Газлайтер. Том 25 (СИ)

— Всё равно не успеют, — негромко замечаю.
Рядом Масаса хмыкает,
— Какие у тебя трусливые земляки, конунг.
Я пожимаю плечами, даже не пытаясь скрыть лёгкое равнодушие:
— Что есть, то есть.
В этот момент из теневого портала вываливается Ломтик.
Щенок тявкает отчаянно, потряхивает длинными ушами, задирает мордочку и тут же громко чихает.
Масаса настораживается.
  
— Что с этим маленьким зверем?
Настя, не раздумывая, бросается к Ломтику, приседает рядом, ласково начинает чесать пса за ухом.
— Бедненький… Что с тобой? — её голос мягкий, в глазах беспокойство.
Я хмурюсь, уже просканировав причину.
— У него аллергия на душнилу. Он разведывал округу и наткнулся на распыления.
Масаса моргает, осознавая.
— Выходит, конунг, что гиганта привели прямо к нам?
— Верно, леди. Кто-то разбрызгал раствор душнилы по направлению к боярскому лагерю.
Масаса холодно кивает, её взгляд становится ещё более жёстким.
— Значит, зверя подослали Дамар и Ауст. Гребаные дроу, не стоило мне их отпускать.
Я усмехаюсь. Всё же Масаса вряд ли бы справилась сразу с двумя лордами, несмотря на своё мастерство теневика. Впрочем, кто знает — может, у неё припасены ещё какие-то сюрпризы.
Киваю на пока далекого гуля.
— Не хочешь помочь разобраться с ним, леди?
Масас задумчиво поджимает пухлые губы и качает головой. В её голосе нет страха. Только чистый, холодный расчёт.
— В лобовую идти на такую махину — глупо.
— В лоб и не надо, — бросаю взгляд на Золотого Дракона, который, развернув крылья, лениво переминается с лапы на лапу, глядя на меня с подозрением. Животина почувствовала, что я что-то замышляю, хех. — Просто полетаем.
Масаса прищуривается, в её глазах мелькает лёгкое раздражение, смешанное с невольным любопытством.
— Конунг Данила, ты всегда устраиваешь какие-то сомнительные вещи.
— В этот раз вам будет интересно, леди. Обещаю.
С этими словами направляюсь к ближайшему грузовику, который застрял в ожидании своей очереди на узкой дороге. Резко ныряю внутрь кузова, перебирая ящики с припасами, пока не нахожу небольшой баллон с душнилой.
Хватаю его, выпрыгиваю обратно, легко приземляясь, и поднимаю трофей вверх:
— Золотой, давай лапы, будем тебя опрыскивать.
Дракон фыркает, вздымая клубы горячего пара из ноздрей.
— Опять эта трава? Она вонючая!
— Понимаю, Ломтику тоже не нравится. Но потерпишь немного.
Я быстро распыляю душнилу на лапы Дракона. Запах резкий, едкий, въедливый, но именно такой привлекает гулей.
Затем поворачиваюсь к Масасе и Насте, делая приглашающий жест:
— Прошу на драконью спину, дамы. Полетаем.
Настя без лишних вопросов взбирается на Дракона, легко устраиваясь на его широкой спине. Следом, немного потоптавшись, Масаса, подняв за подол мантию, забирается наверх. Ну и я следом сажусь.
Золотой Дракон мощно взмахивает крыльями, поднимая нас в воздух, и поток ветра взметает пыль с земли. Подол мантии Масасы вздымается от порыва, оголяя ее черные ноги.
— Ого, какие у нее выпуклые бедра! — поражается Настя. А я даже не обратил внимания.
Мы несемся вдоль колонны отступающих гвардейцев, скользя низко над грузовиками и прицепами с миномётами. Машины трясёт от порывов ветра, поднятого его крыльями, а солдаты пригибаются, напряжённо провожая нас взглядами.
Впереди, в самой голове колонны, боевые джипы бояр. В передней — Трубецкой, сразу за ним едут Лыков, Шереметьев и Хлестаков.
Мы приземляемся прямо перед машиной, загородив им дорогу. Золотой Дракон оскаливается, перегородив путь, его чешуя поблёскивает в свете фар, а я, удобно устроившись на чешу, наблюдаю, как бояре торопливо выскакивают наружу.
Трубецкой бросает взгляд на ухмыляющуюся морду дракона, затем переводит глаза на меня выше. Я думал, боярин сейчас начнется ругаться, а он выкрикнул просящим тоном:
— Данила Степанович! Если вы нас унесете на Драконе на Аномалии — будем век вам должны! Клянусь родом!
Удивлённо вскидываю брови. Блин, а я только что хотел сказать, что они не успеют на колесах уехать. Гуль дотопает быстрее, чем они доберутся до Аномалии. Но боярская душонка, как всегда, смекалистая. О своих людях не печётесь, зато про себя подумали. Да только мне плевать на самих бояр. А вот их гвардия мне как раз и нужна.
Я лишь хмыкаю на просьбу Трубецкого.
— У меня есть другое предложение, уважаемые бояре. Я спасаю ваши шкуры, увожу гуля прочь, а вы предоставляете мне ваши войска для командировки в Антарктику — причем в мое полное распоряжение.
Трубецкой с Лыковым переглядываются, потом тут же закивают.
— Да-да, конечно. Ты действительно можешь его увести?
В их глазах вспыхивает новая надежда. Неудивительно, ведь я им предлагаю не просто личное спасение, но ещё и сохранение гвардии.
— Да без проблем. Договорились? — уточняю я. — Скажите каждый!
— Договорились! — подтверждает Трубецкой.
— Договорились! — поддакивает Лыков.
Я перевожу взгляд на Шереметьева и Хлестакова, приподнимая бровь.
— А вы, господа? Радий Степанович? Георгий Георгиевич?
Хлестаков кивает быстрее всех.
— Да-да, конечно.
Шереметьев с запозданием, но соглашается.
Я ухмыляюсь, хлопая по чешуе под собой.
— Ну, всё. Слово не воробей, господа бояре.
Подчиняясь моей команде, Золотой Дракон взмывает вверх, оставляя колонну позади. Воздух рассекается под мощными взмахами крыльев, поток ветра сотрясает машины внизу, а мы устремляемся в сторону гиганта-гуля.
Масаса, крепко держась за чешую, бросает с насмешкой:
— Надеюсь, ваш Золотой Дракон достаточно проворный и не окажется у него в зубах.
Настя фыркает с обидой за животину:
— Не окажется. Даня уже такое проворачивал с этим же гулем.
Жена всё сказала. Мне остаётся лишь улыбнуться в подтверждение её слов и встретить удивлённый взгляд леди Организатора.
Мы камнем падаем вниз, пронесшись над мордой гиганта. Гуль замирает, обнюхивает воздух, а затем рычит и ускоряет шаги, следуя за запахом душнилы.
Как раз то, что нужно.
Я веду Дракона в сторону пропасти, таща за собой разъярённого гиганта, словно мы летающий аппетитный пирожок перед голодным зверем.
Уже вблизи обрыва коротко командую:
— Леди Масаса, а теперь накрой всё вокруг Тьмой. И не забудьте про пропасть.
Масаса кивает, и мгновенно густая Тьма разливается по окрестностям, поглощая весь свет. Пропасть исчезает, сливаясь с окружающим мраком.
Оглянувшись через плечо, командую Золотому:
— Подлети поближе к морде.
Дракон гудит, явно не в восторге от идеи, но повинуется. Его крылья глухо хлопают, когда он скользит вперёд, приближаясь к гигантской пасти гуля.
Гигант-гуль слеп в этой тьме, ничего не видит, но полностью полагается на обоняние. Когда Дракон резко дёргается в сторону, гуль машинально пытается схватить цель зубами, но промахивается, учуяв запах душнилы, и бросается вперёд. Прямо в пропасть. Огромная туша с оглушительным грохотом исчезает за краем, и спустя мгновение раздаётся громкий всплеск.
Я наклоняюсь через Дракона:
— Теперь убирай Тьму.
Магический мрак мгновенно рассеивается. Такова суть магических техник — их существование держится на силе мага. Прекращаешь подпитывать, и всё моментально возвращается на свои места.
Внизу виднеется гуль. Он не тонет — море достаёт ему лишь до середины туловища, но он явно в панике. Дёргается, рычит, пытаясь осознать, что произошло.
Боится воды? Или просто не привык к такой среде? А может, растерянно ищет, куда исчез тот самый вкусный Дракон?
Масаса протягивает:
— Надо же, еще живой.
Я пожимаю плечами.
— Что ж, главное сделано. Он выброшен прочь с глаз и уже не причинит вреда гвардейцам.
Убивать такого здоровяка было бы муторно и долго, а сейчас в этом нет смысла.
Я подаю команду Дракону возвращаться в лагерь.