Башня

– А-а-а, оккупант советский! – произнес эстонский «Терминатор». Второй «Терминатор» тоже уже поднялся на галерею. Он повернул голову к своему товарищу и смотрел на старика. Забрало его шлема сильно бликовало, и Ивану не было видно его лица.
Старик очень спокойно и с достоинством ответил:
– Оккупант – это ты. А я – освободитель. Я твоего деда-эсэсовца по лесам гонял. Понял?
  
Эстонец оскалился: понял, понял… И направил дубинку на старика. На конце дубинки вспыхнула маленькая змеящаяся молния – электроразряд.
Иван почувствовал, как внутри черепа завибрировала какая-то струнка. Казалось даже, что он слышит звук, который издает эта струнка. Ее звук был похож на дребезжание, на горловое тувинское пение.
Старик отшатнулся, а потом вдруг улыбнулся и шире распахнул плащ, демонстрируя награды. И произнес что-то на эстонском. Эст переменился в лице, и Иван догадался, что старик сказал что-то вызывающее или оскорбительное. «Терминатор» что-то ответил – тоже по-эстонски. А потом ткнул старика дубинкой с молнией на конце. Старик упал. Мгновенно и молча. Иван грубо выругался, крикнул: «Ты что творишь, сука?»
Шаман в голове Ивана распевался, и голос его то поднимался вверх-вверх, то падал вниз…
Эстонец неторопливо повернулся к Ивану.
– Тафай сюта, ити, ити, – произнес эст, ухмыльнулся широко, обнажив крепкие белые зубы. Рядом с поверженным стариком этот оскал выглядел как-то особенно цинично.
Иван стиснул зубы и подошел. Остановился в метре. «Терминатор» был выше его на полголовы и значительно мощнее, а бронежилет зрительно усиливал эту мощь. Поверх жилета эстонца была надета разгрузка. Ее карманы были напичканы всякой полицейской дребеденью: рация, фонарь, газовый баллончик, целая гирлянда одноразовых пластиковых наручников, на правом боку – пистолет в открытой кобуре.
Голос шамана в голове вибрировал, гудел, опускался вдоль позвоночника, наполнял тело дремучим чувством опасности.
– Плише тафай, плише, – приказал эстонский «Терминатор». Он говорил почти добродушно, но его слова воспринимались именно как приказ. Иван посмотрел на старика. Старик лежал неподвижно, и его лицо было очень бледным…
– Плише патайти.
Иван стоял неподвижно. «Терминатор» оскалился и занес дубинку. Шаман в голове Ивана ударил в бубен. Иван бросился вперед, нырнул под дубинку эстонца и ударил рукой, метя в просвет под забралом, в горло – единственное место, не защищенное «доспехами». Эстонец резко мотнул головой, закрыл щель и хлестнул Ивана дубинкой по спине. Удар прошел вскользь и на первый взгляд показался пустяковым. А сзади уже приближался второй «Терминатор». У него тоже была дубинка с маленькой молнией на торце. Иван задохнулся матерным криком, прижал противника к перилам. «Терминатор» оказался очень сильным и неожиданно ловким. Он вывернулся, сумел ударить Ивана по плечу. Иван перехватил дубинку и сам сумел нанести несколько ударов кулаком в корпус, закрытый бронежилетом. Они не причинили эстонцу заметного вреда – по крайней мере внешне. Сзади раздался угрожающий крик, Иван понял: это второй. Сейчас они навалятся вдвоем и тогда уже быстро и сурово уработают его. Он вырвал дубинку, крутанулся, присел и выбросил ее навстречу второму, попал в забрало. Эстонский боец откинулся назад. Он явно не ожидал, что ему окажут активное сопротивление. Иван закричал, ударил еще раз. Наотмашь. Эст сделал шаг назад, споткнулся о сумку старика и упал. Иван стремительно развернулся к первому «робокопу». Лишившись дубинки, тот пытался выхватить пистолет. Он неловко лапал кобуру и не мог поймать рукоятку, но было очевидно, что через секунду-другую он все-таки выхватит свой «глок», и тогда расклад будет не в пользу Ивана. Иван бросился вперед, подхватил «Терминатора» под колено. Эст оказался очень тяжелым. Казалось, что его вырезали из дуба… С выдохом: х-хе! – Иван приподнял тело и опрокинул через перила. «Терминатор» беспомощно взмахнул руками и полетел вниз. «Приземлился» на голову. Высота была относительно небольшой, около трех с половиной метров. Добротный шлем с гидравлической амортизирующей системой выдержал.
Иван стоял и смотрел на тело «Терминатора» внизу. Эст лежал неподвижно. Шаман молотил в бубен, внутри Ивана что-то екало, а во рту стоял привкус крови… Потом на галерее кто-то закричал по-эстонски. Наверно, второй «Терминатор». А потом где-то внизу и справа раздался хлопок. Звук был похож на «выстрел» шампанского… Неужели стреляют? – подумал Иван. – Навряд ли. Не могут они стрелять здесь. Хоть народу и не много, все равно есть реальный шанс зацепить кого-нибудь. Нет, не будут они стрелять. Внизу снова хлопнуло, и слева от Ивана вдруг осыпалась витрина… Мама ты моя! В натуре стреляют… Иван сделал шаг назад, пригнулся. Снова бросил взгляд на эстонца… на старика. Оба лежали неподвижно. Иван выругался шепотом и побежал по галерее. Шарахались китайцы, кто-то кричал. По «проспекту» внизу бежали эстонские бойцы, тоже кричали. Что – не понять. Снова прозвучал выстрел… Показалось, что пуля прошла совсем рядом.
В распахнутую дверь ближайшего павильона Иван увидел «иллюминатор». Решил: сюда. В дверях павильона стоял китаец. Иван оттолкнул его, влетел внутрь. На стене висели бейсбольные биты – павильон торговал спорттоварами. Это хорошо, это как раз то, что надо. Он сорвал одну из бит, тяжелую, блестящую от лака, метнулся к иллюминатору.
Стекло – мутное, давно не мытое, рассыпалось с первого удара. Куски полетели вниз. Из дыры, окруженной хищными, острыми, как акульи зубы, осколками, в помещение хлынул холодный воздух. За спиной кричали по-китайски и по-русски. Иван не слушал. Ударами биты он срубил три наиболее опасных, длинных, как ножи, осколка и шагнул к окну. Под ногами хрустело. Внизу была разгрузочная площадка – поддоны, контейнеры. Иван отшвырнул биту прочь и прыгнул. Приземлился на поддон с коробками – захрустело, зазвенело, спрыгнул на бетон, сразу побежал. Сзади закричали. Иван выскочил на парковку для грузовиков. Сбоку раздался сигнал клаксона… Оглянулся, увидел накатывающуюся морду грузовика… отпрянул в сторону, а когда кабина водителя оказалась рядом, вскочил на подножку мусоровоза. Водила – круглолицый, похожий на татрина, вытаращил глаза, заорал:
– Чево? Чево?
– Гони! – крикнул в ответ Иван.
– Чево, сука?
Грохнул выстрел, вдребезги разлетелось наружное зеркало. Водила удивленно произнес: во, бля! – и утопил газ. Мусоровоз рванулся и запрыгал по колдобинам. Иван думал: только бы не сорваться.
* * *
Домой Иван пришел только через два с лишним часа – город был буквально наводнен полицией и «миротворцами», добираться пришлось сложным маршрутом. Он вошел в квартиру, задвинул засов и опустился на пол у двери. Мгновенно ощутил, как болит плечо, по которому ударил «Терминатор», сморщился. Пощупал ключицу – вроде цела. Достал из кармана пачку сигарет, губами прихватил фильтр, вытащил сигарету. Щелкнул зажигалкой и вдруг заметил, что держит во рту половинку сигареты с разлохмаченным концом. Несколько секунд Иван с недоумением рассматривал «огрызок», потом перевел взгляд на пачку. В боку пачки зияла дыра, из нее сыпался табак. Пуля! – сообразил Иван. Он сунул руку в карман, нашел дырку и просунул в нее мизинец. Подумал: да-а… Щелкнул зажигалкой, поднес огонек к лохматому концу располовиненной сигареты, прикурил. И вот тут пришел «отходняк» – задергалось веко.
Он докурил сигарету, обжег пальцы и выругался. Подумал: А я-то чего полез? Мое ли дело? Дед, конечно, молодец… Но ведь ему уже терять нечего. Ему уже годочков восемьдесят, поди. Да с гаком. В общем, столько не живут. Ему не сегодня, так завтра помирать… А я-то? Я-то чего полез? Дурак!
  
Иван посмотрел на свой палец, который торчал из дырки в кармане, подумал: если бы пуля прошла сантиметров на десять правее – конец! С пулей в ноге далеко не убежишь. Да вообще никуда не убежишь. Где поймал дуру, там и сядешь. Или ляжешь… И горячие эстонские парни тут же и добьют. Это в лучшем случае. В худшем… лучше и не думать, что будет в этом самом «худшем».