Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)

Отверстие-«дверь» оказалось совсем рядом. Её, наверное, даже затыкали чем-то «на ночь» - по краям виднелись характерные глубокие царапины. Гедимин посветил внутрь – на него уставились пустые глазницы крупного зубастого черепа. Зубы в лунках сидели крепко; остальные кости горкой лежали в яме вогнутого «пола», череп упал сверху, по пути потеряв нижнюю челюсть. Очень крупная голова, длинные зубцы-отростки на позвонках… строение кистей разобрать не удалось, но точно были руки и ноги – может быть, перепончатые – и мощный хвост. Среди костей Гедимин разглядел просверленные зубы и клешни. В некоторых отверстий не было – только вмятины и надколы, как попытки их проделать. Может, неподдающиеся части «ожерелья» потом обвязали тросиком из водорослей или чьих-то сухожилий – хрупкая органика, разумеется, давно истлела…
  
Гедимин сделал ещё шаг, опираясь на стену «бетонной» постройки – и обшивка-«фундамент» тихонько захрустела… или зашуршала? Сармат замер. Это не был звук лопающегося или осыпающегося металла или фрила – скорее, что-то зашевелилось внутри… «Местные?!» - он быстро оглянулся на мёртвый посёлок. «Исключено. Не выжили бы в пустыне.» Шорох стал громче. Что-то длинное со множеством лап быстро ползло по внутренней обшивке. Стрелка-указатель дозиметра качнулась к пролому. Наружу высунулся ветвистый ус и развернулся веером.
- Flonesh?! – ошалело выдохнул Гедимин, глядя, как из трещин выползают Зелёные Пожиратели – вполне живые, сытые и бодрые. – Выжили?!
Он рывком сдвинул пластину на запястье, впуская под броню пульсирующее ЭСТ-излучение. Многоножки приостановились, подняли головы, часто шевеля усиками. Гедимин почувствовал волны озадаченного тепла… тепла, не жара – Пожиратели не были разозлены вторжением. «Свой!» - громко подумал он. «Сармат!»
В голове тут же мелькнуло, что за прошедшие годы колония не видела ни одного сармата. «Как же им объяснить…» - вспомнился экзотариум на лунной базе, многоножка, ползущая по руке к зажатому в ладони куску ирренция. «Да этого добра у них завались. Тут с органикой проблема…»
Он опустился на хрустящую обшивку, плеснул на ладонь Би-плазму и протянул к ближайшим челюстям. Существо замерло, озадаченно шевеля усиками. Другое сунулось ближе, ткнулось в руку. Половина комка Би-плазмы исчезла в пасти. 
«Значит, выжили не только Клоа…» - сердце сармата забилось чаще. «Но Клоа умеют летать… и собирать испарения гейзеров. Откуда берут воду Пожиратели?»
Ладонь опустела. Тёплая пульсация на коже участилась. Пожиратель толкнул сармата бронированной головой под локоть.
- Вода, - Гедимин так чётко, как мог, представил себе ручей. – Мне нужна вода. 
Усики быстро зашевелились. Из пролома выглянули ещё несколько «жителей» - на остатках реакторов «Юрия» выросла немаленькая колония… Двое Пожирателей соскользнули с обшивки и вскинули усы, развернув их назад, к сармату. Он спрыгнул следом – и в следующую секунду уже шёл за проводниками, огибая «отвалы» городской свалки. Последние строения лепились к отломленному носу звездолёта. Обломки орудия, взорванного ещё в той давней битве, после которой «Юрий» ушёл на дно, торчали из ракушек и спёкшегося ила. Они ещё были прочными, но уже «фонили» изнутри, - не было смысла с ними возиться…
Влажность постепенно возрастала, инея под ногами становилось больше – и на нём уже проступали следы длинных тел и тонких ножек, - Пожиратели давно проложили тут тропу. Под ногами хруст инея сменился треском льда – Гедимин ступил на замёрзший мелководный «пруд». Пожиратели остановились. Один из них требовательно толкнул сармата в голень. Гедимин плеснул на ладонь ещё порцию Би-плазмы. В этот раз существа не медлили – очень скоро перчатка стала чистой. 
Ручей разливался и превращался в бессточное озерцо у выхода из короткого оврага с высокими стенками. Расселина появилась недавно – никаких останков морской фауны внизу не было. Гедимин сделал несколько шагов, вбивая когти в лёд. Воды под ним не было – ручей промёрз до дна – но впереди что-то еле слышно журчало. Через пару десятков метров сармат увидел исток – ледяной «сталагмит»; сверху по нему сочилась вода, ещё до подножия замерзая новым слоем наледи. 
«Какой-то пласт всё-таки протёк под слоями тринитита…» - Гедимин, забывшись, потянулся к стекающей воде, но вовремя вспомнил про дозиметр. «Да, протёк. И что-то оттуда вынес.»
Через несколько секунд он с тяжёлым вздохом шагнул назад. После очистки на меевых фильтрах эта вода на что-то сгодилась бы – но, чтобы нацедить достаточно для мытья, пришлось бы «обезводить» всю колонию Пожирателей. Сармат двинулся назад по оврагу, замеряя фон льда. Где-то на глубине были водяные пузыри; в озерце их стало больше, и Гедимину померещилось, что цвет воды немного странный. «Просканировать?» - он растянул над подлёдным пузырём защитное поле – и нелепо ухмыльнулся. «Жизнь!»
Они всё-таки были там – бактериальные плёнки на камнях, одноклеточные водоросли, улавливающие свет сквозь корку льда… Скорее всего, радиофаги, - другое здесь не выжило бы, но в других местах не выживало и это. «Не ксенофауна. Нормальные бактерии. С этой планеты. Обживают водоёмы. Это маленький ручеёк. А если всё-таки уцелело море…»
45 день от зимнего солнцестояния. Западное побережье. Климат приморский. Направление движения – запад. 
Невидимый ЭСТ-луч скользил по земле, очерчивая широкое кольцо. Снег валил всё утро, но ветер, дующий с запада, сносил его, - что-то задерживалось только в углублениях. В одном из таких Гедимин заночевал – и в свете зелёной зари насилу откопался. Воздух тут был сырым, ветра сильными, снегопады – обильными, - и при вроде бы не такой низкой температуре пальцы сквозь броню прижигало холодом. Под ногами трещал лёд; тринитит ещё темнел на желтоватых скалах, но уже отдельными, тёмно-оранжевыми или багряными осколками со множеством примесей. 
- Приём, - монотонно повторял Гедимин в передатчик; когда котлован сухого моря остался за спиной, влажность воздуха возросла, а фон упал, сармат перешёл на три «сеанса» связи в день, но через неделю вернулся к двум. – Гедимин Кет вызывает живых. Приём…
Последних живых существ он видел в замёрзшем озерце – там, где местность уже шла на подъём. Следов у озерца не было, но одноклеточные водоросли и бактерии нарастали пластами на донные камни. Сверив ДНК, сармат нашёл пять новых видов. Жизнь приспосабливалась… вот только – если Гедимин верно помнил курс биологии – между бактериальными плёнками и первыми хордовыми, не говоря уже о разумных, лежала целая пропасть времени. «Может, их потомки построят АЭС,» - невесело усмехнулся он, выключая бесполезный передатчик. «Но к тому времени мой скафандр рассыплется на атомы…»
Буран усилился. Ещё пару минут Гедимин пытался идти, потом сообразил, что его никто и нигде не ждёт, и спрятался за жёлтым останцем. Камень практически не «фонил» - редкая удача на пустошах. Гедимин содрал ледяную корку, включил резак. «Бывают бураны. Фон…» - он уже привычно сокращал слова до пиктограмм. Указатель на тот, последний, родник… может, когда его прочтут, там будет сухое дно – а может, полноводное озеро. Гедимин, изнывающий от слизи на коже, всё-таки не стал привередничать – и умылся растопленным льдом. Там не было живого, да и радионуклиды осели на дно, - фильтры не так пострадали… Ещё один указатель – туда, где тянулась южная «горячая полоса»; давно оборвались Южные горы, уже и подземные толчки не ощущались, а спёкшаяся лента тринитита многокилометровой ширины всё «шла» и «фонила». Там, где она пролегла, земля просела и местами потрескалась, по трещинам раскололась и стеклянистая спёкшаяся порода, - но давление было не таким сильным, чтобы создать тектонический разлом. Странно – но Гедимин не сомневался в том, что Южные и Северные горы и «горячие полосы» вдоль них связаны напрямую, каким-то третьим фактором… о силе и природе которого думать не хотелось. 
  
Ветер усилился. Гедимин просканировал округу, - даже ему нелегко дался бы переход в такой буран. Он накрылся защитным полем и прижался к останцу. «Если столько воды – море где-то рядом. Интересно, пригодно ли оно для купания…»