"Северная корона". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)

– Где ты была? – спрашивала Фауста, провожая Вердад к снегоходу. Там у нее были с собой плед и капсула с горячим настоем, это должно было помочь. – Великие небеса, как же ты выжила тут одна?
Но ничего толкового Вердад пока объяснить не могла, ее трясло от холода и шока, она лишь шептала, что за ней гнались и ее ни в коем случае не должны найти.
Это Фауста понимала и сама. Несложно догадаться, кто ее преследовал, и даже к лучшему, если они поверят, что девочка мертва. Поэтому Фауста привезла Вердад в город тайно, в свою квартиру, и никому ничего не сказала.
  
Лишь ближе к вечеру, когда они втроем – она, Вердад и Гектор, – собрались на кухне, девочка заговорила. Она рассказала, как ее преследовали, как она укрылась в туше мертвого снежного демона, потеряла сознание и обнаружила, что ее не нашли. Но ее снегоход преследователи все-таки забрали, она заблудилась и не нашла бы нужный путь, если бы не увидела Фаусту.
Глядя на нее, Фауста с горечью признавала, что ребенком Вердад уже не будет. Тут не в возрасте дело, слишком много она увидела и испытала, слишком серьезными стали темные глаза. Это было неправильно – но необратимо. И неизвестно, сколько еще таких вот девочек и мальчиков лишатся детства, прежде чем закончится эпидемия.
– Завтра мы отведем тебя к отцу, – сказала Фауста. – Все ему говорить нельзя, он, увы, не поверит. Надо придумать такую версию, которая заставит его подобрать для тебя толковую охрану.
– Рано еще к отцу, – покачала головой Вердад. – Это не все. Помнишь, я сказала тебе, что меня подстрелили?
– Помню, конечно, давай я посмотрю!
Она уже видела кровь на одежде девочки. Но если Вердад пережила эту травму без посторонней помощи, значит, там было не проникающее ранение, а всего лишь царапина. Правда, для царапины крови многовато… Однако теперь сложно отличить, где ее кровь, а где – снежного демона.
– Не на что там смотреть, – вздохнула Вердад.
Она встала со стула, приподняла свитер, и Фауста увидела, что под кровавыми тряпками скрывается абсолютно здоровая кожа.
– Получается, раны не было, пуля просто порвала свитер? – предположил Гектор.
– Рана была. Мне там внутри все разворотило, я еле доползла до ледника, – болезненно поморщилась Вердад. – Я думала, что от этого и умру. Но когда я очнулась и выбралась, раны не было, она зажила сама собой.
– Снежинка, так не бывает, – мягко улыбнулась ей Фауста.
– Но было.
– Послушай… Такого рода раны не могут зажить нормально, особенно если пулю не достали. И уж тем более они не могут зажить без шрама, без какого-либо следа…
– Тогда почему я это помню? И откуда кровь на свитере? И дыра?
– Думаю, Гектор прав. Пуля порвала свитер, ты испугалась и придумала все остальное, ну а кровь от снежного демона, это мы уже знаем. После того, что с тобой случилось, это совершенно нормально!
– Что именно?
– То, что реальность и фантазии смешиваются…
Вердад окинула их обоих тяжелым взглядом и вздохнула.
– Яс-сно… Просто так вы мне не поверите. Придется идти на крайние меры.
Фауста смутилась, пытаясь понять, какие меры в такой сумасшедшей ситуации могут стать крайними. Вердад же не собиралась ничего пояснять. Она взяла с подставки нож, прижала к столешнице руку и резким движением вогнала лезвие в центр собственной ладони.
Кровь брызнула во все стороны, Фауста и Гектор испуганно отскочили, опрокидывая стулья. Зрелище было настолько жутким, что Фауста даже про обязанности врача забыла, она не могла двинуться с места и помочь.
Но Вердад в помощи не нуждалась. Она все с тем же леденящим душу спокойствием достала из раны нож и отложила в сторону. Кровь мгновенно перестала пульсировать, края раны вздрогнули и потянулись друг к другу, через пару минут кожа на руке вновь была идеальной, без единого намека на травму.
Процесс восстановления, завораживающий и противоестественный, прошел в тишине. Лишь когда он завершился, Вердад встретилась взглядом с Фаустой и прошептала:
– По-моему, со мной что-то не так…
* * *
Лукия и мысли не допускала, что у ее подчиненных начались психические проблемы. Это Римильда уже поглядывала в их сторону снисходительно, и несложно было догадаться, что она себе навоображала. Стрессовая ситуация, потеря пути к отступлению, массовые смерти – такое действительно не каждый выдержит. Однако Лукия прекрасно понимала, что всех этих событий, тяжелых и страшных, не хватит, чтобы серьезно повлиять на команду «Северной короны».
Она бы не усомнилась, даже если бы речь шла об одном Рале. Она слишком хорошо знала его, доверяла ему, как себе самой. Поэтому она, в отличие от Римильды, не верила, что он из опытного воина за одну ночь превратился в мальчишку, шарахающегося от собственной тени. Если он говорит, что видел нечто странное, так оно и было, нужно разбираться в причинах, а не ставить его слова под сомнение.
К тому же дело было не только в Рале. Вскоре после его рассказа и Киган неохотно признался, что наблюдал на этой планете нечто странное. Не такое, как в случае Рале, но тоже в некотором смысле связанное с призраками. Римильда презрительно фыркнула и закатила глаза. Лукия задумалась.
Вариант с призраками она всерьез не рассматривала. Призраки – это мистика, а к мистике отношение в специальном корпусе очень простое: если вам кажется, что на другой планете повеяло магией, значит, вы собрали слишком мало исходных данных. Все можно объяснить с помощью науки, просто не всегда земная наука подходит для иной реальности. Но это никому не дает повода верить в неупокоенные души, драконов, колдунов и уж тем более языческих богов.
Так что здешние призраки были всего лишь формой жизни. Вопрос в том, какой… И Киган, и Рале указали, что у них было очевидное сходство с людьми. Так может, это действительно были люди? Изуродованные трупы, найденные в городе, намекали, что местное население поддалось необъяснимому безумию. Многие погибли, но кто-то выжил – и стал вот этими существами?
Однако кое-что все же не сходится. Римильда настаивает на том, что людей поблизости не чувствует, а номер 2 вряд ли ошибается. Да и потом, тот, кто говорил с космическим флотом от имени Кристиана ДиНаталя, был вполне разумен, а эти существа – нет. Хотя они могли и притворяться… То есть, на планете правит выборочное безумие? Опять же, кто-то очень грамотно избавился от «Стрелы». Дикие существа, разрывающие друг друга на части, так не поступают.
Лукия продумывала разные варианты, но в итоге сдалась, признав, что ей не хватает данных. Для понимания этой планеты нужно было нечто большее, поэтому на следующий день она распорядилась не обыскивать ангары – для этого пришлось бы разделиться, – а осмотреть здешний институт. Там оставался шанс узнать, какие открытия были совершены колонией прямо перед гибелью города. Возможно, это и стало началом конца?
Ходить по институту всей группой не было смысла, здесь Лукия позволила своим подчиненным разойтись. Она не сомневалась, что теперь уже нарушать правила не посмеет даже Киган, который обычно был самой большой проблемой. Стерлинг и вовсе, кажется, собирался держаться рядом с телекинетиком – как с наиболее перспективным защитником. Может, он хотел бы прицепиться к капитану, но решил не нарываться.
Лукия же изучила схему института и направилась в хранилище, где были собраны биологические образцы. Здешнее хранилище было обустроено в подвале, вырезанном прямо в толще льда. Лукию интересовало, как колонистам удалось стабилизировать плиты – ведь их смещение нанесло бы серьезный вред зданию. Но в свете последних событий любые вопросы из серии «это интересно» отошли на второй план.
  
Подвал использовали не напрасно, ледяные стены создавали идеальную температуру для хранения, не требующую дополнительного оборудования, а еще – хорошо рассеивали свет. Теперь Лукия неспешно прогуливалась среди длинных рядов металлических стеллажей, на которых были собраны образцы. Холод ее не беспокоил: капитаны умели адаптироваться к экстремальным условиям не хуже, чем хилеры и легионеры.