Последний в списке (ЛП)

Кассандра следует за мной, пока я поднимаюсь по лестнице, стараясь не ударить Эверли головой. Когда дохожу до ее темной комнаты, Кассандра спешит туда и откидывает одеяла, чтобы я мог уложить ее в кровать.
Наши руки соприкасаются, когда мы оба хватаем одеяло, чтобы укрыть ее. Я переплетаю наши пальцы и некоторое время смотрю на нее в темноте, пока мы оба впитываем мирный звук дыхания Эверли.
  
Мы выходим из ее комнаты рука об руку, и прежде чем Кассандра успевает сказать хоть слово, я поворачиваюсь и прижимаю ее к стене, мои губы прижимаются к ее губам в отчаянном, жаждущем поцелуе. Я почти не слышал слов, сказанных моей дочерью сегодня вечером, потому что все, о чем мог думать, это то, что эта женщина любит меня. Настоящей любовью. Той, в которой я не сомневаюсь.
Мы расходимся, прижимаясь лбами друг к другу, и я говорю:
— Я хотел сделать это весь вечер.
Кассандра тяжело дышит, ее руки сложены за моей шеей.
— Почти уверена, что мы делали это у бассейна на глазах у очарованной публики в лице Эверли и твоих братьев.
— Это было несколько часов назад, — стону я, наклоняя голову, чтобы украсть еще один поцелуй. — Ты даже не представляешь, как я по тебе скучал.
Она глубоко вздыхает.
— Очень даже представляю. Я тоже.
— Было чертовски тяжело злиться на тебя последние две недели, — честно признаюсь я. — Каждое утро, когда ты появлялась в доме, мне хотелось схватить тебя и утащить в свою комнату, чтобы посмотреть, смогу ли я трахнуть тебя так, чтобы ты полюбила меня в ответ.
Кассандра резко вдыхает, услышав мое откровенное признание. Она хватает меня за подбородок и заставляет встретиться с ней взглядом.
— Дело не в том, что я не любила тебя, Макс. Мне просто нужно было время, чтобы поверить, что, полюбив тебя, я не потеряю себя. Я сама к этому шла, но, честно говоря, разговор с Пейсли помог мне во многих отношениях.
Я понимающе киваю.
— Увидев, кем на самом деле был Дженсон, я понял, что в истории с твоими коллегами должно быть что-то большее. Я не могу представить, чтобы кто-то добровольно вычеркнул тебя из своей жизни.
Ее подбородок дрожит, когда она проводит руками по моим волосам, вызывая мурашки по позвоночнику.
— Я до сих пор не понимаю, за что ты меня любишь. Ты успешный, замечательный отец-одиночка, у тебя классные друзья и прекрасная семья. Ты мог заполучить кого угодно, Макс. С какой стати ты увидел симпатичную двадцатишестилетнюю няню в бегах от своего прошлого, которая предложила идею ничего не делать все лето с твоим ребенком, и подумал... вот в эту женщину я и влюблюсь?
Мои губы подрагивают от мрачного описания, которое она рисует о себе, потому что оно совсем не похоже на то, что вижу я. И если мне придется всю жизнь напоминать ей о том, какая она чертовски замечательная, я с радостью возьму на себя эту ответственность.
Я откидываюсь назад, чтобы посмотреть ей в глаза.
— В первый день, когда Эверли затащила тебя в бассейн и чуть не поранила... ты хотела взять вину на себя и сделать вид, будто уволилась сама, вместо того чтобы я уволил тебя за то, что ты не умеешь плавать. Чертов первый день, Кози.
— Но...
— Я не закончил, — твердо заявляю я, прижимая палец к ее губам. Она улыбается и позволяет мне продолжить. — Именно твоя концепция ничегонеделания позволила моей дочери расцвести этим летом. Мы с Джесс как-то упустили тот факт, что наша дочь перегорела и просто умоляла хоть раз побыть просто ребенком.
— Мы исцелились вместе, — отвечает она, демонстрируя свою искреннюю привязанность к моему ребенку.
— Ты появилась в идеальное время, чтобы зарядить эту семью, — продолжаю я, благоговейно поглаживая ее по щеке. — Мы нуждались в тебе. Нам нужна была анти-няня. Кто-то, кто встряхнул бы ситуацию и на время вывел нас из рутины, чтобы просто увидеть друг друга.
Глаза Кассандры блестят, когда она впитывает слова, которые я говорю от всего сердца.
— И ты напомнила мне, что прощение прошлого в погоне за новым будущим может чертовски стоить того. Я хочу будущего с тобой, Кози. Ты заставляешь меня чувствовать себя молодым, как будто я снова могу заниматься семьей и создавать новые воспоминания. До встречи с тобой я ничего этого не хотел.
— Макс, — шепчет Кассандра, ее глаза увлажнились от непролитых слез. — Я тоже этого хочу. Я люблю тебя.
Она поднимает подбородок, чтобы прижаться губами к моим, но я отстраняюсь, зная, что этого будет недостаточно. Я хватаю ее за руку и тащу за собой через весь дом, на ходу выключая свет. Больше никаких слов, произнесенных шепотом за пределами комнаты Эверли. Я хочу, чтобы обнаженная Кассандра лежала в моей постели и смотрела мне в глаза, а я занимался с ней любовью так, как никогда раньше.
Я не знаю, что именно ждет нас в будущем, но если бы делал ставки, то поставил бы на брак и детей, в произвольном порядке. И лучше раньше, чем позже, если у меня есть право голоса… Эверли давно пора стать старшей сестрой.  
  
ГЛАВА 53
 
Макс
— Если бы я делала ставки, то никогда бы не поставила на то, что увижу это, — восклицает Джессика, заходя в заднюю комнату магазина футболок Дакоты вместе с Кейли и обнаруживая меня, Эверли и Кассандру в фартуках с бутылочками краски в руках.
— Мамочки! — кричит Эверли и в резиновых перчатках бежит к моей бывшей и ее жене, которые вернулись в страну две недели назад. Сюрприз удался. Они застали Эверли врасплох, когда она ныряла в наш бассейн, и она шлепнулась животом о воду, расплакалась от боли, а потом заплакала от счастья, когда они воссоединились. Это была настоящая неразбериха.
Эверли провела с ними две недели, чтобы наверстать упущенное, но сейчас мы наконец-то вернулись к нашему графику, так что она была у меня все выходные. С ней и Кассандрой вместе мы ничего не делали последние сорок восемь часов. Это было прекрасно.
За исключением сегодняшнего вечера. Сегодня вечером, перед тем как Эверли уйдет к Джессике и Кайли, меня каким-то образом заставили делать тай-дай на коллекции моих совершенно новых белых футболках. Один из недостатков наличия подруги, которая невероятно тесно связана с твоим ребенком, заключается в том, что теперь я официально в меньшинстве.
— Стой! — кричат Джессика и Кайли, протягивая руки к Эверли.
— Эверли... закончи футболку, а потом обними своих мам, — со смехом наставляет Кассандра, и наши глаза находят друг друга над столом, покрытым краской. Это тот молчаливый взгляд понимания, которым могут обменяться два человека, у которых есть общий ребенок. Тот, который говорит: «Боже мой, наш ребенок — сумасшедший монстр, но я безумно люблю ее».
И я понимаю, что Эверли — не ребенок Кассандры. Но мы начали обмениваться такими взглядами почти с первого дня ее работы няней. Я не мог в полной мере оценить это, пока не понял, что хочу, чтобы она стала частью моей жизни. И я действительно этого хочу. Хочу, чтобы она была частью моей семьи. Я хочу, чтобы она была моей семьей.
Чтобы обмениваться с ней понимающими взглядами, когда захочу, черт возьми. Приятно воспитывать ребенка вместе с партнером. Я и понятия не имел, чего мне не хватало все эти годы.
— Толстовки, которые Эверли сделала для вас, ребята, висят прямо за мной. — Кассандра кивает головой, поливая свернутую толстовку синей краской из бутылочки.
Джессика и Кайли подходят к вешалке и снимают толстовки с радужными узорами, чтобы полюбоваться ими. Спереди Дакота напечатала «Я люблю своих мам».
  
— Вам нравится? — спрашивает Эверли, улыбаясь Кассандре, потому что они сделали их как-то летом.
— Очень нравятся, — взволнованно отвечает Джесс.
— Они идеальны! — соглашается Кайли.
— Пап, может, мне сделать такую же для Кози? — спрашивает Эверли, с любопытством глядя на меня своими большими голубыми глазами.
В комнате воцаряется тишина, и на этот раз мы с Джесс обмениваемся взглядами.