Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)

Одна из речек, вытекающих из озера Скеллин, на карте была обозначена кимейским словом «Илльхи». Гедимин проследил её от истока до устья – она впадала в другую, извивающуюся среди плоских холмов южной равнины. Эту реку эльфы называли Алатенн – и она в конце концов добиралась до излучин Фирана. К концу зимы равнинные реки заметно ужались, отступив от берегов; Алатенн, даже вобрав в себя все ручьи по пути с Рудных холмов, хоть как-то расширялся только за горой-«песочными часами». Гедимин, проходя мимо одинокого пика с вершиной-чашей, видел, как кружит над ним «съёжившийся» циклон. Тучевые «хвосты» уже не вытягивались до самого побережья, но вода, стекающая с горы, кое-как питала равнинные реки. Сармат, оглядываясь на гору, уже не сомневался, что этот геологический казус – насквозь искусственный, один из стабилизаторов климата на южных равнинах, с пультом управления где-то в Илькуэйе.
  
Вдоль изгибов Алатенна он вышел к Фирану – и это была первая «настоящая» река за пару месяцев блужданий по равнинам. Похоже, Аркети всё-таки добралась до Фирана и пополнила его иссякающие воды. Муть осела по дороге, скорость была уже не та, чтобы сносить кусты, но прибрежные тростники затопило. Гедимин, просканировав воду, не без удивления нашёл, кроме обычной рыбы, многочисленных «панцирников». «Далеко забрались от дельты,» - думал он, глядя на плоские бронированные тела, шныряющие вдоль дна. «Интересно, надолго они тут? По идее, современная рыба должна их вытеснить… или не должна?»
- «Эскани», приём! «Пустошь» на связи! – он сел у метасеквойи, ещё не отрастившей обратно плоскую хвою, сброшенную по осени, и взялся за передатчик. – Что наверху?
- Фонит, - буркнул филк-связист. – И зарастает. Еле люк открыли. У твоей белесой ксенофлоры не корни, а грёбаный мицелий! 
Гедимин мигнул. Кружевное дерево в «ксенофлоре с мицелием» он опознал, но причём тут он сам – не понял.
- Это эльфийское добро, - отозвался он. – Я его не сажал. Рудники ксеносов видели?
- У реки к юго-западу ломают понемногу песчаник, - сообщил филк – похоже, разведка всё-таки велась. – Там медистые линзы неглубоко. Деревья рубят мало, чем топят, и на чём у них плавильни – без понятия. Даже строят из коры и всякой дряни. Интересно, что дыма мало. Мы думали, эти дикари всё вокруг закоптят серой. От примитивных технологий всегда много грязи.
Гедимин снова мигнул – знатока примитивных технологий он встретить не ожидал.
- Микана – не такие дикари, как кажется, - сказал он. – Биотех у них на уровне. А реку видели? Давно она так разлилась?
- Месяц тому, наверное, - отозвался филк. – В верховьях дожди? Ксеносы, кстати, будто знали – у них всё плавучее, и причалы, и жилища. Оттащили пристань ближе к рудным ямам, и всё. 
- Вы с ними говорили? – спросил Гедимин. В наушниках фыркнули.
- О чём? Они даже медь от никеля отделить не могут. Плавят, как есть, ни о каких пропорциях не слышали. Ты лучше скажи, кто тут живёт внутри камня? Вдоль сольвентных скважин уже полгода лучевые всплески. 
Гедимин насторожился.
- На скважинах были проблемы? Что-то ломалось, натыкались на препятствия?
- Пока ничего такого, - через полминуты, поговорив с кем-то, признал филк. – Но там всплески, и на реакторах после них – тоже. Опасно?
- Вряд ли, - Гедимин сдержал облегчённый вздох. – Это эгимерры, они разумные. Я с одной общался. Станция с ними говорит, и если всё тихо – то они поладили. Можете и вы аккуратно поговорить. 
«Хорошо, что Хальконы избегают станций,» - думал он, пробираясь берегом Фирана. «Где они сейчас, интересно? Ушли за пирофорами за Срединный разлом? Или сидят на юге, у озера Нари? Там часто трясёт…»
Эхо далёкого землетрясения докатилось и сюда, на запад. Гедимин как раз переходил Фиран, рассудив, что мелководнее река не станет, а миканские рудники на восточном берегу – и не одалживать же у эльфов плот… Вода странно всколыхнулась вместе с каменистым дном под ногами, потревоженная плакодерма задела ступню сармата жёстким хвостом, ящерки-отии стаей взвились над травой. «А разлом всё ещё активен,» - отметил про себя Гедимин, пережидая второй толчок. «И с годами только «разогревается». Раньше эхо так далеко не докатывалось.»
Не успел ещё сармат разглядеть на горизонте постройки у рудников, как вьюнки в серебристой траве зашевелились. Гедимин следил за ними вполглаза – от пристального взгляда они замирали, но чем дальше он шёл, тем их сеть становилась плотнее. Когда сармат увидел на холме конус первой плавильни (дыма, и правда, почти не было), трава сплелась в изгородь, и прорывать её пришлось бы силой. Гедимин, хмыкнув, огляделся по сторонам.
- Эй! Я Странник Хеммин, меня знают в Фиранкане, - говорить с травой было непривычно… с другой стороны – не более странно, чем с рекой… или реактором. – Спросите в Рааласе – меня пустят в город?
Трава заколыхалась. Ещё минута – и вьюнки расступились, утаскивая за собой высокие сухие злаки. Открылась прямая тропа, упирающаяся в холм с плавильнями. На дороге стояло мохнатое четверорукое существо в пёстрой накидке.
- Хеммин? – третий глаз сиригна приоткрылся, «наткнулся» на ипроновый экран и снова захлопнулся. – А-а. Остроухие что-то говорили. Ты к ним? Ну, иди, если хочешь.
…Плавильни – ряд конусовидных каменных печей – стояли на плоском холме, почти впритык к посёлку. Гедимин скользнул по ним взглядом и разочарованно хмыкнул. Сканер тут пришлось отключить, но и без него сармат видел, что самая интересная часть технологии – это лозы, поднимающие ящики с рудой для загрузки. Для живых «лебёдок» между «башнями» печей построили платформы – у каждой пары плавилен был свой «подъёмник». Вдоль всего ряда тянулась мощёная дорога для одной многоосной повозки, запряжённой четвёркой торисков. Огибая «литейный цех», она уходила в две стороны – на запад, под уклон, к стене травы, переплетённой вьюнками, и на восток – к посёлку. Гедимин уже видел одноэтажные дома из толстых пластов коры, под крышами из жердей и тростника, поставленные на бревенчатые платформы. У каждого строения был каменный якорь – глыба, подточенная с боков и обвязанная крепким тросом. По тросам, сползая с платформ, крыш и стен, лениво перемещались побеги сторожевой лозы. Кадка с ней стояла тут же, на бревенчатом помосте, у занавешенной двери. Из-за домов слышался знакомый шум – что-то перетаскивало камни и укладывало их друг на друга. Там, видно, и собрались жители – та часть, что не следила за плавильнями. А тут, на западе посёлка, было много эльфов с красными повязками на голове, в лёгких робах из тонкой кожи. Кто-то заглядывал в нижний боковой лючок печи – туда был задвинут поддон с листом Тунги, единственный «термоэлемент» плавильни, и мехи на «торисковом приводе» ещё не начали нагнетать воздух для добавочной тяги. Кто-то по приставному жёлобу сливал шлак, кто-то уже приставил жёлоб ниже и спускал в плоскую каменную форму светлый расплав. Ещё дальше вынимали из формы остывший медно-никелевый пласт, а у крайней печи ждала разгрузки почти пустая телега с рудой. Гедимин успел заглянуть в ящики, - да, тот самый песчаник с прозеленью, тонкие синеватые жилки на сколах, похожие на ветвящиеся корни… 
- Гость дома Нериннаэ? – эльф в красной повязке, но без рабочей одежды, в жилетке поверх рубахи с вышитыми рукавами, подошёл незаметно. Гедимин отметил перстни на обеих руках – с крупными вставками из тех же «самоцветов», что и в Нисе. Азурит, халькопирит, синее стекло, оправы из «белой меди», - сразу видно, что в этой местности добывают…
Гедимин склонил голову.
  
- Да будет жар печей не слабее и не сильнее потребного, - соорудил он миканское приветствие, покосившись на плавильни. – Вижу, работа идёт.
Эльф едва заметно улыбнулся, свистнул сородичам, наблюдающим за ним, - те молча вернулись к работе.
- Взгляд мастера-сармата – благословение для литеен Рааласы! До чего ты голоден сильнее – до еды или знаний?
- Я отправлял сообщение по реке, - Гедимин кивнул на едва различимый за холмами и травой Фиран. – Оно дошло?