Я всегда буду рядом (СИ)

— А смысл? Это заведомо тупиковые отношения.
— Почему?
Поморщившись, как от зубной боли, Аннель тяжело вздохнула. Последнее, что она сейчас хотела делать — что-либо растолковывать. Растрачивать и без того скромные силы на длинные речи. Но Джулия, в отличие от неё, не страдала от алкогольной интоксикации и нуждалась в собеседнике. Да и вчера она, как обычно, после того как уложила её спать, ещё прибралась. А ночью держала волосы, пока ей приходилось обниматься с унитазом.
Аннель чувствовала себя слишком виноватой, чтобы отмахиваться от её желания поговорить с утра. Поэтому пришлось взять себя в руки и терпеливо изъяснить:
— Даже если всё сложится идеально, и он меня так же сильно полюбит, как и я его — хотя это уже слишком утопично звучит. Мы из разных социальных прослоек. Только во всяких сказках принцы женятся на золушках. В суровой же реальности они женятся на тех, на ком велят родители. Их браки существуют для экономической или даже политической выгоды, а не для счастья и любви.
— А может, его родители более прогрессивных взглядов на мир? Ты с ними уже встречалась? Они большое влияние на него имеют?
— Нет. Я ничего не слышала про его семью.
— А как же подарки на рождество, дни рождения? Он сам их подбирает и отправляет?
— Без понятия.
— И что, ему ни разу никто не звонил?
— Был один звонок из пансионата, в котором содержался, кажется, его дядя. Шеф в тот день телефон разбил, поэтому с ним не смогли напрямую связаться.
— Да он прям ревностно охраняет границы своей личной жизни, — настороженно произнесла Джулия. — Слушай, а может, у него и жена имеется? Ну, у богачей каких только тараканов не бывает, вдруг они просто раздельно живут.
— Всё может быть.
— Вот и решили. Значит, уходим в глухую оборону!
— Не всё так просто, — кисло усмехнулась Аннель.
— А что здесь сложного?
— Его отношение ко мне немного изменилось с тех пор, как я… так скажем, проявила инициативу.
Джулия так заинтригованно на неё уставилась, что опустила руки с бутербродом и перестала жевать. Её прям распирало от любопытства.
— Он не то чтобы мне проходу теперь не даёт, — Аннель замялась, пытаясь подобрать правильные слова, — но удачно подвернувшегося случая тоже не упустит. Если мы оставались где-то наедине, то обязательно начинались касания. От лёгких, ненавязчивых поглаживаний ладони, до поцелуев за ушком и более… откровенных объятий.
— Другими словами, он вовсю зажимает тебя по углам.
— Можно и так сказать, — мрачно подтвердила она и положила лоб на сплетённые в замок пальцы, уперевшись взглядом в столешницу. — Поэтому и говорю, что не знаю, что мне дальше делать. Всё слишком запуталось.
— Ты себя холодно ведёшь? Отвергаешь его ухаживания?
— Пытаюсь. Но иногда это сложно сделать. Просто нереально.
— А я что говорила — ни одна женщина не устоит перед этим Аполлоном.
— Он вообще не в моём вкусе. Всё это не имеет никакого смысла. Я начинаю верить в твои вуду штучки. Такое ощущение, что меня приворожили. Надо что-то с этим срочно делать.
— Так, для начала не торопись рубить канаты, — тоном, не терпящим никаких пререканий, произнесла Джулия. Вскинула руку с назидательно оттопыренным указательным пальцем и принялась перечислять, что ей следовало сделать: — Разузнай о его семье и прошлом. Выясни точный семейный статус. А потом уже будем думать, что делать с твоими чувствами. Так как с его — всё понятно. Очевидно, мужик по уши влюблён и не понимает, что происходит.
— Опять ты делаешь поспешные выводы, — закатывая глаза, проворчала Аннель. — Им движет исключительно сексуальный интерес. И непонимание, почему вдруг всё сорвалось. Может, я слегка задела его самолюбие.
— Ну, это проверить ещё проще.
Она подняла взгляд на подругу, всем своим видом демонстрируя желания узнать секретный рецепт. И та не заставила себя долго ждать, обольстительно улыбнулась и лаконично бросила:
— Переспи с ним.
— Джулс, — шумно выдохнула Аннель, чувствуя как закипает изнутри от одной мысли, что наивно понадеялась на толковый совет.
 
— Что, моя сладенькая?
— Иди в жопу.
Ответом ей был звонкий, раскатистый смех, отомстивший лучше любого оскорбления или едкого замечания. Тяжёлая, изнывающая от недомогания голова тут же откликнулась на громкий звук острейшей вспышкой боли.
========== Пятнадцатая глава ==========
Худого мужчину средних лет, в обваленной в грязи одежде, с разбитым вдребезги лицом, тащили под руки два крупных амбала. Он безвольным тюфяком повис у них на руках, отчего его ноги в ободранных ботинках волочились по земле.
Они отпустили тощие, субтильные ручонки, и мужчина мешком рухнул на бетонный пол, усыпанный строительным мусором. Тяжело, как больное, израненное животное подобрался, попытался встать. Но ноги его не держали, и ему пришлось снова опуститься на землю, где он сел на колени и затравленным взглядом обвёл всех присутствующих, на мгновение задержавшись на объективе камеры направленного на него телефона.
— Мне его почикать? — спросил один из амбалов.
Под мужчиной на сером полу растеклось тёмное мокрое пятно. Головорезы отскочили, брезгливо чертыхаясь. А он, дрожа всем телом, заливаясь слезами и кровавыми соплями, проскулил шепеляво из-за выбитых зубов:
— Пожалуйста, не убивайте меня.
Лоренцо переключил камеру на фронтальную и спросил, имитируя сильный южный акцент:
— Босс, он вроде понял свою ошибку и теперь искренне раскаивается, мы можем отпустить его?
— С каких пор ты мне звонишь из-за такой ерунды? — Курт лениво зевнул и спросил, зная, что его слушают через беспроводную гарнитуру. — До сих пор не можешь заставить подписать договор?
— Понял, босс! — он старательно продолжал разыгрывать сценку. Судя по движению фона, присел на корточки напротив похищенного мужчины — владельца здания, сопротивляющегося перестройке микрорайона — и доброжелательно произнёс: — У моего босса сегодня хорошее настроение, поэтому он разрешил тебя отпустить, если ты подпишешь договор.
— Я подпишу! Подпишу!
— Вот так бы сразу… а то доводишь людей до крайних мер. — Лоренцо жестом подозвал третьего наёмника, и тот протянул ему файл и ручку. — Мы же не изверги какие-то. И не отбираем у тебя ничего, а обмениваем на вполне приличную компенсацию.
Он снова переключил камеру на внешнюю и продемонстрировал, как мужчина трясущимися руками подписывает документ, ставит свой отпечаток пальца и робко протягивает закрытый файл ему обратно.
— Заканчивай там, — небрежно бросил Курт, выбираясь из тёплой постели. — На обратном пути захвати мне сырков.
— Что? — переспросил Лоренцо, от растерянности позабыв о конспирации.
— Купи мне глазированные творожные сырки.
— Что это такое? — спросил он с вернувшимся акцентом. Поправил маску, сползшую с переносицы, и тихо, почти шёпотом, возмутился: — Где мне искать эти «‎сырки»‎?
— На двадцать четвёртой улице есть магазин с заграничными продуктами. Там и ищи.
Он сбросил видеозвонок и, стягивая с себя на ходу пижаму, направился в ванную комнату.
Прошло пять дней, как они вернулись из Маколии. По прибытии Курт дал Анналии недельный отпуск, о чём уже успел неоднократно пожалеть. Разлука с ней давалась ему из раза в раз всё тяжелее. Он мог видеть её каждый день. Но, после того как они, наконец, перешли на следующий этап в отношениях, просто смотреть стало мало. Катастрофически мало. Невозможность прикоснуться к ней выворачивала его, как наркомана при ломке.
Распахнув стеклянную дверцу кабины, Курт замер, увидев вместо привычной угольной плитки душевую в кораллово-бежевых тонах. Под струями воды, редкими каплями, долетающими ему до лица, стояла Анналия с закрытыми глазами. Она мягко массировала волосы у корней, а по её пикантно округлившемуся за года телу медленно стекала пена. Он облизнул губы, вспомнив бледно-розовые ареолы сосков, и сладкое видение растворилось, оставив его с мучительно затвердевшим, на грани болезненного желания, членом.