Башня

– Мы его убьем.
– Повторяю: теперь, после того как масса всякого рода «совпадений» стала критической, у нас не осталось выбора, Доктор. Главное, чтобы он успел ответить на наши вопросы… Получится?
– Скорее всего, да.
– Тогда готовьтесь.
– Поднять его наверх?
– Да. Организуйте, пожалуйста, Доктор, но без меня не начинайте… Я подойду минут через десять—пятнадцать.
В пустом помещении без окон – старом финском каземате – Доктор повесил на крюк аккумуляторную «летучую мышь», принес три стула и свой дипломат.
  
Потом Доктор с Братишкой перенесли Ивана на берег. Несли на старом панцирном матрасе. Иван дышал тяжело, никакого интереса к своей участи не проявлял. Его посадили на стул, притянули ремнем к спинке. Ремень, стягивающий руки, сняли, но надели наручники. На ногу тоже надели наручник с цепью. На другом конце цепи был полуметровый кусок рельса. Братишка спросил, нужен ли он еще. Доктор ответил: нет, – и Братишка ушел, а Доктор достал из дипломата шприц и ампулу десятипроцентного раствора тиопенталнатрия, зарядил шприц. Осталось дождаться Седого и приступать. Доктор вытащил из кармана пачку сигарет и закурил. Мертвенным, неживым светом заливала помещение «летучая мышь», освещала бетонные стены со следами опалубки. Шумно дышал пленный. Доктор сидел, курил, думал: вот ведь хрень какая! Мог ли когда-нибудь – десять, пять, да хотя бы два года назад… мог ли я представить себе, что буду сидеть в старом финском форте на острове в Ладожском озере и хладнокровно готовиться к умерщвлению человека? Не мог. Потому что – бред. Потому что так не бывает. Потому что невозможно. Но оказалось – бывает. Оказалось – возможно… Доктор, бывший хирург из районной больницы, сидел и курил, стряхивал пепел под ноги и смотрел на человека, которого он скоро должен будет умертвить.
Седой подошел к двери и постучал. Открыл Зоран. Он был бос, в джинсах и легком бронежилете, надетом на голое тело. Под мышками Зорана висели два пистолета. Седой подумал вдруг, что никогда не видел, чтобы Зоран улыбался.
Зоран ничего не спросил, заглянул к Полковнику, сказал: Седой, – и пропустил Седого. Седой вошел в каморку, которую занимал Полковник. Полковник сложил в стопку какие-то бумаги, предложил:
– Присаживайся, Игорь Дмитриевич.
– Благодарю, – Седой присел на табурет.
– Что – уже допросили Робинзона?
– Нет, – ответил Седой. – Но ситуация складывается не очень хорошая.
– Слушаю.
Седой быстро и точно обрисовал ситуацию. Завершил словами:
– Думаю, вам следует немедля покинуть остров.
После недолгого размышления Полковник согласился:
– Да, надо уходить. Катер готов?
– Через пару минут будут готовы оба катера и гидроцикл.
– Это еще зачем?
– Выпустим в качестве ложных целей.
– Толково, – одобрил Полковник и повернулся к Зорану: – Собираемся.
Седой проводил Полковника и поднялся в каземат.
Внутри было темно, и только в дальнем конце из-под стальной двери пробивалась полоска света. Подсвечивая себе фонариком, Седой шагал, и его шаги отдавались гулким эхом. Он подошел к двери, стукнул в нее кулаком. Дверь распахнулась. На пороге стоял Доктор.
– Вспомнил! – произнес Доктор возбужденно. – Я вспомнил.
– Что? – спросил Седой.
– Я вспомнил, где я его видел.
– И где же?
– В телевизоре… Вчера в телевизоре.
– Ну-ка, ну-ка, – произнес Седой. – Расскажите по порядку, Доктор.
– Вчера я ездил в Сортавалу. Ну, вы знаете зачем. – Седой кивнул. – Там зашел пообедать в кафешку. А в кафешке телевизор. Так вот – этого героя показывали в новостях. Сказали: террорист, убил эстонского эсэсмана на рынке. За него объявлено вознаграждение в размере десяти тысяч евро.
Седой выругался.
– В чем дело? – спросил Доктор.
– Извините, – ответил Седой.
В каземат вошел Ворон. Седой взял его под руку, отвел в сторону, пересказал слова Доктора.
Ворон тоже выругался и сказал:
– Да, пожалуй, прав Полковник – это операция внедрения.
– А может, как раз наоборот? – возразил Седой.
Доктор за спиной спросил:
– Ну что – начинаем?
Седой резко обернулся:
– Отбой, док…Теперь этот камрад нужен нам живым.
Доктор посмотрел на «камрада» – в свете китайской лампы лицо Ивана выглядело совершенно безжизненным… Впрочем, подумал Доктор, мы тоже выглядим не лучше.
На исходе ночи Ворон и Братишка вновь отправились на встречу с исчезнувшей двойкой. На точку вышли в заданное время. Около получаса дрейфовали неподалеку от берега. А потом глазастый Братишка обратил внимание на ворон, которые кружатся над лесом. Подошли. На разведку пошел Ворон. Спустя час вернулся, принес страшную весть: оба – Сайгон и Носик – убиты.
Иван бредил. В бреду разговаривал с отцом, с Лизой, Германом Петровичем… Он видел Жильца. И Терминатора. И Борю-в-Авторитете. Видел трехлепестковый наконечник стрелы, пробивший рюкзак… И черную, с пеной, воду, бегущую вдоль борта катера – воду, в которой его топили… Много чего видел он в горячечном своем бреду.
Рядом с Иваном почти постоянно кто-то находился – Братишка либо Плохиш, часто заходил Доктор. Двое суток Иван балансировал между жизнью и смертью, на третьи произошел перелом. Иван открыл глаза и увидел над собой серый бетонный потолок. Он смотрел на потолок и узнавал все пятна и трещинки на нем. Он не понимал, откуда это узнавание. Такое, подумал он, бывает во сне. Когда, например, тебе снится, что ты идешь по незнакомому городу, но все узнаёшь и всегда точно знаешь, что увидишь за следующим поворотом… Иван повернул голову налево. На ржавеньком крюке, торчавшем из стены, висел аккумуляторный фонарь с матовой лампой. Больше не было ничего. Он повернул голову направо и встретился взглядом с мужчиной. И этот мужчина тоже был знаком Ивану, но почему-то Иван не мог вспомнить, как его зовут.
Мужчина улыбнулся и произнес:
– Как вы себя чувствуете, Иван Сергеевич?
– Спасибо.
– А морсу хотите клюквенного?
– Хочу.
Доктор напоил Ивана морсом. Спустя пять минут Иван снова спал.
Он проснулся под вечер… В глухом помещении без окон определить время суток невозможно, но он понял, что вечер… В боксе никого не было. Светила лампа. Под лампой стояли два стула, на одном из них лежала раскрытая книга. Негромко гудела походная печка, с самодельной стойки свисала капельница. Иван сел на старой железной кровати. Кровать заскрипела. Он осторожно опустил ноги на бетонный пол. Пол был холодный. Иван взял в руки книгу. Шарль де Костер. «Легенда об Уленшпигеле». Иван встал на ноги и пошел к двери. Почему-то он был уверен, что дверь заперта. Так и оказалось. Иван вернулся на кровать.
Прозвучали шаги, лязгнул засов, в бокс к Ивану вошли двое мужчин, сели на стулья у кровати. Он не сразу их узнал. Сначала только вспомнил, что видел обоих и что с одним связаны какие-то неприятные – крайне неприятные – воспоминания.
– Здравствуйте, Иван Сергеевич, – сказал первый, седой и в очках.
И второй сказал: здравствуйте.
Иван услышал его голос и вспомнил, что это он топил его за бортом катера.
Иван буркнул:
– Здорово.
Второй – Иван вспомнил, что его зовут Василий Иванович, усмехнулся:
– Да ты не бычься, старший лейтенант. Так уж вышло.
– Как?
– А так. Ты оказался не в том месте не в то время.
– Времена не выбирают, – сказал Иван.
Седой сверкнул очками и произнес:
– В них живут… и умирают. [15]
Помолчали. Потом Седой сказал:
  
– Вы, как я понимаю, на нас некоторым образом сердиты… Это понятно. Но не совсем справедливо.
– Несправедливо?
– Не совсем… Ведь если бы вы сразу сказали, что на вас охотится «Кобра»…
– А с чего вы взяли, что на меня охотится «Кобра»?
– Ну-у… Вы, Иван Сергеич, за дураков нас держите?