Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)
Гедимин остановился. Ему было не по себе. Тарконы уже притерпелись к свету и отползали дальше в полумрак, глядя на сармата сквозь щёлки между пальцами. Наверху шуршало – те, кто не успел спуститься и нарваться на чужака, уходили через главные двери. «Догоню,» - сармат перехватил было сфалт, но вновь остановил руку.
- Эй! Кто тут главный? – крикнул он на северянском. Тарконы замерли на месте и вскинулись, вытягивая шеи. Кто-то неуверенно выпрямился. Он был в войлочных сапогах – всё-таки по снегу босиком эти мутанты не бегали…
- Ты? Ты понимаешь меня? Если да – кивни два раза, - быстро сказал Гедимин и мигнул – облезлая голова дважды наклонилась. Таркон подался вперёд, часто мигая. Те, кто успел отползти дальше всех, метнулись за угол.
- Хотите жить? – Гедимин обвёл «упырей» тяжёлым взглядом. – Делайте, как я скажу. Крыс есть можно. Из города выходить нельзя. Запомнили?
Таркон, на котором его взгляд остановился, мелко закивал и выдал кривую острозубую улыбку. Гедимина передёрнуло.
- Сейчас я уйду, - он посмотрел на «главного». – Нападёте на кого-то из двуногих снаружи – вернусь и выжгу всю нору.
Тарконы закивали, неуверенно скалясь. Сармат поморщился и переложил сфалт на плечо. Ему было не по себе, когда он поворачивался к ним спиной, и он прислушивался к каждому шороху – но тарконы не шевелились, пока он не свернул за угол, и лишь тогда бросились дальше по лестнице. Гедимин слышал их сдавленный шёпот. Кто-то наверху хрустел настом за открытыми воротами – остальные тарконы успели сбежать из убежища. Гедимин видел их следы, расходящиеся от люка, - наст не выдерживал, ломался. «Спрятались по домам,» - сармат обвёл улицу угрюмым взглядом. Рука не отпускала сфалт, но и выстрелить он уже не мог.
«Упыри» так и не показались на глаза, когда Гедимин выходил за белую стену. В воротах он оглянулся. Убежище ещё не закрыли – все отсиживались по щелям. Сармат поморщился. «Горстка вырождающихся мутантов. Они и без меня вымрут. А я… как-то отвык стрелять по беззащитным,» - он ускорил шаг. «Надеюсь, им хватит мозгов меня послушать.»
39.02.250 от Применения. Западная пустошь, берег озера Оллья, убежище Ликана
Над горами громыхала гроза. Отдалённый грохот раскатывался по предгорьям. Из-под широких ветвей гигантского Дерева Ифи Гедимин видел тёмную полосу туч, лежащую на вершинах. В ней вспыхивали то красноватые «кометы», то яркие жёлтые «звёзды» - все электрофаги собрались на «пир». Над лесистой равниной дождь уже прошёл, и в ветвях снова замелькали микрины, и поплыли над травой кожистые «медузы». С ветвей Дерева Ифи свисали длинные розоватые пряди – Ифи ещё не отпочковались, но уже почти созрели.
Река, стекающая с Туманных гор, ещё не вошла в берега. Полоса ивняка и ольшаника стояла «по колено» в воде. К удивлению Гедимина, больших деревьев было немного. Подойдя поближе, он разглядел под водой прошлогодние пеньки. Лес слегка поредел. Гедимин огляделся по сторонам в поисках моста – но, если он и был, его снесло бурным разливом. «Да смотали на зиму, наверное,» - подумал сармат, хлопая по тёмной воде – река «фонила», значит, Агва проснулись, и нужно было соблюдать с ними осторожность. «Если у наннов мосты наплавные, тарконам тем более арку не соорудить. Странно, что вообще что-то сделали – понтоны или паром... Помню я, как их в воду загонял!»
Агва были чем-то заняты (может, наблюдали за нерестом?) и обошлись без обычных шуточек с водой в лицо или за шиворот. На дальний берег реки сармат вышел, как по ровной дороге, - не только почти все деревья, но и большие кусты были вырублены под корень. На четырёх пнях примерно равной высоты были характерные кольцевые потёртости – тут привязывали тросы. «А вот и мост,» - Гедимин одобрительно хмыкнул. «Тарконский или Аваттский? Кажется, у Аваттов постройки основательнее. Значит, ликанцы. Ну, всё лучше, чем сидеть в норе и кусаться…»
Он оглянулся на горную цепь. Знакомый посёлок Аваттов закрывали скалы – проход к нему был весьма извилистым. Но место, где он начинался, Гедимин узнал издалека – грунтовую дорогу засыпали щебнем, и вокруг неё на три метра было выкошено всё до травинки. По ней сармат и пошёл, слушая плеск рыбы в озере и писк потревоженных сеноставок. То, что ещё не выкосили тарконы, занятые лесоповалом, поспешно собирали зверьки.
Когда вдалеке уже показалась глинобитная крепость, сармат услышал ещё один звук – шорох писчего пера по бумаге. Он повернулся к валуну, лежащему в траве, и удивлённо мигнул. Если бы трава шуршала чуть громче и заглушила тихий звук, сармат бы и не заметил кимею с развёрнутым свитком. Она, чуть прижав уши, быстро записывала что-то на полосе «папируса»-аски. Одно ухо повернулось к Гедимину.
- Идёшь в Ликану, странник? Занимательные у них там обычаи. Поспеши, не то всё пропустишь.
Голос у кимеи был до странного ровный – так говорили обычно микана с их культом сдержанности и очень злые сарматы.
…Вокруг крепости траву выкашивали особенно тщательно. Тут был ещё и склад брёвен под широким тростниковым навесом, и погрузочная площадка, даже с лебёдкой, - в общем, участок вытоптали до голой земли. С этой «площади» перед складом Гедимин и услышал издалека множество присвистывающих и хлюпающих голосов – тарконы собрались толпой и чем-то были сильно недовольны. Кто-то сидел на земле и изредка начинал громко кашлять. Иногда порывался влезть в толпу, но его выталкивали наружу. Гедимин сузил глаза. Кашляющий был не один – в толпе, собравшейся кольцом, таких было ещё двое. «Не видел раньше больных тарконов. Что-то переняли от Аваттов? Так, микросканер…»
Больной мутант, шатаясь, отошёл от сородичей и сел наземь, обхватив плечи. Его знобило. Гедимин покосился на термометр. Одет таркон был, конечно, скудно – сшитых вместе ошмётков скирлина, кусков выделанной рыбьей кожи и волоса Ифи еле хватило, чтобы прикрыть бёдра. Но такая одежда была почти у всех – только «воины»-hantash накопили обрывков и обрезков на длинные рубашки, и то без рукавов. Кто-то и вовсе вышел голышом – и от «упырей» из Исфаны Гедимин не отличил бы их с пяти шагов. «Зубы всё-таки короче, и когти подточены, а не обломаны,» - он не без труда высмотрел пару мелких различий и слегка успокоился.
Мёрзнущий таркон снова раскашлялся. В толпе кто-то захрипел, булькнул и судорожно сглотнул. Гедимин хотел шагнуть к сидящему (тот на сармата не обращал внимания – кажется, ему стало хуже), но тут услышал пронзительный вопль из центра толпы. Тарконы подались в сторону, выстраиваясь тесным кольцом. Внутри остались двое, прижавшиеся друг к другу, - голая самка с символической верёвочкой из волоса Ифи на поясе и самец в набедренной повязке. Оба, как ни странно, были обуты в плетёнки из коры, хотя почти вся толпа (кроме всё тех же «воинов») вышла босиком.
- Тихо! – ближайший к ним «воин» ударил в землю древком копья. – Хватит галдеть! Послушаем преступников. Мы ведь не беззаконные демоны! Ликана милосердна. Она даёт приют даже жалким watarash. Она щедро делит пищу. Даже kinnash, копающиеся в грязи, получают лепёшки и рыбу! Пусть говорят эти двое.
- Да, пусть скажут! – крикнул другой «воин». – Как посмели нарушить закон Ликаны? Смешать разделённое богами, чистое с грязным?! Ты, Бунха, - из какой ты касты?
- Wudash, - буркнул одетый таркон. Гедимин мигнул. «А сорта «макак» всё множатся. Я думал, займутся делом – на дурь времени не хватит…»
- Ты – низкородный riipa! – «воин» снова стукнул древком в землю. – Вас, снующих по полям и кустам, как крысы, Ликана возвысила. Доверила вам рубить деревья и носить их в город демонов – и за это вам давали хорошую еду. Вам позволили одеться в дорогие кожи, защитить ноги обувью, будто вы из касты воинов!
Гедимин снова мигнул. Таркон-«преступник» (и ещё многие в толпе, одетые, как он) выглядели чуть крепче голых соплеменников, - от рубки леса и таскания брёвен мышц у них прибавилось. Видно, и отбирали на такую работу кого посильнее, и потом, как сказал «воин», лучше кормили – и распространялось это, как заведено у ликанцев, на всю семью… «Селекция, м-мать моя колба. Самоселекция… Грёбаные «макаки»! Говорил же мне Айзек про Ликану…»