Последний в списке (ЛП)

Но отказ Макса Флетчера каким-то образом умудрился проделать брешь во всех тех убеждениях, над созданием которых я работала всю свою жизнь.
  
ГЛАВА 15
 
Кози
— Ты самый тупой и умный человек из всех, кого я знаю, — подтрунивает Дакота, делая глоток второго коктейля, который для пущего эффекта принесли дымящимся на блюде под стеклянным куполом.
  
Сегодня субботний вечер, и мы находимся в заведении под названием «Лицензия № 1». Это темный, душный бар в стиле ночного клуба времен сухого закона, расположенный в каменном подвале исторического отеля в центре Боулдера. На небольшой сцене играет джаз-бэнд, а зал полон влюбленных пар.
Очевидно, что в ближайшее время мы с Дакотой не присоединимся к толпе парочек. На самом деле я подумываю о том, чтобы уйти, потому что с каждым осуждающим словом, которое Дакота бросает в мою сторону, я понимаю, что, возможно, мне нужна новая лучшая подружка.
— Спасибо, подруга, — огрызаюсь я, угрюмо потягивая свой коктейль с лавандовым джином из изысканного широкого бокала.
Она закатывает глаза.
— Честно говоря, все эти любовные романы, которые ты читаешь в последнее время, должны сделать тебя более уверенной в себе, а не наоборот.
Я настороженно смотрю на нее. В лучших друзьях детства есть что-то откровенно раздражающее. Они думают, что могут высказывать о тебе любое мнение, потому что в пятом классе каждый день носили в школу на свитере оловянную булавку в форме сердца с твоей фотографией. Видимо, такой уровень преданности лучшим друзьям означает, что они могут делать язвительные замечания по поводу вашей личности или недостатка эмоционального интеллекта, самодовольно намекая на то, что знают вас лучше.
Даже сегодня вечером, когда мы изучали обширное меню коктейлей, я не знала, что заказать, и Дакота просто выбрала для меня один, пока я была в туалете, даже не спросив меня.
И он был чертовски вкусным.
Черт бы ее побрал.
— Честно говоря, я думала, ты должна была заставить меня почувствовать себя лучше в моей ситуации, а не наоборот. — Провожу пальцем по причудливой деревянной доске с закусками, которые мы уничтожили в считанные мгновения после того, как официантка поставила ее перед нами. Мне очень нравится, что они добавили ручки по бокам. Надо будет завтра сходить в магазин за фурнитурой, чтобы добавить их к своей.
Дакота протягивает руку и касается моей руки.
— Сосредоточься, Кози. Ты только что рассказала мне, что у тебя был супер-горячий поцелуй с Максом-миллионером, который включал в себя много петтинга и сувенир в виде засоса. — На последнем слове она хихикает, и я едва сдерживаюсь, чтобы не врезать своей лучшей подруге по носу. — А потом он просто взбесился и сбежал?
Я прикасаюсь рукой к месту на груди, где остался красный след, и в голове вспыхивают образы прошлой ночи. Его тело, язык, зубы, наше тяжелое дыхание. Я закрываю глаза и сглатываю комок в горле.
— Типа того.
— И ты думаешь, это потому, что ты не в его лиге? — Она смотрит на меня с недоверием.
Я пожимаю плечами и киваю, стараясь что бы подбородок не дрожал от переполняющего меня чувства неприкрытой уязвимости, которое испытываю прямо сейчас.
— Привет, Чудик, я Дакота. Приятно познакомиться. — Дакота протягивает мне руку для пожатия, но я ее отталкиваю. Подруга тяжело вздыхает. — Честно говоря, Кози, я впервые вижу эту твою сторону. За всю нашу жизнь ты никогда не была неуверенной в себе. Это то, чем я восхищаюсь в тебе больше всего. Ни твоим невероятно умным мозгом, который, кажется, одновременно аналитический и творческий, не твоей безумной способностью сделать потрясающую доску для закусок или тем фактом, что ты знаешь, как ухаживать за овцами, благодаря тем годам, которые провела на ферме. Именно твоя поразительно непринужденная уверенность в себе заставляет мои трусики мокнуть.
Я делаю паузу, прежде чем положить в рот оливку.
— Это было слишком конкретно.
— Ну, это правда, — возмущается она. — Ты горячая штучка, но твоя уверенность в себе делает тебя настоящей находкой. Именно поэтому я не могу забыть твой комментарий о том, что ты «слишком толстая» для Макса Флетчера!
— Не могла бы ты говорить потише, — шиплю я, наклоняясь через стол, чтобы пронзить ее взглядом. Мне потребовалось много усилий, чтобы признать эту неуверенную мысль, но, услышав, как она говорит мне это в ответ, я испытываю сожаление.
Мой желудок сжимается, когда я готовлюсь раскрыть мрачную правду, которой не поделилась сегодня вечером со своей сомнительной лучшей подругой. Правду, которая весь день жила в моей голове не давая покоя.
— Дело не только в физическом аспекте. — Я медленно выдыхаю и продолжаю: — Дело в том, что Макс — мультимиллионер с успешной компанией. У него шикарный дом, милая дочь, бывшая жена, с которой, судя по всему, они прекрасно ладят. У него своя жизнь, а я — двадцатишестилетняя няня, которая только что переехала из свободной спальни своей сестры в крошечный домик на его участке, который лучше, чем все, где я когда-либо жила. Мне совершенно нечего ему предложить. Неудивительно, что, едва взглянув на меня, он сбежал со всех ног.
Черты лица Дакоты смягчаются.
— Нужно ли напоминать тебе, что твои обстоятельства сейчас сложились по твоему выбору?
— Я знаю это. — Стону и запускаю руки в волосы. — Но он не знает.
— Тогда скажи ему, — настаивает она.
— Ни в коем случае. Если он собирается быть поверхностным засранцем, который не хочет спать с девушкой, потому что считает ее ниже себя по положению, как будто мы в центре сюжета какого-нибудь любовного романа эпохи Регентства, то пошел он.
Дакота смеется.
— Роман эпохи Регентства не смог бы справиться с такой, как Кози Барлоу.
— И пусть эти корсеты катятся ко всем чертям. — Я засовываю в рот еще одну оливку, и мы обе хихикаем, как школьницы. Это приятно. Впервые за двадцать четыре часа я улыбаюсь. А я люблю улыбаться.
На лице Дакоты появляется задумчивое выражение.
— Если хочешь знать мое мнение, это не имеет никакого отношения к твоему телу, внешности или нынешнему выбору профессии. Я думаю, это связано с его положением над тобой и с тем, что он не хочет пользоваться тобой.
— Но я хочу, чтобы он воспользовался мной! — восклицаю я, когда ее слова вызывают выразительный образ Макса надо мной, отчего в животе поднимается жар. — Хочу, чтобы он закончил то, что начал. Хочу унять этот зуд, чтобы он перестал занимать мои мысли днем и ночью. Если бы мы переспали хотя бы раз, то, может быть, я смогла бы продержаться пять долбаных минут, не думая о том, как он выглядит в плавках или сейчас... в мокрой чертовой футболке.
— Да, я бы заплатила, чтобы увидеть это. — Глаза Дакоты вспыхивают жаром, прежде чем она прогоняет этот образ. Она смотрит на меня поверх своего коктейля, делая глоток. — То есть ты хочешь сказать, что согласилась бы на секс на одну ночь с миллионером?
— Да, а кто бы не согласился? — отвечаю я со смехом. — Поверь мне, я не стремлюсь стать новой мамочкой Эверли. И уж точно не хочу быть второй женой в корпоративной рутине. Не говоря уже о том, что мне нужно наладить свою жизнь задолго до того, как смогу серьезно встречаться с кем-то, не говоря уже об отце-одиночке. Но генеральный директор Макс явно не настроен на секс с няней.
— Я бы не была так уверена в этом. — Она прижимает пальцы к губам, явно глубоко задумавшись.
Закатываю глаза.
— Что же крутится в твоем мозгу, как в хомячьем колесе?
Подруга с вызовом вскидывает бровь и опирается локтями на стол.
  
— Только то, что мужчины — это, по сути, пещерные люди, которые научились одеваться. А чем занимаются пещерные люди? — Она откидывается назад и ухмыляется. — Они охотятся.
Я нервно покусываю нижнюю губу, понимая, что не должна поощрять Дакоту, потому что, когда она что-то задумала ее не остановить. Но не могу удержаться от вопроса, который вырывается у меня изо рта.