Последний в списке (ЛП)

  
ГЛАВА 18
 
Макс
Виски обжигает язык, пока держу янтарную жидкость во рту и наблюдаю за тем, как мой брат Колдер сдает очередную партию карт для нашей ежемесячной встречи по техасскому холдему13. Его покрытые чернилами руки стремительны, когда он сдает мне, двум другим нашим братьям, а также Джошу и Дину, которые присоединяются к нам каждый раз, когда наступает моя очередь принимать гостей.
  
Еще один человек, который присоединился к нам сегодня — это крошечный человечек, усердно работающий над тем, чтобы забрать все наши деньги этим вечером.
Эверли сидит во главе стола, свесив ноги с края стула, с натянутой бейсболкой Люка задом наперед на светлых волосах. Она выглядит так же, как Кассандра вчера вечером в своей мастерской, и я не могу не заметить, как сильно они обе, кажется, перевоплощаются друг в друга этим летом.
Эверли хватает горсть попкорна, пока Люк в двадцатый раз объясняет ей правила.
— Но дядя Люк, почему я не могу видеть карты в середине, прежде чем делать ставку? — спрашивает Эверли, высунув язык изо рта и выставляя две свои карты на обозрение всему столу.
— Потому что тогда это не будет азартной игрой, — говорит Люк, прижимая карты к ее груди и стараясь не смотреть на них. — Не показывай этим шулерам свои карты, иначе они заберут твои деньги.
Люк смотрит на меня с возмущенным выражением лица, и я пожимаю плечами.
— Это вы, ребята, попросили ее сыграть с нами. — Я смотрю на свой телефон и вижу, что уже девять часов. Обычно я позволяю Эверли не спать до десяти или одиннадцати по выходным, так что сегодня это будет долгая ночь карточной игры. Но она выглядит очаровательно, и я очень благодарен, что у меня есть братья и друзья, которые не возражают против ее присутствия. В конце концов, она — принцесса нашей группы.
— Ей нужно научиться искусству хорошего покер-фейса, — предлагает мой брат Уайатт, на его лице ничего нельзя прочитать. Уайатт — король покер-фейса. Думаю, что уединенный домик, в котором он живет в горах, вытравил из него ограниченные социальные навыки. То ли домик, то ли купленная им чертова коза по имени Милли превратили его в полноценного ворчливого горца, который больше не годится для светской компании.
Эверли его обожает.
— Дядя Уайатт?
Он ворчит.
— Скажешь мне, какие у тебя карты?
Он бросает на Эверли невеселый взгляд и качает головой.
Она выпячивает нижнюю губу.
Он тяжело вздыхает и поворачивает к ней свои карты.
— Вот почему она все время выигрывает! — Калдер срывается на крик, шлепая рукой по столу — его соревновательная натура сегодня в полном разгаре. — Это полная чушь.
Джош бросает свои фишки на стол, качая головой от зрелища моей семьи.
— Итак, все... делайте ставки.
Я соглашаюсь с ним и смотрю в окно в сторону гостевого дома, наверное, уже в двадцатый раз за сегодняшний день. На улице уже стемнело, и я вижу, что внутри горит свет. Время от времени сквозь окна вижу силуэт Кассандры и не могу не задаться вопросом, что она там делает. Думает ли о том, чтобы отправиться сегодня вечером на поиски «летней интрижки»?
Я внутренне стону. Такой вот разговор состоялся у нас в мастерской вчера вечером. Сначала я попал на какую-то извращенную версию порно-сцены. Не думал, что меня может завести женщина, занимающаяся деревообработкой. Но, увидев круглую задницу Кассандры, сгорбившейся над куском дерева, который она обжигала, в той кепке козырьком назад и прозрачных очках, я убедился в этом.
Черт... мне конец.
Сначала она говорит мне, что сексуально не удовлетворена, а потом упоминает, что ищет летнюю интрижку. К концу разговора я уже не знал чем все закончится! Уверен, что у большинства одиноких отцов не такие отношения с няней своего ребенка, но также уверен, что большинство отцов-одиночек не оставляют гребаных засосов на человеке, которого наняли присмотреть за своим ребенком на лето.
Твою мать.
После того как мы объяснились, я думал, что почувствую себя лучше, но тут она начала рассказывать о своих целях по поиску члена на лето, и теперь мой разум поглощен мыслями о ней с другим парнем.
— Почему ты все время смотришь на улицу? — спрашивает Дин, поправляя очки и глядя на свои карты. Джош оглядывается через плечо, чтобы посмотреть, что я могу там разглядывать..
— Просто смотрю на погоду, — бормочу я и возвращаю внимание к своим картам. Замечаю, что Люк смотрит на меня, и решаю игнорировать этого любопытного ублюдка.
Остальные за столом заканчивают делать ставки как раз в тот момент, когда раздается звонок в дверь. Я хмурюсь, гадая, кто бы это мог быть, ведь все, кого я ждал, уже здесь.
Открываю дверь и вижу, что на пороге стоит долговязая блондинка. Ее глаза некрасиво расширяются, когда она прислоняется к двери и мурлычет:
— Привет, Максимиллион.
— Мы знакомы? — с любопытством спрашиваю я.
Она смеется, а затем прочищает горло.
— Извини, я Дакота, подруга Кози. Я здесь, чтобы забрать ее.
Девушка протягивает мне руку, и я не могу не заметить, что она выглядит так, будто одета для вечернего выхода в город. Неужели Кассандра будет одета так же, как она?
Я качаю головой и отвечаю:
— Кассандра в гостевом доме.
— Не беспокойся! Я только что написала ей и сообщила, что здесь. Она сказала, что сейчас подойдет.
Позади меня раздается громкий спор, и Дакота с любопытством хмурится.
— Похоже, у тебя вечеринка, — говорит она, пытаясь заглянуть мне через плечо.
— Никакой вечеринки, просто вечер покера. Пожалуйста, проходи, — бесстрастно отвечаю я, отступая назад и направляя ее к столу в столовой, заваленному закусками, покерными фишками и картами.
— Что у нас тут? — говорит Дакота, опираясь рукой на спинку стула Уайатта.
Уайатт прячет от нее свои карты.
Колдер теребит рукава своей фланелевой рубашки и ухмыляется.
— У тебя есть деньги?
— Есть, но обычно я заставляю мужчину платить за меня, — отвечает Дакота, кокетливо подмигивая. — Возможно, это антифеминистично с моей стороны, но я считаю, что брать деньги у мужчины — это еще и способ трахнуть патриархат.
— Что такое патриархат? — вклинивается голос Эверли, которая возвращается за стол из туалета рядом с библиотекой.
Глаза Дакоты расширяются от ужаса.
— О, боже, мне так жаль! Я тебя не видела. — Она прикрывает рот и бросает на меня виноватый взгляд.
— Все в порядке, — отвечаю я, садясь в кресло и подмигивая своей милой малышке, которая тоже занимает свое место за столом. — Эверли знает, какие слова не для нее.
— Патриархат — это плохое слово, папочка?
На это я хмурюсь.
— Вроде того. Но это не совсем ругательное слово, так что можешь смело его использовать.
Колдер постукивает картами по столу.
— Хочешь, чтобы я сдал на тебя, Блондиночка? Мне тоже нравится трахать патриархат.
Она смеется.
— Не сегодня. Мы с Кози встречаемся с несколькими людьми, и я не хотела бы опоздать.
Девушка переводит взгляд на Эверли, которая теперь надела бейсболку Люка на лоб, низко надвинув ее на глаза. Изо рта у нее торчит лакричная конфетка, и она смотрит на свои карты так, словно собирается поставить на них свой ипотечный платеж.
— Так ты и есть та самая Эверли, — говорит Дакота, ее голос взволнованно повышается в конце. — Я много о тебе слышала.
Эверли смотрит на Дакоту, оценивающе оглядывая ее тело.
— До сих пор не знаю, что такое патриархат.
Затем раздается низкий голос Уайатта.
— Это социальная система, в которой мужчины имеют власть над всем в обществе, которое несправедливо угнетает женщин. — Его челюсть сжимается, и он добавляет: — Хотя тот факт, что я дал тебе определение, а не другая женщина в этой комнате, означает, что патриархат, к сожалению, укоренился в каждом из нас.
  
На мгновение за столом воцаряется тишина, после чего Эверли оглядывается на Дакоту и замечает: