"Северная корона". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)

– Ты не можешь меня вот так шантажировать, – нахмурилась Альда.
– Это не шантаж, и зла тебе я не желаю.
– А на то как раз и похоже! Чего же ты тогда желаешь?
– Чтобы ты преодолела себя. С уверенностью в своих силах у тебя конкретные проблемы. Но обычно это твое дело, а теперь начинает мешать миссии. У тебя мало опыта, однако он и не появится, если ты просто продолжишь сидеть на заднице ровно. Задница, кстати, ничего такая, но для миссий космического флота одного этого недостаточно.
  
– Да пошел ты…
– В этом и подвох: я никуда не пойду, пока ты не раскроешь код языка. Нам нужно понять целую цивилизацию, и язык – главный ключ к этому. Мы должны получить его как можно скорее, а не сидеть тут и ждать, пока у тебя появится нужное настроение.
Альда посмотрела на него и вдруг пожалела о том, что он не уродлив. Это была неожиданная мысль, и она сама не знала, откуда это вообще взялось. Но если бы он был уродливым, все бы сошлось: идеальный хрестоматийный злодей, раздражающий до невозможности, слишком самоуверенный и ни с кем не считающийся, да еще и мерзкий, тошнит от одного взгляда!
Его красота делала образ незавершенным. Глядя на него, Альда видела статую, выточенную из белого мрамора, а статуе все равно, что происходит в мире. Но, слушая его, она считала его человеком, с которым невозможно спорить. Потому что он говорил правду, просто неугодную ей и неприятную. Он не давал ей притвориться слабой и избежать сложного задания, потому что каким-то образом точно вычислил предел ее возможностей.
– Ненавижу тебя, – проворчала Альда.
– Сколько угодно, но в свободное от работы время. А пока займись делом.
Головная боль, к счастью, отступила, и сосредоточиться было проще. Альда закрыла глаза, глубоко вдохнула, а потом медленно выдохнула, призывая все свои способности к телепатии.
Похоже, ей все-таки придется нырнуть в темный омут.
* * *
Риве казалось, что мир кружится, хотя он, конечно же, оставался неподвижным. Вся ее жизнь была ограничена этим городом. То есть, она знала, что за его пределами есть и еще что-то, догадывалась даже, что. Но Рива была уверена, что здесь, в Триинсте, покой, а дальше – хаос, на который она однажды решится.
Теперь хаос пришел и сюда, а покоя попросту не осталось, нигде и никакого. Ее сердце переполнял такой ужас, что она не узнавала прекрасно знакомые улицы. Она бежала куда-то, сама не понимая, куда и где находится сейчас. Лишь бы двигаться! Ей казалось, что, пока она двигается, ничего плохого с ней не случится.
Дома наблюдали за ней, рядом то и дело кто-то мелькал, но она бежала так быстро, что не успевала их рассмотреть, а они – ее. Это и к лучшему, но сколько так может продолжаться? Она уставала, страх и отчаяние придавали ей сил, однако и эти силы заканчивались. В памяти против воли всплывали мгновения казни родителей, их отчаянные крики… Она тоже будет так кричать. Она так и не сумеет стать для своего народа достойной проводницей, не вернет Татенен, никого не спасет, и история ее семьи закончится на ней. Мысли о сумрачном будущем застелили глаза слезами, и это стало последней каплей. Рива наконец споткнулась и повалилась на холодную каменистую дорогу.
Только теперь она сообразила, что над Триинсте сгустилась тьма, а она сейчас не на улицах сообщества людей. Вместо крошечных хижин, напоминающих налепленные на горный склон комки грязи, она была окружена домами побольше. Эти, занимавшие вершину гор, делались из камней и плотно переплетенных высохших водорослей, рядом с ними зеленели скромные растения и даже цветы, которые Рива видела лишь по большим праздникам. Конечно, это были не такие роскошные жилища, как у холини, но и не такие жалкие норы, как у людей.
Она оказалась на территории таруа.
Ничего хорошего это ей не сулило. Вряд ли ее уже объявили в розыск по всему городу, понадобится время, пока Хасма доберется до своего мужа и нажалуется ему, пока этот жалкий старикашка примет какое-то решение. Но таруа в любом случае заметят чужую на своих улицах, они не потерпят такое вторжение и сразу сдадут ее городской страже. И тогда…
Она не успела подумать о том, что будет с ней тогда. В этот момент кто-то схватил ее за руку и бесцеремонно поднял с земли. Судя по силе и легкости движений, это был совсем не человек. И точно: даже того ничтожного света, который дарила Холинсу ночь, было достаточно, чтобы разглядеть плотно сбитый силуэт таруа.
– Не тронь меня! – возмутилась Рива, пытаясь вырваться. – Я здесь случайно, я сейчас уйду!
Но сильная четырехпалая рука удерживала ее запястье с безжалостностью цепи.
– Тише ты, дура! – велел шипящий голос. – Ты привлечешь внимание, тебя многие увидят тут, и тогда даже я не смогу тебе помочь!
Она узнала этот голос мгновенно, и удивление Ривы было настолько велико, что она перестала вырываться. Она присмотрелась внимательней и лишь теперь смогла разглядеть, кто именно стоит перед ней.
Они не виделись много-много сезонов, а общались и вовсе один раз – в день, когда казнили ее родителей. В день, когда он спас ей жизнь.
Когда у нее отняли маму и папу, она мало что соображала, она была всего лишь ребенком. Но, став постарше, Рива разобралась: если бы она тогда побежала к родителям, никто не стал бы ее спасать. Ей позволили бы взойти на плот и погибнуть вместе с ними. Поэтому своей жизнью она была обязана таруа, удержавшему ее от этого, а позже вернувшему людям.
Это был не просто таруа, как оказалось. Это был сам Зевег-Тха – глава их сообщества. Он так и не объяснил, почему пожалел маленькую девочку, он просто ушел. Для себя Рива решила, что это была бессмысленная прихоть с его стороны. Таруа благосклонно относятся к любым детенышам, вот он и помог! Потом он не искал ее, а она – его. Рива несколько раз видела его во время общих праздников, но всегда – издалека. Он стоял рядом с сеншеном и Тувенегом, и этого Риве было достаточно, чтобы презирать его.
Она не надеялась, что их пути снова пересекутся. Но вот Зевег-Тха стоял рядом с ней, держал ее за руку и уходить не собирался.
– За мной, быстро, – приказал он. – Скоро мой народ начнет просыпаться, тебя не должны видеть здесь!
Риве не слишком-то хотелось идти с ним, но у нее не осталось сил, чтобы сопротивляться. Она только теперь осознала, как сильно болит все ее тело. Да и не спала она очень давно… Она и в лучшем состоянии вряд ли удрала бы от таруа! Поэтому она покорно позволила ему вести ее.
Так она оказалась в доме Зевега-Тха. Он возглавлял сообщество таруа уже много сезонов, поэтому ему принадлежал самый большой дом на вершине гор, со всех сторон окруженный удивительно красивыми цветами, которых Рива прежде не видела. Напряженно оглядевшись по сторонам, Зевег-Тха впустил ее внутрь и тут же проводил в дальнюю комнату, лишенную окон.
Ее появление видели – жены Зевега-Тха и его многочисленные дети. Рива сразу поняла, что не всем нравится ее присутствие… да почти никому не нравится! Но никто не смел стать на пути у хозяина этого дома.
Зевег-Тха притащил ее в комнату без окон, небольшую, но теплую и вполне уютную. Он что-то быстро сказал своей жене, однако Рива не расслышала, что именно. Ее шатало, и она вынуждена была опуститься на плотную мягкую подстилку, чтобы не упасть.
Таруа подошел поближе и уставился на нее непроницаемо темными глазами, лишенными зрачков.
– Три проклятья, дева, что ты творишь? – устало поинтересовался он. – Ты что, не понимаешь, что на улицах моего народа хватает желающих тебя убить? Для этого и особая причина не нужна, достаточно того, что ты вторглась сюда!
  
– Может быть. Но сейчас меня хочет убить весь город, и мне не так уж важно, где именно это произойдет.
– Да что с тобой случилось?!
Ей не следовало отвечать ему. То, что произошло, было тайной… которая потеряла всякий смысл. За время своего отчаянного забега по городу Рива поняла: она в ловушке. Усталость наполняла ее безразличием к собственной судьбе, поэтому молчать она не стала.