Серж. Книга 2 (СИ)
— Раненый или убитый в группе — это поражение всей группы. Поэтому мы вас научим быть незаметными, даже если противник находится всего в паре шагов от вас.
Лица парней расплылись в улыбках, послышались нервные смешки. Капитан покачнулся с пяток на носки, поглядывая на строй.
— Вот спасибо! А то мы уж подумали, что с голыми пятками на пулемёты… — произнёс один из парней на испанском.
Капитан прищурился, смотря на говорившего, достал свисток и резко свистнул.
В пяти метрах перед строем медленно поднялись двое с автоматами на перевес. Оба были одеты в маскхалаты, со спины густо обвязанные травой; оружие тоже замотано травой. Группа стояла, слушая инструктора, уже полчаса и даже не подозревала, что рядом, в траве, лежат бойцы. Постояв минуту, они так же медленно опустились, словно стелясь, как утренний туман.
Инструктор дважды свистнул. Метрах в тридцати была чёрная, выжженная площадка — словно там жгли напалм. И из этого чёрного пятна поднялись трое «привидений», тоже с автоматами наперевес. Одетые в такие же шорты, как у парней, только вымазанные то ли сажей, то ли углем. Тела и лица — чёрные, блестели только белки глаз. Постояв минуту, они так же медленно опустились, снова слившись с пространством. Три длинных свистка — и ещё около тридцати бойцов поднялись на дальнем конце поля, постояли и опустились, растворившись в окружающем пространстве.
Инструктор дал три длинных свистка и посмотрел на стоящих в строю.
— Теперь все бойцы получили команду начать движение, — пояснил он.
Парни всматривались в поле и чёрное пятно. Они видели, где опустились бойцы, и пытались разглядеть движение. Но ничего не замечали — только лёгкий ветерок шевелил невысокую траву.
— Да нихрена они не двигаются, — всматриваясь, произнёс один из парней.
Минут десять все обсуждали происходящее, но толком рассмотреть ничего не могли. Седой молча вглядывался вдаль — казалось, он заметил движение на выжженном пространстве, сконцентрировался на точке. Но, сколько ни всматривался, снова не мог заметить движение. Инструктор поглядывал на ребят, прислушиваясь к русской речи — и, кажется, понимал, о чём они говорят.
— Ох и дурят нас, братья… — ухмыляясь, произнёс один из бойцов.
Инструктор резко выхватил свисток и коротко свистнул. Посмотрев на парней, он снова улыбнулся произведённому эффекту. Бойцы поднимались с земли, но теперь они были уже в других местах — не там, где их видели в последний раз. Лица парней выражали не просто удивление — все были поражены. Даже наблюдая за полем и примерно зная, где находились бойцы, никто не смог заметить, как они переместились.
Офицер с удовлетворением смотрел на стоящих перед ним — нужный эффект был достигнут, и группа готова к усвоению материала.
— Твою мать… Хорошо, что эти ребятки на нашей стороне, — тихо пробормотал Седой.
Капитан пригласил от каждой группы «воинов-призраков» по одному бойцу, чтобы парни могли их рассмотреть. Со стороны это выглядело забавно: десять крепких мужиков в шортах разглядывали и ощупывали маскхалаты, обходя кругами троих бойцов в разномастной экипировке — двое в камуфляже с привязанной травой и один, измазанный сажей или углём, на котором были только шорты. Наверное, так же выглядели папуасы, впервые увидевшие европейцев. Вот только в роли папуасов теперь выступали советские спецы.
После небольшого перерыва приступили к самому основному — технике передвижения. Один из офицеров-инструкторов стоял перед парнями, на котором были одеты только шорты, даже сандалий на ногах не было. Сумка и автомат дополняли образ, который не вязался с бойцом спецназа. Небольшого роста, весь состоящий из мышц и сухожилий, с живыми, смешливыми карими глазами на лице.
По команде капитана инструктор согнулся, выставив вперед автомат и высоко задирая ноги, очень медленно двинулся вперед. Шаги напоминали движения цапли по болоту. Глядя со стороны, создавалось впечатление, что он перетекает, настолько плавными и медленными были движения. При этом корпус оставался неподвижным. Стопы медленно опускались на землю, ощупывая её, будто там могло быть стекло или гвозди. Группа с удивлением смотрела на инструктора — о таком методе передвижения на поле боя парни даже подумать не могли.
— Стой! — выкрикнул капитан, и инструктор застыл.
Инструктор медленно и плавно начал опускаться на землю, будто стекая. Прежде чем лечь, его тело застыло на расстоянии пары сантиметров от земли. Опираясь только на предплечья и пальцы ног, при этом автомат лежал на кистях рук, он нежно коснулся земли — сначала животом, потом бедрами, будто ощупывая её. Опустился полностью, постоянно ведя наблюдение в сторону противника.
— Это основные движения на поле боя. Оголённое тело нужно для того, чтобы боец мог почувствовать растяжку. Высоко поднятые ноги, делая шаг, — это перешагивание растяжки. А ощупывание стопой почвы — это проверка на наличие мин… — Капитан посмотрел на группу.
— Да ну на… Ногой нащупать мину? Быть этого не может, — произнёс один из парней.
— Со временем у вас придёт чувствительность стопы. Вы же в состоянии в темноте нащупать и поднять пальцами ног ручку или карандаш…
— С такой скоростью движения война закончится, прежде чем доберёшься до объекта! — махнул кто-то из парней.
— Это скрытое передвижение при проведении спецоперации. А в атаку у нас бегут так же, как и у вас. А если требуется убежать, то это мы тоже умеем, — капитан улыбнулся и продолжил: — Что вы видите впереди?
— Лес он и есть лес, — переглянувшись, пожали плечами парни.
— А если присмотреться?
— Ну, листва шевелится, некоторые деревья чуть качаются на ветру…
— Вот именно. Сам лес — это сплошная стена, состоящая из деревьев и кустов, которые сливаются, создавая фон, и вы способны отчётливо увидеть только движение: взлетевшую птицу или качающиеся ветки на ветру. Или передвигающегося человека — уже не говорю про бегущего. Но если на фоне леса будет двигаться инструктор так же медленно и плавно, как вы только что видели, вы его просто не отличите от общего фона. А если в сумерках или ночью? И с применением средств маскировки?
— А как быть ночью? Если, например, взлетела осветительная ракета? — Седой смотрел на капитана.
— Если вы упадёте резко, вас заметят, а опускаясь плавно, вы так и останетесь незамеченными, слившись с фоном. Когда ракета поднимается, она всё освещает, а когда опускается — всё отбрасывает тень, и вы, опускаясь медленно, создаёте такой же эффект. Благодаря этому вы сливаетесь с окружающим пространством и остаётесь незамеченным.
Всё происходящее произвело впечатление. Парни бурно обсуждали увиденное и услышанное, будто первоклассники, впервые оказавшиеся на уроке.
Отдав команду, капитан построил всех в две колонны, приказал снять майки, и началась отработка увиденного. Инструкторы подсказывали и поправляли, если кто-то совершал ошибку или двигался быстрее требуемого. Отрабатывали как ходьбу, так и движения на животе. Это нельзя было сравнивать с привычным передвижением по-пластунски. Тут всё было сложнее. Лежа на животе, боец чуть вытягивал руки, держа автомат на кистях. Приподнимаясь на вытянутых руках и пальцах ног, усилиями стоп продвигал себя вперёд. Таким методом метр пространства преодолевался за шесть-восемь движений. Поднялись в горку и спустились, преодолев в общей сложности метров пятьдесят. Тело ныло и отказывалось подчиняться. Подоспевшее время обеда спасло ребят.
Приведя себя в порядок, отправились в столовую, а после инструкторы устроили час отдыха. Уснули все и сразу…
Класс теоретических занятий находился в том же здании, что и казарма, только вход был с другой стороны. Комплекс зданий — казармы, классов и столовой — разместился на небольшом возвышении. Если спуститься по тропинке вниз и влево, через ручей, то можно попасть на учебное поле, где располагался «батальон». Приблизительно в километре, у леса, виднелось ещё одно поле с большими цистернами для горючего. А ещё дальше — аэродром со стоящими вокруг взлётной полосы вертолётами и, видимо, макетами самолётов.