступила с родными. После позорного бегства я не собиралась прятаться и отсиживаться где бы то ни было.
– А как? – взревел Арсений, его мой жалкий протест вряд ли убедил. – Расскажи мне сестрёнка, как всё было, иначе я за себя не ручаюсь!