Башня

– Добротная постройка, – похвалил Иван.
– Финская, – сказал Братишка, похлопав ладонью по стене. – Финики добротно строили. Когда наши Карелию заняли, или, если вам больше нравится, освободили, финны уходя сжигали что могли… Дерево – стропила, полы – сгорело, а камень не горит. Так вот: финны ушли – стены, или, как минимум, фундаменты – остались. А наши начали освободившиеся земли заселять. Понавезли народу со средней полосы, приказали: стройтесь. А фундаменты уже есть. Стали на них строиться… И стали эти дома гореть. А почему?
  
– Почему? – спросил Иван, осматриваясь. Свет в гараж проникал через маленькие окошки под крышей, тускло освещал верстак, полки с инструментом, диван в углу.
– А потому – поджигали финны.
– Это как? – удивился Иван. – Финнов, ты говоришь, не осталось.
– Верно. Днем. А ночью финн встал на лыжи, перешел границу, пришел на родное пепелище посмотреть. А там уже дом ненавистного русского коммуниста растет… Финн – хрясь об стену специально принесенную бутылку с керосином и спичкой – чирк. Гори, гори ясно, чтобы не погасло.
– Сильно, – сказал Иван.
– Ну а теперь по закону о реституции-проституции многие дома в Сортавале уже вернулись к прежним владельцам. В смысле, к наследникам прежних владельцев.
– Понятно, – Иван присел на грубо сколоченную табуретку. Братишка лег на диван. Иван спросил: – Гараж чей?
– Мой. И мотоцикл мой.
– Это хорошо… Значит, действуем так: я остаюсь здесь, ты идешь в город. Задача тебе понятна?
– Ага. Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что.
– Не можешь – откажись.
– Это почему же не смогу?
– Тогда не выпендривайся. Повторяю: нам нужны документы, бумажник или что-то в этом роде. В общем, узнаваемый «сувенир». Или ты его достанешь – или… В общем, без «сувенира» операция не имеет смысла.
– Достать-то я достану. Весь вопрос, сколько времени понадобится. Не боишься, что придется здесь дня три просидеть?
– Не боюсь. Иди.
– Я тебя, Робинзон, уж не обессудь, замкну снаружи. Братишка открыл ворота, выкатил мотоцикл. Потом побряцал замками и уехал, а Иван остался – человеку, объявленному в розыск, в городе лучше не появляться. Тем более если город маленький, провинциальный.
Иван запер ворота изнутри, лег на диван и стал смотреть на лучик света, в котором плясали пылинки… Терминатор, говоришь? Ну-ну… видали мы уже Терминаторов.
Часов через десять за воротами раздался звук мотора. Иван вскочил, бесшумно подошел к воротам, выглянул в щель, увидел Братишку. Братишка заглушил двигатель, слез с мотоцикла. Потом отпер замок, распахнул дверь. От Братишки за два метра разило пивом.
– Достал? – спросил Иван.
Братишка привалился плечом к косяку, ответил весело:
– Заяц трепаться не любит!
– Заходи, не маячь в дверях.
Братишка вошел, запустил руку в карман, вытащил черный полиэтиленовый пакет. Он все делал нарочито медленно – понимал, что Ивану не терпится увидеть «сувенир», и сознательно нагнетал… Иван молчал.
– Держи, – смилостивился Братишка.
Иван заглянул внутрь пакета – там лежал сотовый телефон.
– Ай, молодец, – сказал Иван. – Ай, какой же ты, Братишка, молодец.
Телефон неожиданно ожил, начал наигрывать восточную мелодию. Несколько секунд Братишка и Иван смотрели на него. Иван улыбнулся, а Братишка усмехнулся, бросил:
– Ну ты, блин, сияешь, как будто трахнул Синди Кроуфорд.
– На хрен мне Синди Кроуфорд? А ты там не засветился?
– Шутишь, начальник? Чисто взял.
– Это хорошо. А трос привез?
– Пятимиллиметровый. В коляске. Там же баллон с краской.
– Тогда поехали. Нечего кота за хвост тянуть. Мотоцикл они оставили в лесу, в километре от поля, усеянного «зубами дракона», пошли пешком. Еще утром Иван присмотрел подходящее для операции место. Участок дороги на длине около двухсот метров был почти прямой, на нем можно хорошо разогнаться, и мотоциклист – любитель быстрой езды – обязательно это сделает. Иван выбрал две сосны напротив друг друга, сказал:
– То, что доктор прописал. Натягиваем.
Братишка спросил:
– А на какой высоте?
– Детский сад, – сказал Иван почти весело. – Откуда вас таких Седой набрал?
– Образование, ваше благородие, я получал в университете «Кресты». Диплом ношу с собой – на плече. Показать?
– Не надо… От земли метр.
Вдвоем быстро натянули трос.
– А если он уже проехал? – спросил Братишка.
– Значит, будем ждать утра.
– А если утром первым поедет джип? Иван подергал трос, сказал:
– А если? А если?.. Можешь предложить что-то дельное?
– Да мне, вообще-то, по хуссейну. Просто хотелось бы, чтобы первым ехал байкер. Мне кажется, что так будет справедливо.
Иван опрыскал блестящий трос коричневой краской из баллончика. Отошел метров на двадцать, немного присел и осмотрел свою работу. Остался доволен. Вернувшись к Братишке, произнес:
– Даже если первым будет джип, то джигиты все равно догадаются, с какой целью этот трос здесь повесили. Последствия понятны?
– Чего ж не понять? Начнутся разборки… согласно, тэкскзть, закону гор.
– Точно. – Иван еще раз бросил взгляд на трос, потом подошел к сосне справа от дороги и положил «трофейный» телефон между корнями, рядом со свободным концом троса. Удовлетворенно сказал:
– Вот так.
Расположились в старом окопе – метрах в сорока от дороги. Редколесье позволяло довольно хорошо видеть дорогу. Оставалось только ждать. Прошел час. Потом другой. К вечеру изрядно похолодало, от дыхания шел пар. Время тянулось медленно. Единственным развлечением служил «трофейный» телефон – сначала он звонил довольно часто, потом звонки стали реже, а паузы между ними длиннее.
Звук мотора раздался когда уже решили: сегодня «джигит-терминатор» уже не приедет.
– Едет! – громко прошептал Братишка.
– Слышу, – отозвался Иван.
Рокот мотора стал ближе, громче, а через двадцать секунд за деревьями замелькал свет мотоциклетной фары, потом из-за поворота выскочил мотоцикл. На прямой джигит добавил газу. «Харлей» бросился вперед, как волк, атакующий жертву.
Иван и Братишка напряженно ждали, смотрели, как мелькает между стволами свет фары… Спустя несколько секунд раздался звук. Он был похож на удар огромного медиатора по басовой струне.
…Идрис Магомедов увидел трос в последний момент. На скорости восемьдесят километров в час разглядеть над дорогой «струну» толщиной пять миллиметров невозможно, но он все-таки увидел. Однако было уже поздно. «Струна» перерезала горло, рассекла позвонки. Обезглавленное тело по-прежнему сидело в седле, руки сжимали руль. Из перерубленной шеи били фонтаны крови. Мотоцикл ехал вперед, нес своего мертвого наездника. Голова болталась сзади.
На повороте мотоцикл ударился в камень, тело выбросило вперед. А мотоцикл развернуло боком, он упал. Силой инерции его потащило по земле. Летел в стороны сорванный с каменной подкладки мох, скрежетал металл, сыпались искры. Топливный шланг «Харлея» сорвало со штуцера, на мох хлынул бензин. Спустя секунду на мох упала искра.
Иван и Братишка не могли видеть того, что происходило на дороге – по крайней мере в подробностях. Они только услышали «струну» и последовавший за ним скрежет металла по камню… А потом увидели, как полыхнуло над дорогой. Это горящий бензин попал на свечку можжевельника. Пламя мгновенно охватило сухое дерево.
– Амбец джигиту, – пробормотал Братишка. – Уходим?
– Подождем, – ответил Иван. Он сидел, жевал прошлогоднюю былинку, смотрел на дорогу. Он ждал джип – хотелось убедиться, что все рассчитал правильно.
Иван ждал, но джипа все не было. Иван не мог знать, что на джипе, который обычно сопровождал Идриса, прокололи колесо и сейчас меняют его всего в двух километрах от места событий.
  
Прошло две минуты, а джипа все не было. Прошло еще три.
– Ладно, – сказал Иван, – пойдем посмотрим. Они осторожно подошли, остановились, не выходя на дорогу.