Последний в списке (ЛП)

— Ты сказала, что тебе нужно пописать. Я дал тебе время.
— Что ты здесь делаешь, Макс? — Мои глаза находят его в зеркале. Он стоит рядом с автоматом для женских тампонов и наконец-то выглядит достаточно человечно, чтобы мой мозг, охваченный похотью, прояснился. — Ты пришел сюда, чтобы сорвать мое свидание?
Он снова смотрит на мое отражение.
— Я пришел сюда, чтобы проверить, как ты. Ты не ответила на мое сообщение.
  
— Меня не нужно было подвозить домой. Я думала, что отсутствие ответа должно было это прояснить.
Он наклоняет голову.
— Я думал, мы уже обсуждали то, что ты не писала мне.
— Мы говорили об Эверли, Макс... не о тебе! — Я поворачиваюсь к нему лицом.
— Что ж, давай это изменим. — Он подходит ко мне совсем близко и добавляет: — Я хочу, чтобы ты писала мне. Хочу знать, чем ты занимаешься.
— Мои планы на выходные — не твое дело! — огрызаюсь я, ненавидя, что от его жара у меня напрягаются соски. Я скрещиваю руки на груди.
Его глаза слегка сужаются.
— У тебя всегда есть секреты.
— Нет, ни за что. Ты не можешь обвинять меня в этом. — Я тычу пальцем в его твердую грудь. — Ты отверг меня на прошлой неделе. Выбежал из моего дома, словно в огне. А это значит, что ты не можешь появляться на моем свидании и бросаться обвинениями.
Я собираюсь направиться к двери и вырваться из пут запаха Макса, но прежде чем успеваю взяться за ручку, он хватает меня за руку и поворачивает так, чтобы я посмотрела на него.
— Почему ты убегаешь от меня? Я пришел сюда за тобой. — У него хватает наглости выглядеть смущенным.
— Потому что не понимаю, почему тебе это интересно! — выпаливаю я, фокусируя взгляд на его широкой груди. Его глаза слишком проницательны. Слишком любопытные. Слишком сосредоточенные. Я не могу смотреть на него, когда добавляю темную правду, которая бурлит у меня в животе. — Я не могу быть той девушкой, которую ты обычно преследуешь.
Макс пальцем приподнимает мой подбородок, заставляя меня взглянуть на его сердитое лицо. Его ноздри раздуваются, когда он спрашивает:
— Что это значит?
Я изображаю непринужденный смех, которого на самом деле не чувствую.
— Ты богат, Макс! И успешен. Ты можешь заполучить любую девушку, какую захочешь. Ты, наверное, спишь с миниатюрными супермоделями, которых можешь перекинуть через плечо. Это не я.
— Я могу перекинуть тебя через плечо, Кассандра.
— И повредить при этом спину, — подтруниваю я над собой. Юмор — это защитный механизм, на который я полагаюсь всю свою жизнь. Он дает мне власть над изложением ситуации, а с властью приходит уверенность. И то, и другое, похоже, сейчас от меня ускользает. Тяжело вздохнув, я наконец говорю: — Я не хочу быть удобным трахом.
В конце мой голос срывается, и лицо Макса искажается недоверием и еще одной эмоцией, которую я не могу объяснить.
Пожалуйста, Боже, пусть это будет не жалость. Я не смогу это вынести.
На глаза наворачиваются слезы, и я пытаюсь избавиться от этой нелепой эмоциональной реакции, которая одолевает меня.
Почему я теряю самообладание? Он же просто парень!
Громкий стук в дверь вырывает меня из моего личного срыва.
— Кози, ты там? Это Дакота. Я только что увидела твое сообщение!
Я чуть не рыдаю от облегчения, когда моя лучшая подруга приходит ко мне на помощь в самый нужный момент. Отшатываюсь от Макса и открываю дверь, едва не падая в объятия подруги.
— Мы уходим, — торопливо выпаливаю я, не дожидаясь ответа, хватаю подругу за руку и тащу за собой.
Дакота показывает большим пальцем через плечо.
— Я пьяна, или Джефф стал намного сексуальнее?
  
ГЛАВА 22
 
Макс
Сейчас полночь, а я, как гребаный преследователь, слоняюсь по спальне и пялюсь на крошечный коттедж Кассандры, светящийся внизу у ручья. Время от времени я вижу ее силуэт сквозь задернутые жалюзи, и это все, что нужно, чтобы мой член зашевелился в джинсах.
Черт побери, она реально меня отшила.
Какого черта я делаю? Неужели я действительно ворвался в бар и ожидал, что она пойдет со мной домой?
Да, да, ожидал.
Особенно когда просидел в том баре больше часа, наблюдая, как она терпит этого придурка. Кассандра явно была не в восторге от него. Язык ее тела был очевиден. А он просто пялился на нее, как потерявшийся щенок, выпрашивающий лакомство.
Она слишком хороша для него. Вот почему он так напился. Он не мог оставаться трезвым в ее присутствии, и когда я увидел, что ублюдок сделал одно неверное движение, мне надоело наблюдать.
Когда он ушел с дороги, я думал, что все встанет на свои места. Думал, что мы договоримся о сделке, которая устроит нас обоих, и отправимся в Трахбург. Типа еще одна деловая сделка.
Иисус. Трахбург? Я действительно слишком много общался с Кози.
Потом она взяла и назвала себя «удобным трахом», и я не знаю, что случилось после этого.
Когда трах бывает удобным? Никогда. На самом деле это большая работа. И когда ты находишь кого-то, кого хочешь трахнуть, найти время для этого тоже не так-то просто. Особенно когда она — няня твоего ребенка и запретный плод, который ты не должен пробовать, но просто не можешь удержаться.
Твою мать.
А все то дерьмо, которое Кассандра несла, говоря о том, что она не из тех, с кем я обычно трахаюсь? Она меня совсем не знает. И явно не знает себя.
Неужели она не видит, насколько красива? Ее спокойная уверенность в этих нелепых топах тай-дей, которые она постоянно носит, возможно, самая сексуальная вещь, которую я когда-либо видел? Неужели она не видит, как мягкие изгибы ее тела делают невозможным для меня принять правильное решение? Как она может не понимать того, что так чертовски очевидно?
Свет в ее доме гаснет, и это как будто переключает мое терпение.
С низким рычанием я распахиваю дверь на террасу и марширую через лужайку к ее крошечному домику. Она не ляжет спать. Только после того как я навсегда выкину из ее головы эти поганые мысли.
Я громко стучу в дверь и отступаю назад, чтобы пройтись по траве, моя грудь вздымается от всех мыслей, проносящихся в голове.
Проходит какое-то время, но наконец внутри загорается свет, и девушка с удрученным видом открывает дверь.
Я чертовски ненавижу этот взгляд.
— Макс, я ложусь спать, — стонет она, плотнее натягивая хлопковый халат на груди, выходит на улицу и прислоняется к стене дома. — Давай просто забудем, что этот ужасный вечер вообще произошел.
— Я не могу забыть, — рявкаю я, показывая на свою голову, как сумасшедший, продолжая шагать. — Потому что у меня есть дочь. И осознание того, что она может когда-нибудь вырасти, и у нее появятся поганые мысли о своей внешности, никогда не станет для меня нормой.
Кассандра хмурится.
— Что?
— То, что ты сказала о том, чтобы перекинуть тебя через плечо? Во-первых... я могу это сделать. Не стесняйся бросить мне вызов в любое время. — Я поворачиваюсь и шагаю в другую сторону. — А во-вторых, кому какое дело, если даже не смогу? Думаешь, это делает тебя менее достойной кого-то? Нет. Это поверхностный, блядь, пустой комментарий. Он ничего не говорит ни о том, какой ты человек, ни о том, какой красотой ты обладаешь.
Я останавливаюсь, упираю руки в бока и бросаю на нее убийственный взгляд, прежде чем продолжить. Ее губы раздвигаются, а глаза расширяются и блестят в свете охранной системы, когда она прижимается спиной к белому сайдингу.
Она выглядит как чертов ангел.
— В-третьих, ты не являешься и никогда не сможешь стать удобным трахом. На самом деле ты самый неудобный трах в моей жизни. Именно поэтому мне нужно, чтобы ты выслушала следующую часть.
  
— Это еще не все? — выдыхает она, касаясь пальцами своих приоткрытых губ.
— Гораздо больше, Кассандра, — рычу я, и мой голос эхом отражается от дома, пока я медленно иду к ней, изучая язык ее тела, чтобы убедиться, что не пугаю ее до чертиков.