Господин штабс- капитан (СИ)

Жизнь налаживалась, а весной 1922 года наконец пришло столь долгожданное письмо от сына, в котором он сообщал, что у него всё хорошо, а также что Константин Людвигович стал дедом, так как у него родился сын, которого назвали Николаем.
А у меня тоже всё было хорошо, после моего разговора со Сталиным, он снова пришел через месяц и обрадовал, что руководством страны принято решение об организации Автобронетанкового управления, даже название приняли моё, а чего мелочится, я и название сразу Сталину назвал, вот его и утвердили. Перед этим правда пришлось решать, кого назначить на моё место, ведь Сталин не хотел терять мою дивизию с моим уходом с должности её командира. Но я озаботился об этом заранее, став уже год назад обрабатывать своего заместителя в нужном мне направлении. В частности во время наших посиделок в которых участвовал и комиссар дивизии, я обсуждал наших руководителей и каждый раз выставлял Троцкого не в самом лучшем свете, упирая на его желание мировой революции в котором Россия будет всего лишь топливом для неё. Наш комиссар также поддерживал Сталина и всегда поддерживал меня в таких разговорах, так что мой заместитель, выбившийся из простых унтеров, в итоге под нашим совместным с комиссаром давлением тоже принял нашу позицию. Поэтому в итоге дивизия осталась под управлением стоящих за Сталиным командирами.
Мне выделили большое здание под управление и начался набор сотрудников. Скажу честно, в этом я немного плавал, я хорошо разбирался в том, в каком именно направлении стоит развивать бронетехнику, но вот в управлении такой организацией немного плавал. Хорошо, что среди тех, кого ко мне направили, были два старых царских штабиста, которые перешли на сторону новой власти, и которые стали моими главными помощниками. Худо ли, бедно ли, но постепенно работа управления начала выходить на нормальный режим, формировались новые отделы и хотя без накладок не обходилось, но в течении пары месяцев всё потихоньку нормализовалось. В управлении были организованы технический отдел, который должен был оценивать технику, как нашу, так и зарубежную и не только бронетехнику, но и автотранспорт, с выявлением их слабых и сильных сторон. Специально для этого отдела был организован научно-технический полигон и что бы не менять историю, его организовали в подмосковной Кубинке. Аналитический отдел, чьей задачей была разработка тактики и стратегии применения бронетехники, разработка уставов, а также состав бронетанковых частей РККА. Кадровый отдел, в чью задачу входило определение необходимого количества людей для обеспечения не только бронетанковых войск, но и автомобильных частей. Ещё моему управлению поручили надзор над бронепоездами и бронелетучками, и всё это надо было в кратчайшие сроки организовать и наладить взаимодействие. Мне в наследство достались чертежи танка, самоходки и бронеавтомобиля, которые по моему заказу разработали и построили на заводе отца. Он в своё время приказал сделать два комплекта этих чертежей. Один забрал с собой в Швецию, когда по моему настоянию уехал из России, а второй передал мне. До революции они были у меня, а затем, для большей сохранности, я оставил их с женой, когда с помощью Сталина устроил её в Петроградский госпиталь. Когда я вместе со своей дивизией был переведён в Москву, то забрав из Питера жену с сыном, я разумеется забрал и чертежи, которые теперь и отдал в работу. Поскольку моё управление и не должно было разрабатывать технику, а только определять направления, в которых её нужно развивать, то сделав на всякий копии чертежей, я лично отправился в Питер на Путиловский завод, который как раз переименовали в «Красный Путиловец».
Знаменитый Путиловский завод вначале в 1922 году переименовали в «Красный Путиловец», а 17 декабря 1934 года в «Кировский завод» в честь погибшего Сергея Мироновича Кирова, первого секретаря Ленинградского обкома партии.
В принципе ничего особо менять в чертежах было не надо, необходимо было в основном немного изменить моторный отсек под новый, более мощный двигатель, что в танке с самоходкой, что в броневике. Также было бы неплохо модернизировать и вооружение, вот всё это я и сказал заводским конструкторам. Также специально под нас на заводе было сформировано новое конструкторское бюро, которое должно было начать разрабатывать бронетехнику. А в качестве образца как раз подойдут мои чертежи, это что бы конструкторам было от чего оттолкнутся и они сразу начали двигаться в правильном направлении, избегая тупиковые ветви развития. Весной 1923 года путиловцы привезли на полигон в Кубинке по две опытные машины, которые меня очень порадовали. Новый двигатель в танке имел мощность в 140 лошадиных сил, что было значительно больше, чем на оригинале и это повысило, как скорость танка с самоходкой, так и их манёвренность. С вооружением пока не получилось, но заводские специалисты взяв за образец 57 миллиметровую морскую пушку Гочкиса, разрабатывали свою версию, с более длинным стволом в 55 калибров, это я настоял на такой длине ствола когда выдавал заводчанам задание. На броневике тоже поставили более мощный двигатель в целых 90 лошадей, что меня также сильно обрадовало, а также поменяли трансмиссию на традиционную, отказавшись от цепной передачи, которая стояла раньше.
 
Для сравнения, на танке Т-26, весом в 10 тонн стояли двигатели мощностью в 75 — 97 лошадей, так что при чуть большем весе наш танк имел гораздо более мощный двигатель. А на бронеавтомобиле БА-64, разработанном в ходе войны стоял двигатель мощностью в 50 лошадиных сил. Поэтому радость нашего героя вполне понятна, новая техника имеет более мощные двигатели, чем были на подобной технике прошлого мира.
Проведя весь комплекс испытаний с боевыми стрельбами, я официально выставил её на обсуждение по приёмке её на вооружение РККА. После ознакомления и новых испытаний, на которых прибыло как руководство армии, так и Ленин с другими видными членами партии, танк, самоходку и броневик приняли на вооружение. начало было положено и эта техника отличалась в лучшую сторону от той, что была в прошлом мире или мирах, так как я предполагал, что меня кидает в параллельные миры. Правда промышленность молодой Советской республики была ещё очень слабой, но лиха беда начало, главное, что производство было начато, а значит что кроме собственно говоря самой боевой техники, также будет расти опыт в её проектировании и производстве.
Было и ещё одно радостное, как для меня, так и для моей жены событие, нет не угадали, не новая беременность Оленьки, а письмо от наших родителей. Отец, как только уладил все дела, лично съездил в Стокгольм за семьёй и перевёз её в Цюрих, в этот раз через Голландию и Бельгию, хотя ситуация в германии нормализовалась, но он не захотел рисковать. Я, ещё когда только получил квартиру в Москве, смог отправить отцу письмо со своим Московским адресом и вот весной 1923 года мне пришло ответное двойное письмо. Отец с матерью писали мне, а тесть с тёщей жене, просто оба письма были в одном конверте. Так я и узнал, что у отца всё в порядке, он организовал в Швейцарии своё дело, которое стремительно развивалось, а также устроил к себе на работу тестя. Также он писал и про свои успехи, в том числе и то, что танки нашей конструкции охотно покупают голландцы, бельгийцы и греки. Кроме них ещё несколько стран, не имевших собственных аналогичных производств, заинтересовались им. Меня это откровенно обрадовало, так как я имел значительные планы на это, я хотел использовать завод отца для ускорения разработок техники в СССР, а также получения необходимого оборудования. Вот с этим письмом и своими планами я и напросился на приём к Сталину.
— Проходите товарищ Разумовский, что такого важного случилось, что вы попросили о срочной встрече со мной.
— Здравствуйте товарищ Сталин, хочу заручиться вашей поддержкой в одном очень важном деле. Как вы знаете, мой отец уехал из страны, сначала в Швецию, но после окончания империалистической войны он перебрался в Швейцарию, где сначала зарегистрировал своё предприятие по выпуску бронетехники, а затем смог заинтересовать сотрудничеством одну швейцарскую оружейную компанию, в результате они организовали совместную компанию «СЕМАГ-Арес» по выпуску бронетехники. Пару дней назад я наконец получил письмо от отца, он пишет, что смог наладить массовый выпуск нашего танка, разумеется модернизированного и уже имеет большие контракты от Голландии, Бельгии и Греции на поставку этим странам танков. Также и другие страны этим заинтересовались.