Рыцари Гайи (ЛП)

  
Элла Саммерс
 
Рыцари Гайи
   
Информация о переводе:
 
Перевод: Rosland
Редактура: Rosland
Русификация обложки: Alena_Alexa
  
Эпизод 1
 
Невидимый незнакомец
   
Глава 1
 
Избрание
 
У солдат Армии Гайи имелось другое название; название, широко известное, но редко произносимое: Смотрители. Потому что они всегда наблюдали за нами.
Солнце только-только царапало горизонт, когда армада бронированных грузовиков с рёвом остановилась на городской площади. Дверцы тут же распахнулись, и большие, злобные мужчины в большой, чёрной броне выскочили наружу. Они носили шлемы, полностью маскировавшие человечность в их глазах. При условии, что у них осталась какая-то человечность.
Никто не побежал. И никто не закричал. Более того, когда Смотрители собрали всех шестнадцатилетних в город и швырнули нас к ногам Генерала, люди ликовали.
Как и каждый год, весь город пришёл, чтобы стать свидетелем Избрания.
— Данте Винтерс, — голос Генерала был резким, рассекающим. Как и его лицо.
Моё сердце сильнее сжалось в груди. Они выбрали моего брата. Я подняла голову, чтобы быстро глянуть украдкой. Глаза Данте — один янтарный, второй голубой — встретились с моими и он подмигнул.
Два солдата подняли его на ноги и затолкали в один из громоздких чёрных внедорожников.
Бум. Бум. Бум. Генерал маршировал перед строем подростков, которые стояли перед ним на коленях, опустив головы. Его хмурое лицо ожесточилось, когда он заметил, что я украдкой подглядываю.
Я быстро снова опустила взгляд. Все знали, что Генерал — самый неприятный мужчина на планете. Это упоминалось почти каждый день в новостных трансляциях. Конечно, Генерал об этом знал, но явно не возражал. На самом деле, он, похоже, носил этот титул как почётный жетон и всегда изо всех сил старался быть достойным этой чести. Люди звали его «Железным Волком», и я понимала, почему.
Пара безупречных чёрных ботинок остановилась передо мной. Резкий запах лосьона после бритья тяжело витал в воздухе, обжигая мои ноздри.
— Как тебя зовут, девочка? — слова Генерала скорее полосовали, нежели жалили.
Бритвенно острый гравий впивался в мои ладони и колени, но я твёрдо держала ладони и ноги на земле.
— Саванна Винтерс.
Глаза Генерала прищурились, когда я осмелилась встретиться с ним взглядом. Затем он глянул на толстый планшет в своих руках и объявил:
— Тебя нет в списке.
Неудивительно. Естественно, Правительство никогда бы меня не выбрало; они никогда бы не сделали Рыцарем кого-то вроде меня. Магия слишком ценна, чтобы растрачивать её на людей, которых они не могли контролировать.
— Невада Рей, — Генерал посмотрел на скопление подростков, стоящих на коленях у его ног и ждущих.
Медленно, держа голову опущенной, моя лучшая подруга Невада подняла руку в воздух. Её длинные, изящные пальцы слегка дрожали, будто полевые цветы на ветру.
Генерал наблюдал, как его солдаты подгоняют её к внедорожнику. Он выглядел почти ошеломлённым внешностью Невады, будто не мог вообразить, что Правительство выбрало такую тощую девчонку на роль Рыцаря.
— На этом всё, — пророкотал Генерал как гром. Затем резко развернулся на пятках и скрылся в самом большом, самом громоздком, самом уродливом внедорожнике из всех.
Толпа ждала на городской площади, безмолвная и неподвижная как лес после ледяного дождя… пока армада не уехала. Затем все внезапно разом начали двигаться и говорить. Друг с другом. Через друг друга. Поверх друг друга.
Мои одноклассники поднимались с земли. Некоторые плакали. Другие кричали. Большинство просто бесцельно бродило, обречённо повесив головы, сгорбив плечи, сокрушаясь под тяжелым бременем того, что их судьба предопределена.
Их не выбрали.
Каждый год 1 января Правительство собирало тридцать шестнадцатилетних подростков (и только тридцать) из городов по всему миру, и они приковывали этих Избранных цепями к Духовным Древам.
  
Слияние было даром духов человечеству. Потому что когда церемония завершалась, когда цепи снимались, и эти тридцать подростков вставали на ноги, они уже не были хрупкими человеческими существами. Они были кое-чем другим. Магическим. Сверхъестественным. Они были чемпионами, которые спасут мир и победят Проклятье.
Все подростки мечтали о дне, когда они будут избраны. Почти каждый час бодрствования в своей жизни они учились, тренировались, выступали — делали всё возможное, чтобы убедить Правительство включить их в этот элитный список. Они решительно настроились быть избранными. Они должны стать избранными. Это единственный выход отсюда.
Единственный способ сбежать от этого кошмара.
Единственная дорога к лучшей жизни.
Единственный шанс для них стать чем-то, помимо раба.
Так почему я не плакала вместе с остальными, когда обещание лучшего будущего уехало прочь? И почему я не кричала?
Ну, видите ли. Мне не нужно, чтобы Правительство выбирало меня. Потому что у меня уже есть магия.
  
Глава 2
 
Рискованный план
 
Бэйшор (букв. «берег залива», — прим. пер) представлял собой скопление городов, окружавших залив и пересекаемых паутиной по большей части заброшенных многополосных шоссе. Я жила немного в стороне от одного из таких шоссе. Каждый день мы компанией карабкались на старую заброшенную эстакаду, прижимались лицами к забору-сетке и смотрели, как один из Правительственных грузовиков с припасами с рокотом едет внизу, как массивный кит в обширном и пустом океане.
Мама говорила, что давным-давно, до Проклятья, более миллиона людей каждый день проезжало по этим шоссе. Теперь единственные работающие транспортные средства здесь принадлежали Правительству и имели его одобрение.
Ни один обычный житель больше не владел машиной. Шестнадцать лет назад, вскоре после того, как ударило Проклятье, Правительство конфисковало все автомобили выживших во имя всеобщего блага. А то, что Правительство не сохранило для своего передвижения, оно разобрало на запчасти или переплавило на материалы.
— Ты закончила собирать вещи? — спросила мама.
Мы вдвоем стояли возле моей кровати в Спальном Зале, открытом помещении, которое я делила со всеми остальными шестнадцатилетками в городе. Мама спала дальше по коридору, в одной из общих комнат для взрослых. Мир после Проклятья не особо ценил приватность и личное пространство.
— Всё готово, — я похлопала по узкому чемодану на кровати.
Я собрала всё, что стоило забирать с собой — честно говоря, такого было немного. Несколько книг и фото мамы, держащей меня и Данте в день нашего рождения. Я решила не брать уродливую школьную униформу, которую нас заставляли носить в Бэйшоре. В Крепости она мне не понадобится.
Люди называли Крепость «Городом Миллиона Возможностей». Туда мы переедем сегодня вечером, после церемонии Слияния для Данте. Это одно из преимуществ Избранных: когда Данте уехал к лучшей жизни, он получил право взять с собой свою семью.
— Ладно, я вынесу это к выходу, — мама схватила мой чемодан. — Ты просто жди здесь и постарайся не делать ничего поспешного.
Я ничего не сказала.
Мама поставила мой чемодан на пол.
— Саванна.
— Да?
— Посмотри на меня.
Я посмотрела. Это всё равно что смотреть в зеркало и в будущее. Все всегда говорили мне, что я выгляжу как копия моей матери, и они были правы. Мы с мамой имели одинаковые янтарные глаза и длинные, кофейно-каштановые волосы, в которых мерцали карамельные отсветы, если солнце падало на них под нужным углом.
И когда мы встречали кого-то нового, мы обе видели в глазах этого кого-то одно и то же выражение «я-понятия-не-имею-откуда-ты-родом».
У мамы были предки с семи континентов; один из них даже родился в Антарктике, потому что его родители были учёными.