Башня

Пластилин сказал:
– Вот тебе и «ого!» Зато – моща!
Какая это «моща», убедились утром, когда рассвело и Гринев вывел «Комсомолец» из лабиринта шхер. Пластилин попросил капитана:
– Мне бы, Юрьпалч, машинку опробовать.
– Пробуй.
– Да мне мишенька нужна. Может, подойдем к какому острову?
Вскоре подошли к небольшому скалистому островку. Метрах в четырехстах легли в дрейф. Пластилин из-под руки осмотрел остров, высмотрел ржавый бакен. Он болтался на мелкой волнишке между берегом и каменной грядой – видимо, его забросило туда штормом. Пластилин сказал: пойдет, – и снял брезент, которым укрывал пулемет. Он положил брезент на палубу, устроился на нем и снял колпачки с оптического прицела.
  
– Давненько, – сказал Пластилин, – не брал я в руки шашек.
Он приник к прицелу, замер и нажал на гашетку. Пулемет дернулся, оглушительно громыхнул. [28] Из раструба на конце ствола полыхнула пламя. Раскололся, развалился на части камень справа от бакена. Над островом взметнулись чайки. Гринев, наблюдавший это зрелище в бинокль, озадаченно произнес: вот это да! Братишка почесал в затылке. Пластилин сказал:
– Качает, однако, – и повторил выстрел. Бакен буквально подпрыгнул на месте.
– Порядок, – сказал Пластилин.
– А дай-ка и мне, – попросил Братишка. Он занял место у пулемета, прицелился в тот же бакен и дал очередь выстрелов на десять. Над водой раскатился гром. Бакен колотился в припадке, пули выбивали из камней фонтаны гранитной крошки. На стволе пулемета бушевало пламя, на палубу со звоном сыпались гильзы.
– Могешь, – одобрительно произнес Пластилин. Над островом метались чайки, кричали.
Когда пулеметы прибыли в Петербург и были привезены на «Стапель», Зоран спросил Ивана:
– Как, друже Полковник, ты думаешь использовать эти пулеметы?
– Поставлю на «Комсомольце».
– Оба?
– Не думал еще… Наверно, один. А ты почему спрашиваешь?
– Да есть у меня одна мысль.
– Ну? – заинтересованно спросил Иван.
Серб немного помялся, а потом сказал:
– А давай сделаем танк.
– Какой танк? – не понял Иван.
– По плану Павла основной операции должна сопутствовать акция прикрытия, которая отвлечет внимание… так?
– Ну так… Он, правда, не раскрыл, что имеет в виду.
– Вот я и предлагаю провести демонстративную танковую атаку. А для этого нужен танк.
– Да откуда мы возьмем танк?
– Сделаем. У нас есть «катерпиллер» и КПВ. «Кэт» – это же неубиваемая машина. Он работает в тяжелейших условиях – на разборке завалов. В ковше – у него объем пять с половиной кубов – установим пулемет.
А кабина и так бронированная. В сочетании с КПВ получается танк.
Иван сказал:
– Мысль неплохая. Подумаем. Я как-то читал, что в Штатах, в провинциальном городке, жил мужик, которого сильно достали местные власти. Так он нечто подобное осуществил. Он обварил стальными листами бульдозер, вооружился винтовкой пятидесятого калибра и почти начисто разгромил городок.
– Если бы я мог, – сказал серб, – я бы разрушил все их города.
В его голосе звучала такая ненависть, что Иван поверил.
* * *
В середине августа удалось достать начинку для боевой части изделия – пластит С-4. Пластит организовал Дервиш. Тысячу семьсот килограммов взрывчатки привезли трое мужчин на грузовике. Все трое были уже немолоды, и чувствовалось, что это профессионалы старой школы. Они выгрузили сорок с лишним ящиков пластита и молча уехали.
Учитывая, что С-4 втрое мощнее обычного тротила, вопрос с начинкой боевой части был практически закрыт.
* * *
А в сентябре наступил день, когда Главный Конструктор сказал: готово.
Собранное, покрашенное черной матовой краской изделие стояло на стапеле, растопыривалось оперением стабилизаторов. Змеился по полу кабель, уходил в раскрытый лючок. Там мигали огоньки. Выглядело изделие солидно. Демонстрируя работоспособность, Борис Витальевич пощелкал кнопками ноутбука, пошевелил закрылками. Иван походил вокруг, спросил:
– Что, совсем готово?
– Не совсем. Во-первых, не загружена боевая часть… Это сделаем в последний момент. Во-вторых, не введена программа. В остальном – готовность.
Изделие разобрали – сняли обтекатель, оперение.
Оно снова стало похоже на обрубок. На поверхность нанесли по трафарету маскирующие знаки и надписи: «380 В», «Фильтр № 4», «К гл. сепаратору» и т. п. По легенде, изделие было главным элементом насосной станции. Иван даже изготовил «техническую документацию». На обложке самопальной брошюрки наклеил этикетку: «Насосная станция вихревого типа НСВ-280М/4. Паспорт. Инструкция по эксплуатации». Внутри лежали чистые листы, но сама брошюра была запаяна в полиэтилен. Были изготовлены накладные. Отправитель… получатель… Реквизиты. С адресами и телефонами. При необходимости любой проверяющий мог позвонить в ООО «Развитие плюс» или в ЗАО «Гидросистемы» и убедиться, что первая организация заказывала, а вторая осуществила ремонт и отладку насосной станции НСВ-280М/4… Печати… Копии платежных документов… Изделие упаковали в два места. Осталось перекинуть его на самоходку.
Тридцатого сентября Братишка принимал отремонтированную баржу. Собственно, принимал работу «эксперт» Гринев. Юрий Павлович облазил баржу «от и до», проверил работу механизмов, двигателя. Нашел, что все сделано качественно.
Братишка тут же выплатил директору обещанные премиальные – кэшем, конечно. И предложил отметить это дело. Естественно, за счет судовладельца… А че мы, не папуасы, что ли? В кабачину, бля, в кабачину!
Гульнули так, что дым коромыслом. По ходу пьянки Братишка пожаловался, что в Регистре тянут, суки, бюрократы, с документами. Нельзя ли на пару недель, а еще лучше на месяц, арендовать причал – плачу кэшем!
– Причал?
– Конечно, можно. А как посудину назовете?
– А «Крокодил», бля. Прикольно?
– «Крокодил»? Прикольно.
– Ну, наливай.
Второго октября грузовик «Вольво» с прицепом повез изделие в Шлиссельбург. Там у Угольного причала стояла отремонтированная, пахнущая свежей краской баржа. Десятитонный кран снял «насосную станцию» с «Вольво» и перенес в трюм самоходки. Потом туда же перенесли вторую упаковку – с обтекателем.
Ночью к самоходке подошел «Комсомолец». Пришвартовался, с борта на борт перекидали ящики с пластитом.
На «Стапеле» делать стало нечего. Поэтому коллектив увлекся «танком». После долгих дебатов ковш «катерпиллера» обрезали по длине. К остатку ковша «присобачили» «боевую башню» – похожую на колун конструкцию, сваренную из обрезков все того же ковша и трубы, оставшейся от корпуса изделия. В стенках прорезали бойницы, закрывающиеся заслонками. Дополнительные заслонки поставили на кабину.
Получился какой-то тиранозавр на колесах.
* * *
В Санкт-Петербург пришла осень, и деревья стояли в золоте.
До саммита «Евросоюз + „Промгаз“» осталось меньше месяца. На улицах в разы выросло количество плакатов с символикой «Промгаза». В город начали прибывать дополнительные полицейские силы. Это было заметно невооруженным глазом – по улицам катались полицейские автомобили с иногородними номерами. Надо полагать, что людей в штатском, которые в глаза не бросаются, тоже стало больше. Все чаще мелькали в небе «глазастые птички». Ходили слухи, что в город дополнительно привезли десятки «Ужасов». Увеличенной мощности. Они, якобы, на дистанции в километр мгновенно делают человека безумным. Одни говорили, что этими «Ужасами» будут зачищать окраины, наводненные человеческими отбросами. Другие – что «Ужасы» привезли для того, чтобы создать непреодолимое кольцо вокруг Башни и коридоры для проезда кортежей. Еще говорили, что на территории заброшенной промзоны за кольцевой устроили концлагерь на двадцать тысяч рыл. Там же есть и печи для обжига кирпича. Их переоборудовали в крематорий… Город замер в ожидании.