Сплоченные нитью (ЛП)

Держаться на расстоянии было бессмысленно. Я то прижимаюсь ухом к стене нашей смежной спальни, пытаясь уловить звуки её присутствия, то разглядываю этикетки на её посылках, просто чтобы узнать, откуда они. Это абсурд, особенно учитывая, что я сам обвинял её в сталкинге. А теперь вот глажу плед в жалкой попытке почувствовать хоть какую-то связь.
— Помогите! — пронзительный крик разносится по всему дому, вырывая меня из оцепенения.
  
Дафна? 
Я бросаю плед, хватаю сумку и мчусь наверх, откуда доносится шум.
Дверь Дафны приоткрыта, подперта огромной картонной коробкой. Она стоит на ярко-розовом диване. Её коротенькие пижамные шорты — одновременно и благословение, и проклятие, потому что…чёрт, эти ноги просто божественны. Мешковатый свитер украшен двумя клубками пряжи, стратегически расположенными на груди, с надписью «Похвастайся вязaнием» жирными буквами. Я фыркаю. Она — ходячее противоречие: безумно раздражающая и в то же время сводящая с ума. Как будто вселенная решила создать для меня персональный ад, втолкнув её в мою жизнь.
— Помогите! — она кричит снова, не замечая меня.
— Что, чёрт возьми, происходит? — рявкаю я, озираясь в поисках источника проблемы. На столе стоят две кружки, повсюду разбросана пряжа. Кто-то ещё здесь?
— Что ты здесь делаешь? — её брови взлетают вверх, глаза сужаются с подозрением.
— Ты кричала, — констатирую очевидное.
— Не для тебя! — огрызается она, скрещивая руки. — Тебе не нужно врываться сюда, как какому-то рыцарю в потрёпанных доспехах.
— Ладно, — разворачиваюсь к выходу, но не удерживаюсь от комментария: — Запомню на будущее, если опять закричишь о помощи.
— Отлично, потому что мне не нужно, чтобы меня спасали, — парирует она. — Особенно тем, кто считает, что мир крутится вокруг него.
Я ворчу в ответ.
— О боже, оно летит! — Дафна вжимается в угол дивана, взбирается на подлокотники и цепляется за стену для равновесия.
Забудь, Кэмерон. 
Она не нуждается во мне.
— Дафна? — по коридору несётся Густафссон. — Что случилось? Я отошёл всего на секунду!
В груди вспыхивает ревность. Они тусуются у неё?
Она дрожащим пальцем указывает на пол, переминаясь на диване, будто идёт по раскалённым углям.
— Т-там паук, Свен! Огромный! — её голос дрожит. — У него крылья!
Густафссон издаёт визгливый вопль, совершенно не соответствующий его комплекции, отталкивает меня и запрыгивает на кухонный стул, размахивая руками.
— А-а-а! Оно нас съест!
Они ведут себя так, будто в дом забралась бешеная собака.
— Серьёзно? — стою в дверях. — Это всего лишь паук.
— У меня… — он глотает, бледнея. — Как это называется…Аракнофоби.
— Арахнофобия12? — уточняет Дафна.
Тогда зачем он ворвался к не, а не убежал к себе? Я сдерживаю раздражённый вздох.
— Он огромный! Пожалуйста, избавься от него! — визжит Густафссон.
— Он сам уйдёт, — бурчу я, поворачиваясь к выходу.
Густафссон снова взвизгивает.
— П-подожди…пожалуйста, — дрожащий шёпот Дафны останавливает меня.
Это идиотизм. Ладно. Пофиг. Если я помогу своему товарищу по команде может, это дойдёт до тренера Томпсона, и он решит, что я — командный игрок. Только поэтому. Я просто не даю пауку навредить одному из наших центральных защитников.
Не более того.
И уж точно не потому, что хочу помочь Дафне.
— Где у тебя стаканы? — спрашиваю я.
— Только не убивай его!
Она хмурится, указывая на шкафчик рядом с вытяжкой.
Мне противно, что она думает, будто я причиню вред бедному созданию — он, наверное, просто искал тепла в осенние холода. Вздыхаю, открываю шкаф.
— Убей! — умоляет Густафссон. — Раздави его, Хастингс! Растопчи!
Я беру стакан и случайный конверт со стола. Ловким движением накрываю паука и подсовываю бумагу под стекло.
— Вот, — поднимаю «трофей». — Паук побеждён.
Смотрю на крошечное создание, искажённое стеклом.
Я точно знаю, что ты чувствуешь, приятель. 
Поднимаюсь и украдкой оглядываю её квартиру. Над диваном — фотографии: Дафна с семьёй, несколько рисунков — акварельные утки, пряжа со спицами. Самый большой — картина с набережной Санта-Круз. Её дом яркий и уютный: свежие цветы на столе, гора подушек на диване, вязаные вещи повсюду. Полная противоположность моему минималистичному пространству, где только самое необходимое — кровать, стол, стул.
Снова этот сладкий запах. В панике бросаю взгляд в коридор — проверяю, на месте ли пакет со свечами. Нельзя, чтобы она их увидела.
— Теперь ты официально главный пауколов этого здания, — говорит Густафссон. Он всё ещё замер на стуле, смотрит на меня, будто я вот-вот выпущу в комнату демона.
— Не благодари, — отвечаю, стараясь сохранить грубоватый тон. — Серьёзно. Никогда об этом не вспоминай.
— Спасибо, — шепчет Дафна.
Её взгляд прикован ко мне, в нём — облегчение и что-то ещё, чего я не могу понять. Благодарность? Восхищение? Надеюсь.
Я не помню, когда в последний раз кто-то видел во мне что-то хорошее.
— Я…просто сделал, что было нужно, — бормочу я, преуменьшая свои действия. — Чтобы помочь Густафссону.
Её взгляд снова разжигает жар под кожей, как в ту ночь, когда мы были вместе. Отвратительно, что она имеет такую власть над моими эмоциями.
Запоминаю её розовые щёки, прекрасные ноги и настороженную улыбку — ту, которую не думал увидеть снова после нашей стыки две недели назад. Разворачиваюсь и выхожу, пиная сумку по коридору и следя, чтобы паук не сбежал.
— Спокойной ночи! — кричит Густафссон, когда моя дверь закрывается.
Оказавшись внутри, приоткрываю окно в гостиной и выпускаю паучка на кирпичный подоконник.
— Вот так, малыш.
Он тут же скрывается в темноте.
Закрыв окно, ставлю свечи на тумбочку с ритуальной точностью. Зажигаю «Vanilla Bean Dream» и «Custard Cream» — их ароматы наполняют комнату. Но что-то не так…Её запах был слаще, свежее, как горячее солнце посреди зимы. Зажигаю ещё. Густой дурманящий аромат окутывает меня, как плед, принося странное спокойствие.
Дафна на мгновение по-настоящему понадобилось, чтобы я стал этим самым «рыцарем в потрёпанных доспехах». То, как её губы приоткрылись в лёгком вздохе, когда я поймал паука. То, как она сказала «пожалуйста», будто это была спасительная соломинка.
Быть нужным…это приятно.
Трава под бутсами кажется тяжелее обычного, когда я касаюсь обеих штанг ворот и проверяю липучки на перчатках. Разминка перед новыми командными упражнениями в самом разгаре.
В штрафной площадке я чувствую себя королём. Это единственное место, где у меня всегда была власть и контроль. Но с тех пор, как я начал играть в Премьер-лиге, эта власть стала ускользать.
— Как дела в общежитии? — спрашивает Матос, меняясь со мной местами, пока я готовлюсь к подачам Мёрфи.
— Отлично.
Я приседаю, готовясь к приему мячей.
— Неудачное начало сезона, но победа над «Оквуд Юнайтед» хотя бы подняла нас в таблице.
Двенадцатое место из двадцати. Жалко.
— Нам нужны еще три очка в матче с «Брукфилд Сити».
— Таму уверен в игре, — Матос хлопает в ладоши. — Забивать голы — не проблема «Линдхерста».
Нет. Проблема — это я, судя по всему.
Я ловлю бросок Мёрфи, не теряя контроля, и возвращаю ему мяч, прежде чем поменяться с Матосом.
— Нашей защите нужно сохранять концентрацию.
— Наша защита тебя боится, — говорит Матос.
Мёрфи бьет по воротам, и Матос с легкостью отражает каждый удар. В груди вспыхивает зависть — он действительно хорош. Да, его рефлексы уже не те, но Матос — классный вратарь.
  
— Знаешь, в юношеской лиге я тренировался у Росси, давным-давно.
— Правда?
— Он был легендарным игроком, но как тренер он не просто давил — он ломал детей.
— Чтобы сделать алмазы, — я повторяю одну из его знаменитых фраз. Обычно с добавлением: Но, блять, не выходит!