Клим (СИ)

Он здесь...
Клим подхватил меня под ягодицы, и я тут же обвила ногами мужскую талию. Почувствовала покачивание и через несколько секунд поняла, что Клим вместе со мной опустился прямо на пол. Спиной подперев хлипкую кровать, вытянул ноги вперёд, усаживая меня на свои бёдра. Небрежно рванул ткань моей хлопковой сорочки, обнажая мою грудь. В тот же миг мои соски стянуло от прохлады и возбуждения. Его язык смочил уже тугие горошины, а затем провёл кривую дорожку до самого подбородка. Жадно и беззастенчиво толкаясь бёдрами вперёд, он прижимался ко мне, и руками задирал сорочку, оголяя мои ноги. Пальцами зацепил резинку трусов и забрался под тонкую ткань... я застонала ему в плечо. Тяжело дыша, приподнялась, позволяя ему углубиться, и зашипела, когда он оказался внутри. Глубже... скользя в меня и растягивая стенки...
— Блять... Кира... как я же скучал по тебе...
С трудом опомнившись, я подняла голову. Дыша через рот, помутневшим взглядом нашла его глаза. Прохрипела:
— Мы же не одни в доме...
Попыталась соскочить с его пальцев, но рука Клима настойчиво посадила меня обратно.
— Твоей бабки здесь нет, — улыбнулся, — Коля настойчиво попросил её о ночной прогулке по вашему посёлку...
Звучало как шутка. Но он не шутил. Нетерпение в его глазах было заразным. Проглотив его признание, я сглотнула ком, вставший в горле, и мои руки потянулись к его брюкам. Судорожно развязывая шнурок, я опустила пояс вместе с его бельём. Замерла, когда увеличившийся от возбуждения, и твёрдый член, поднялся над тканью... несмело обхватила у основания, и провела рукой вверх.
Клим зашипел, как и я... его пальцы снова пришли в движение. Ускоряясь, вместе с моей рукой. Плавные движения стали резче. Алчный взгляд удерживал на месте. Клим освободил свои пальцы и, приподняв мои бёдра, опустил меня на свой член. Одним резким движением вошёл в меня, заполняя до болезненного предела и заставляя меня хватать воздух раскрытыми губами.
Раскачивая меня, управляя, лаская губами ключицы и подбородок. Сминая ягодицы, а потом пересчитывая пальцами мои рёбра. Резче... быстрее. Собирая ладонями пот на моей спине...
— Я так сильно люблю тебя, Кира, — прикусил мою нижнюю губу, слегка оттягивая, — думал, что с ума сойду.
Ещё быстрее. Его слова мягкой дымкой оседали в сознании. Томились там и ждали момента окончательного принятия.
Не знаю даже... я хотела этого. И боялась. Ждала и приходила в ужас. Меня разрывало на части, и в тот же момент Клим стал тем самым клейким веществом, способным собрать воедино все части моей потрёпанной души.
...
Клим
— Это же ты звонил?
— Когда? — Я осторожно заправил за ухо выбившуюся прядь, и обвил рукой тонкую девичью талию.
Мы стояли напротив окна, наблюдая за тем, как предрассветные сумерки постепенно расползаются в тень, уступая место слегка порозовевшему небу.
— Позавчера. Вечером... не говори, что это не ты.
— Я, — прошелестел хрипловатым голосом ей в затылок.
— Почему молчал?
— Потому что не знал, что сказать. Просто слушал твой голос.
Я поправил одеяло, съехавшее по её плечу и прикоснулся губами к нежной коже за ушком. Я бы стоял так вечность. Я бы прошёл ещё раз через те пули, лишь бы она вот так прикасалась ко мне снова и снова. Лишь бы видеть в её кофейных глазах тепло... как сейчас.
Я боялся, что она прогонит меня. Пошлёт к чёрту, выпихивая за дверь. Но мне хватило того, что она просто позвала меня по имени. В тот вечер, когда я, наплевав на стойкость и херовую выдержку, взял в руки телефон и набрал номер, который оставил для неё.
Она всего лишь произнесла моё имя в трубку, и я понял, что никто меня не прогонит. Просто почувствовал это. Внутри... где-то под рёбрами, будто что-то ожило.
Я и в тот вечер мог бы к ней поехать, но Виктор притормозил моих коней и посоветовал как следует проспаться для начала. И всё обдумать.
Думал я, откровенно говоря, недолго.
Сутки... и я ехал по пыльной просёлочной дороге к ней. Коля пару раз предлагал услуги водителя, но я знал, что он будет ехать не спеша. А я спешил. Я очень спешил к ней.
 
Тихо притормозил возле одноэтажного домика со свежевыкрашенным забором. Попросил Николая взять на себя бабку, а сам, приголубив щенка, отправился на разведку.
Старуха едва не перебудила всю округу. Как не проснулась Кира, остаётся только догадываться.
Я опустился на табурет в тёмном углу комнаты и наблюдал за её беспокойным сном. Возможно, ей снился я. Почему-то я в этом был уверен. Вслушивался в её тихое посапывание. Лепет, словно у ребёнка. Возня под одеялом, будто она хотела выбраться из-под него...
Ей снился кошмар.
Я бы мог её разбудить, но скорее всего, только ещё больше напугал бы. Поэтому я просто ждал.
...
— Тётя Нюра будет против того, чтобы ты... меня забирал.
— А ты?
Она несколько секунд молчала. Смотрела на забор, покрашенный светло-зелёной краской, и кусала губу.
— Я не могу ничего обещать тебе, Клим, — уверенно произнесла, продолжая смотреть в одну точку, — твоя жизнь... она не всем подходит. Я боюсь, что она меня доломает.
— Я не позволю этому случиться, Кира.
Не стану лукавить: было больно. Словно пощёчина, влепленная на замёрзшую кожу.
— Это ведь не зависит от тебя. Я не маленькая, не такая уж глупая. Думаешь, я не знаю, как заканчивают... ваши подружки?
— Ты не будешь моей подружкой, Кира.
Заканчивают плохо все без исключения. Но я сберегу её. Я не позволю упасть с её головы ни одному волоску. Но есть ли смысл говорить об этом вслух?
— Кира, — склонился, целуя её в висок, — я прошу тебя дать мне шанс. Один. Последний. Право выбора за тобой.
— Шанс на что? — она не смотрела мне в глаза, и от этого становилось тошно.
— Быть тебе хорошим мужем...
Я действительно произнёс это?
Да. Я уже не единожды думал о том, что хочу эту маленькую и прекрасную женщину видеть в роли своей жены. Эгоистично? Возможно.
Ну же, Кира... скажи что-нибудь?
Затянувшееся молчание раздуло в моей глотке огромный ком. Нет, скорее, это была кость. Она врезалась в мягкие стенки, перекрывая дыхание.
— Тётя Нюра не одобрит, — всё-таки заговорила, пряча хитрую улыбку.
— Снова ты об этой старухе, Кира...
— Она мне почти как мать... или бабушка.
— А ты сама? Ты против?
— Не могу сказать, что я против, — несмело. Повернула ко мне голову, заставляя сердце гулко забиться в груди.
— Это хорошо, — большим пальцем я провёл по её сладким и влажным губам, — это хорошо, что ты не против. А со старухой я как-нибудь договорюсь...
Конец.