Сплоченные нитью (ЛП)

— Ты правда не знаешь, кто я? – Звучит высокомерно, но расслабляться нельзя. Хотя очень хочется.
— А как же иначе, если ты не назовёшь своё кодовое имя?
Похоже, она действительно меня не знает. Или она гениальная актриса. Не впервой мне на это вестись.
Я киваю в её сторону.
— Ты первая.
— Утка.
— Что?
Её спицы постукивают, как лёгкий дождь в окно по ночам, когда меня будят кошмары. Это тревожно успокаивает.
  
— Теперь твоя очередь.
Окидываю зал взглядом. Может, рвануть отсюда? В углу зрения мелькают вспышки, и я снова смотрю на неё.
— Гусь?
— Это вопрос или утверждение? – Незнакомка перестаёт вязать, берёт стакан рядом и прихлёбывает через соломинку, не отводя от меня глаз.
Из груди вырывается смешок. Тепло в животе кажется чужим. Вопреки всякой логике, мне хочется продолжить эту игру. Выпрямляюсь и протягиваю руку:
— Гусь. Гусь Фезерингтон.
— Мне нравится. – Её маленькая ладонь сжимает мою крепко, но мягко. Мы пожимаем руки дольше, чем положено незнакомцам под вымышленными именами, и она первая отпускает.
— Часто так делаешь? – спрашиваю я.
— Привлекаю красивых мужчин в бегах?
Комплимент вырывает у меня улыбку.
— Красивых?
— Только не говори, что ты из тех парней, которые живут в параллельной вселенной без зеркал и делают вид, что не в курсе, как выглядит их лицо. – Снова поднятая бровь. Снова тепло в животе.
— Ну…спасибо? Наверное. – От чужого комплимента я отвык. — Я хотел спросить, часто ли ты занимаешься…тем, чем занимаешься, в заведении, куда, кажется, ходили мои бабушка с дедушкой?
На её щеках появляются ямочки.
— У твоих бабушки с дедушкой отменный вкус. Мои только научили меня эпическому массажу стоп.
— Массажу стоп? – Я сужаю глаза.
— Каждый раз, когда я приходила к бабуле, она доставала розовый лосьон, садилась у телевизора и пускала эти руки в дело. – Потрясает передо мной пальцами. — Слишком много информации?
— Мои водили меня в такие места на День святого Валентина. – Ухмыляюсь воспоминанию.
— Это мило. – Она скрещивает руки на груди.
— Дед говорил: «Обращайся с женщиной правильно». Учил, как вести себя на свиданиях: открывать дверцу машины, пользоваться правильными столовыми приборами, всегда заказывать десерт, даже если не хочется.
— Похоже, он был умным человеком. – Она смеётся. — Но скажи, у нас что, свидание?
— На первое свидание я бы сюда не привёл. – Хотя я давно никуда не приводил. Давно не было никаких «первых».
— Тебе часто говорят, что ты слегка осуждаешь? – Она игриво пинает меня по голени. По телу разливается покалывание.
После побега от папарацци защита ослабла.
— Ты права. Прости. Я ожидал провести вечер в одиночестве, а не завести дружбу с прекрасной спутницей.
— Теперь тебе не придётся быть одному. – Её щёки розовеют, и я позволяю себе остаться без защиты. Может, ночь не должна закончиться так скоро. Особенно когда я говорю с кем-то, кто не знает, кто я.
Для неё я не жертва жёлтой прессы.
В её прекрасных глазах я – мужчина в смокинге по имени Гусь. Как бы смешно это ни звучало.
— Ты не такая, как я ожидал, – признаюсь я.
— Ты часто строишь предположения о невидимых девушках, которых беспокоишь в барах? – Она снова пьёт. Не могу оторвать взгляд от её пухлых губ, сжимающихся вокруг соломинки.
— Тебя сложно не заметить. – Наклоняюсь ближе. — Эти сиреневые волосы, яркий свитер, эти губы…Если бы я собирался прервать чей-то вечер, ты была бы моим первым и единственным выбором.
Её зрачки расширяются, она прикусывает губу, откладывает вязание, кладёт локти на стол, подпирает подбородок ладонями и приближается.
— Ты флиртуешь со мной, мистер Фезерингтон?
Флиртую. Почему-то безрассудно. 
Конечно, я не могу ей полностью доверять, но, может, хотя бы на одну ночь попробую отпустить контроль. Одну ночь перед тем, как снова сосредоточиться на игре. К тому же, с папарацци снаружи мне всё равно не уйти.
— Ты правда не знаешь, кто я?
Её смех мелодичен, как голос.
— Теперь ты меня пугаешь.
— Не надо. Но ты так и не ответила на мой вопрос. – Приближаю ладонь к её руке, останавливаясь, когда палец почти касается свитера. — Часто так делаешь?
— Я прихожу сюда, потому что музыка помогает расслабиться, а моя сестра работает неподалёку. – Она замолкает, глаза расширяются. — Ой. Я не мастер в «никакой личной информации». Забудь про «сестру» и представь, что я сказала… – Задумывается, затем улыбается. — Мой куратор. Ну, типа агент.
— Мои кураторы тоже где-то рядом, – подыгрываю я.
— Видимо, судьба свела нас сегодня. – Судьба, да. — Останешься ненадолго?
— Уверена?
— Ага. Раз уж мы в месте, которое успокаивает меня, расскажи, что успокаивает тебя.
Хочу сказать, что ещё несколько месяцев назад, в прошлом сезоне, такая встреча была бы моим способом справиться с поражением. Когда травля «Овертона» не прекращалась, а тренер Росси разрывал в клочья все мои слабости, погружение в кого-то вроде неё было бы идеальным лекарством.
Отвлечением.
В этом году это невозможно. Но сейчас…
От её кожи веет ванилью. Сладкой, густой. Я сглатываю, провожу шершавыми, покрытыми шрамами пальцами по её пёстрому свитеру, затем поднимаю клубок с стола.
— Можно сказать, я люблю играть с шариками, – шучу я, подбрасывая пряжу.
Страстный взгляд в ее глазах меркнет, и она разражается смехом.
— Ну а что насчёт палочек? – Она медленно проводит пальцами по вязальной спице. Этот абсурдный жест заставляет мой член дёрнуться.
Чёрт возьми. Кто эта улыбчивая загадка? Неужели она всегда такая искромётная, даже когда не в себе? И как это вообще выглядит?
— С одной я хорошо знаком.
— А кто-то ещё знаком с твоей «палочкой»?
— Нет. Ни одной ниточки не привязано.
— Ты не можешь просто так шутить про вязание, – она вздыхает преувеличенно.
— Почему нет? Тебя это заводит в этом свитере? – Я подмигиваю.
Её язык скользит по линии полной нижней губы.
— Да.
— Правда так возбуждает?
— Это хорошее начало, – дразнит она.
— Хорошее начало? Меня ещё никто так жёстко не отвергал.
— Какое эго! Всё, что ты принёс на этот стол – это крутое прозвище и любовь к играм с шариками. Ну и этот подмиг, чертовски сексуальный. Прости, – она делает вид, что пытается сдержаться, но продолжает. — Бессмысленно притворяться, что твой томный взгляд не заставляет всё озеро крякать.
Тёплый смех вырывается из моей груди.
— Ты очень прямолинейна.
Её глаза расширяются, грудь опадает.
— Слишком? Тебе некомфортно?
— Нет, совсем нет. Мне нравится.
Она не похожа на загадку, которую нужно разгадать. Никакой сложной игры. С ней легко, будто я всегда знаю, где нахожусь с этой девушкой по имени Утка.
— Ты мне нравишься.
— Если честно, я обычно не такая. Просто пробую что-то новое.
— Что именно? – Мне не терпится приблизиться.
— Год «Да». Суть в том, чтобы говорить то, что чувствую, и открываться приключениям. Вроде этого.
— Сомневаюсь, что тебе понравятся мои приключения.
Она изучает моё лицо, замечая перемену в настроении, но не лезет в душу.
— Закажи напиток и расскажи. Или придумай ещё шуток про вязание, но, Гусь, я их все знаю.
Общение без обязательств с красивой незнакомкой, которая не знает, кто я.
Необычно. Заманчиво. И впервые за месяцы в голове тишина.
— Что пьёшь?
— Попробуй, – она пододвигает стакан. — Ванильный коктейль.
Я делаю паузу.
— Вообще-то я не употребляю сахар.
Ее выразительные брови взлетают вверх.
— Не употребляешь сахар? Кто тебя обидел?
— Я строго слежу за питанием.
— Ну да. Только стебли, семена и листья травы для тебя.
  
Я снова смеюсь. Она снова сияет улыбкой. Я отказываюсь от напитка, но принимаю ее предложение остаться.
Время теряет смысл, пока мы продолжаем словесную игру. Мы обмениваемся забавными историями о наших дедушках и бабушках. Обсуждаем музыку – она слушает всё подряд, я предпочитаю треки с высоким BPM3. Наши любимые места в Сан-Франциско – для нее это весенний день в Консерватории цветов, для меня – туманное утро у маяка Пойнт-Бонита.