Страж Кодекса (СИ)

— Чего ржете? — буркнул дед, открывая дверь и заходя внутрь.
— Петь, ты реально думаешь, что если бы у тебя, и правда, был самогон, то он бы ещё остался? — ответил Морозов. — Тебе ли не знать, какой у Князя нюх.
— И то… верно, — поморщился мой старик.
Мы сразу же направились на кухню, где дед хотел поставить чайник, но Ефрем его опередил и сказал, что раз такая пляска, то нужен самовар. Где он его нашёл в особняке, я ума не приложу. Я даже не знал, что у нас есть самовар! Но нет, Ефрем метнулся куда-то в глубь дома, будто хозяин, и притащил его. Дед попытался ему указать, что нехер тут шастать, будто Князь во дворце, но как бы… В общем, я не вникал. Сел со Славиком и Морозовым за стол, смотря на то, как два старика спорили и делали стол для завтрака.
— Я где-то тут варенье видел…
— Ты сколько тут уже живёшь⁈ — в недоумении воскликнул дед. — Самовар мой нашёл! Теперь ещё и варенье!
— Да хорош тебе, Белый, — хохотнул Ефрем. — Ты так возмущаешься, будто мы бабу не поделили. Нашёл и нашёл. Давай уже чай пить.
Самовар не пришлось тащить на улицу, что стало ещё одним плюсом Гранда в моих глазах. Ефрем всё сделал с помощью своего дара, и вскоре у нас был кипяток, а за ним и душистый чаёк.
— Ох, хорошо, — выдохнул Морозов, улыбаясь.
— Да… Действительно, хорошо получился, — цокнул дед, вновь прикладываясь к чашке.
— Лучше, чем у тебя, да? — хмыкнул Ефрем, заслужив в свой адрес очередное цыканье.
— Холосо! — поддакнул Славик, жуя печеньку и вызывая веселый смех у стариков.
Я тоже улыбнулся, не встревая в их встречу и не торопя события. Пусть дед насладится моментом, а дела подождут. Точнее, дело, что сидело в подвале в ловушке Ефрема.
Чаепитие затянулось на добрых часа три. Началось всё с подколов, потом пошли байки, а следом и самогон. Да, у деда его не было, но зато он был у Ефрема. И ему, как бы, было вообще всё равно, что сейчас на улице день, а не вечер. Он разлил нам по гранённым стаканам, которые достал из серванта, и мы чокнулись.
— Ух… Забойная! — поморщился Морозов. — Как и всегда, впрочем.
— Да ладно тебе, Паш! — хохотнул Ефрем. — Это ещё легонькая! Есть у меня…
— Не надо! — в едином порыве выкрикнули дед и Павел Алексеевич.
Хмыкнув, я смотрел на этих двоих и видел в их глазах натуральный ужас! Они реально боялись пробовать варево Ефрема, а тот просто пожал плечами и буркнул:
— Собутыльники из вас никакие. Хм… — перевёл он взгляд на меня. — А ты что скажешь? Или тоже кишка тонка?
— На понт берёшь, старик? — хохотнул я.
— Ты мне внука не спаивай! — вступился дед. — Не хватало ещё одного алкоголика на мою голову!
— Да не бухти ты, Белый, а то завёлся уже, как трактор, — махнул рукой Ефрем, внимательно смотря мне в глаза и улыбаясь. — Ну так что? Если струсил, так и скажи.
— А давай, — ухмыльнулся я и пододвинул стакан, отмечая удивление в глазах стариков. — Но если не отключусь, то забираю твои часы.
— Идёт! — прищурился Ефрем и разлил.
— Дмитрий, подумай!
— Я запрещаю!
Мы с Ефремом чокнулись и опрокинули. Я за свою жизнь Охотника что только ни перепробовал. Все виды алкоголя. А однажды мы со Стариной Маком даже настойку из Крови Инфернала бахнули, отчего потом память отшибло на неделю. Но пойло Ефрема… Это было, действительно, что-то! Даже с печатью на нейтрализацию всякой отравы мне дало так, что голова закружилась, а в желудке образовался вулкан!
— А пацан крепкий! — хохотал Гранд. — Получше тебя в таком же возрасте, Белый!
Видя, что я не отключился, а только улыбался, никак не показывая, что эффект был, Ефрем отстегнул часы и положил передо мной.
— Заслужил.
Я кивнул и нацепил артефакт на свою руку, довольный результатом. Да, считай, что смухлевал, и печать поглотила большую часть алкашки, но кто об этом узнает? Ха!
— Ну, раз за встречу выпили, то у меня вопрос, — покачал дед бокал по столу и прищурился, глядя на нас с Ефремом. — Что с Самойловым?
— Каким Самойловым? — не понял Ефрем, прикинувшись валенком. — Не знаю такого…
Я хмыкнул, а дед прищурился ещё сильнее, прожигая Гранда взглядом.
 
— Да расслабься, Петь, — глотнул Ефрем самогона. — Жив Самойлов. В подвале у тебя сидит. Парень не захотел убивать его сам, а решил оставить тебе.
Морозов приподнял брови, как-то иначе посмотрев на меня, а дед перевёл взгляд и спросил:
— Почему?
— Так будет правильно, — пожал я плечами.
Старик кивнул, а затем поднялся со стула и твёрдой походкой направился к двери подвала.
— Побудьте здесь. Я сам… поговорю с ним. Эта падаль мне многое задолжала.
Никто не возразил, и дед ушёл, но я видел, как закипала его сила. Самойлову конец. Из подвала он не выберется даже умоляя и обещая всё, что у него есть.
— Кгхм… Дмитрий, я хотел у тебя поинтересоваться…
— Мокрый, вот ты всегда так, — фыркнул Ефрем, а затем посмотрел на меня. — Спорим, что сейчас он будет у тебя расспрашивать про твою силу, а затем ещё намекнёт о… Сколько там у тебя внучек, Паш?
Морозов вздохнул и покачал головой, а я приподнял бровь.
— Ладно, уел, — сдался Морозов и поднял руки в жесте примирения. — Но знай, Дмитрий, что твой дедушка не против, если ты приедешь как-нибудь к нам в гости и познакомишься с моей внучкой Елизаветой.
— Павел Алексеевич, — улыбнулся я. — Благодарю вас за предложение, но сейчас у меня немного иные планы, нежели поиск невесты.
— Хорошая жена в тылу — залог успеха, — парировал Морозов.
— То-то у тебя их три, Мокрый, — хохотнул Ефрем. — Укрепил свой тыл, да?
Я видел, что Морозова задели эти слова, и тот хотел было уже ответить нечто колкое, но только их глаза с Грандом встретились, как аура Ефрема вспыхнула!
— Только попробуй, и тогда тебе придётся узнать, каковы твои госпитали и вид из палаты.
— Дурак ты, Ефрем, — вздохнул Морозов и сам себе налил самогона. — И… я соболезную.
Ефрем фыркнул, бросил на меня взгляд, а затем забрал бутылку своего варева и свалил к себе в комнату.
— Что это с ним? — закинул я удочку. Нет, ну а вдруг?
Морозов ещё хряпнул, немного удивив меня такой скорости. Похоже, что дед напиться решил.
— Это не моя тайна, Дмитрий, — покачал он головой. — И раз Ефрем тебе не рассказал, то и я не могу.
— Понимаю, — кивнул я и поправил уснувшего Славика, чтобы тот не упал.
— Всё равно копать будешь, да?
— Ну, мне интересно.
— Тогда начни с экспедиции в Сибирский Эпицентр, которая состоялась первого июля две тысячи восьмого года. И если Ефрем к тому моменту созреет, то вы поговорите. Но позволь совет… Будь с ним осторожен.
Осторожен? Я — Охотник, старик! Ещё бы я боялся каких-то там Грандов.
— Думаете, с ним будут проблемы? — хмыкнул я.
— Ефрем сам по себе проблема, — вздохнул Морозов, ещё раз накатив.
— Эй! — послышался выкрик из дома, разбудивший Славика. — Вообще-то я всё слышу, Мокрый! Не слушай его, парень!
Морозов на его слова только руками развёл.
Скрипнула дверь подвала, и к нам вышел смурной дед, руки которого были по локоть в крови. Без слов он подошёл к столу и приложился к бутылке, а когда поставил её обратно, выдохнул:
— Всё. Самойлов мёртв.
— Вы завтра в Царицын? — спросил Морозов.
— Да, — ответил дед, а я кивнул. — С утра заеду в Имперскую Канцелярию, решу вопрос с документами и на новое место. Буду вести дела оттуда. А Ефрем…
— Он с нами, — перебил я его. — Ефрем присоединится к роду Беловых, а взамен я отправлюсь с ним в Сибирский Эпицентр. В посёлок Мирный.
Морозов вздрогнул, его брови взлетели в удивлении, а мой дед вновь нахмурился.
— К-как… Как тебе удалось? — прошептал Павел Алексеевич. — Я думал… Что вы случайно встретились…
— Как и я, — пожевал губы дед. — Выходит, что Ефрем здесь не проездом, а ты его привёз.
— Ну да, — пожал я плечами. — Только не пойму, что вас удивляет?
— Они в шоке от того, что я выбрался из своей норы, пацан, — показался Ефрем в дверях, держа в руке почти пустую бутылку. — Сколько раз пытались меня вытащить, а нихера не получалось. А тебе удалось.