Сплоченные нитью (ЛП)

Снаружи дождь усиливается, дороги превращаются в реки. Мне бы сбросить скорость, но мне плевать.
Что бы ни ждало в будущем — я это заслужил. Провал, потерю, зияющую пустоту там, где она когда-то идеально помещалась.
А что, если это было ошибкой? Что если, потеряв её, я уже не спасусь?
Я приезжаю в «Львиное логово», когда в баке остаётся меньше галлона бензина. Дождь не утихает, пока я поднимаюсь по лестнице и останавливаюсь перед её дверью. В последний раз я видел её именно здесь.
  
Чёртов ад. По крайней мере, теперь нет искушения постучаться — я знаю, что она далеко.
Открываю свою квартиру, срываю куртку и швыряю её на диван. И тут что-то на внутренней стороне рукава привлекает моё внимание.
Я провожу пальцами по маленькому чёрному сердцу, вышитому на коже. Как я раньше этого не замечал? Это крошечная, замысловатая деталь, почти как тайное послание, вшитое в ткань.
Дафна.
Сердце сжимается от боли, я скомкиваю куртку в кулаке. Поднимаю взгляд — кухонная стойка заставлена клетчатыми подставками и прихватками, которые она связала для меня. Взгляд скользит к стопке пледов у дивана, каждый из которых напоминает о её тепле и заботе.
Мне не хватает воздуха. Я бросаюсь в спальню, и с кровати на меня насмешливо смотрит крошечный футбольный мячик, который она подарила мне на Рождество. Здесь слишком жарко. Срываю свитер и лезу в шкаф, ища другую одежду. Между моими вещами и формой затесался красный свитер, который она связала.
Зрение затуманивается, пока я перебираю свои вещи и нахожу её всюду — сердца на рукавах, шарф, купленный на аукционе Феми, чёрные и графитовые свитеры.
Я падаю на пол, сжимая красный свитер.
Провожу руками по волосам, понимая, что разрушил лучшее, что было в моей жизни, из-за своих глупых страхов. Она всегда относилась ко мне с добротой и терпением, а я отплатил ей, уйдя, так и не признав, насколько сломлен на самом деле.
Я привык, что она была солнцем в каждом моём дне. Даже с поддержкой команды, которая помогла мне заново открыть себя, я не смог заглушить голоса, грызущие мой разум. Краткие моменты покоя, которые у меня были, — только потому, что она была рядом.
Голоса в голове твердят, что я жалок. Кричат, что я недостоин всего этого.
Дафне не нужен человек, который застрял в призраках прошлого, который не смог двигаться вперёд. И кроме того, как я могу достичь величия на поле, если в собственной квартире мне нечем дышать?
Я молчал, пока таблоиды распространяли чушь. Позволял Росси твердить, что я ничтожество, вместо того чтобы постоять за себя. Позволил Чарли безнаказанно причинять мне боль, потому что боялся дать ему власть надо мной. Годы в Овертоне и утечка трансляции разъедали меня, отравляя лучшее, что у меня было. Я мог взять контроль над ситуацией, сообщить о случившемся в Футбольную федерацию. Но вёл себя как трус.
Как трус, я убежал от неё.
Мои ошибки нагромождаются, как обломки после аварии. Каждый раз, когда я выбирал молчание вместо смелости, каждый раз, когда притворялся жёстким, вместо того чтобы позволить себе быть мягким.
Я должен исправиться, как и обещал. Не только ради игры, которой посвятил жизнь, но и чтобы хотя бы получить шанс вернуть Дафну. Я должен доказать ей, что могу быть тем, кто ей нужен.
Я хочу стать тем человеком, которого заслуживаю.
Теперь, когда я один, тяжесть своих поступков обрушивается на меня, как товарный поезд.
Мне нужна помощь. Серьёзная помощь. Кто-то, с кем можно поговорить. Мои прошлые травмы не должны сдерживать меня. Даже если с Дафна всё кончено, я обязан себе перестать спасать мячи на поле и начать спасать себя.
Пора найти дно, от которого можно оттолкнуться.
Кэмерон Аутсайдер Хастингс.
Вот это звучит очень знакомо.
Кэмерон:
Привет. 
У тебя есть терапевт, которого ты могла бы порекомендовать? Знаю, ты много искала, прежде чем найти своего. 
Бруклин: 
Конечно, у меня есть один вариант!! 
Ты в порядке? 
[Контакты терапевта Дженни]
Кэмерон:
Пытаюсь быть. 
Бруклин: 
:( Ладно. 
Я в самолёте, лечу на встречу, но позвоню позже!! 
Что случилось? 
Кэмерон: 
Расстался с Дафной. 
Бруклин: 
ЧТО?!??? ПОЧЕМУ? 
Кэмерон:
Мне нужно стать лучше. 
Бруклин: 
Кэм… 
Обсудим подробнее вечером. Я горжусь, что ты обратился за помощью. Это большой шаг, и я с тобой!!!! 
Кэмерон: 
Не стоило так долго держать тебя на расстоянии. 
Прости. 
Бруклин: 
Я понимаю. Мы все понимаем <3 
Всё будет хорошо… Я уверена. 
Кэмерон: 
Спасибо.
  
Глава 43
 
Кэмерон
27 марта 
Победная серия «Линдхерста» прервана: очередная ничья с «Нортвуд Сити» 
Пот жжёт лицо, пока я бешено нажимаю на кнопку увеличения скорости на беговой дорожке.
Моё тело сопротивляется — каждая мышца кричит о пощаде, лёгкие хватают воздух, словно я тону. Последние три недели сон стал для меня чужим, и ничто не помогает. Один вечер сливается с другим в бесконечный цикл сожалений и тоски.
Но меня гнетёт не только физическое истощение — а ещё и боль в сердце. Я вижу её во снах и чувствую её отсутствие в каждом уголке своей жизни. Мне её так не хватает.
Каждый шаг на этой дорожке словно отдаляет меня от жизни, которая могла бы быть у нас с ней.
Дженни, психотерапевт, к которой я начал ходить три недели назад (по рекомендации Бруклин), заставляет меня вытаскивать наружу самое болезненное, разбирая личные травмирующие переживания. Мы начали с моего переезда в Великобританию и того, как я постепенно оборвал связи с семьёй и командой из Лос-Анджелеса. Нехотя, но я посещаю наши виртуальные сессии дважды в неделю.
Дафна всегда подчёркивала, как важна поддержка близких, и она была права. Говорить с человеком, у которого нет заранее сложившегося мнения обо мне, действительно помогает.
Терапия открывает мне многое, хоть и даётся нелегко. Симптомы, которые я испытываю — бессонница, гипербдительность, эмоциональное онемение — соответствуют критериям комплексного ПТСР23. Услышать это было тяжело, но всё встало на свои места. Кошмары, постоянное чувство тревоги, неспособность сближаться с людьми — это не просто стресс, а более глубокие раны. Дженни помогает мне встречать эти чувства лицом к лицу, а не закапывать их. Это медленный процесс, но каждая сессия словно снимает слой за слоем зажившую кожу.
Наконец-то дать имя тому, что со мной происходит, приносит странное облегчение. Это значит, что есть путь к выздоровлению, даже если он долгий. Каждый день я будто делаю два шага вперёд и один назад. «Без откатов нет прогресса», — как всегда напоминает Дженни.
Это изматывает.
Долгая, одинокая дорога.
— Кэмерон. — Голос пробивается сквозь монотонный гул в ушах. В глазах мелькают тени, но я не сдаюсь, увеличиваю скорость, выжимая из себя последние силы. Я могу быть лучше.
— Кэмерон! — крик Ивана прорезает туман в голове.
Я мотаю головой, отказываясь остановиться. Со вздохом раздражения он дёргает шнур беговой дорожки из розетки. Лента резко останавливается, и я срываю наушники.
  
— Что?! — выдыхаю я, дыхание прерывистое. Зал «Линдхерста» оглашается моим криком — здесь только защитники и наш капитан. Все смотрят на меня.
— Ты бежал так, что мог запросто покалечиться, — заявляет Иван, протягивая полотенце.