Клим (СИ)

Спустя минуту, его рука оказалась слишком близко к моему бедру. С каждой секундой ближе. Пока не замерла в миллиметре. А затем костяшки его пальцев прикоснулись к коже, вызывая мелкую дрожь и озноб.
— Не надо, — мой голос треснул. Мне казалось, что рот наполнился трухой и я вот-вот начну давиться словами.
Но ему было плевать.
— Мне очень нравится прикасаться к тебе, Кира. — Наплевал на мою просьбу и продолжил вырисовывать на моём бедре какие-то символы, — твоя кожа напоминает мне шёлк... или мягкий бархат... что мягче?
— Клим, я... — моя попытка сдвинуться закончилась провалом.
Разжав пальцы, Клим впился ими в мою ногу, и я жалобно пискнула, ощутив боль в этом месте.
— Расслабься, Кира, — он не сводил взгляда со своей руки, безжалостно сминающей мою кожу и напрягшиеся мышцы, — я не укушу...
Качнул головой и тихий смех заполнил звенящую тишину. Переполненная страхом, я не могла вымолвить ни слова. Только сиплое:
— Я буду кричать...
Это заставило его поднять голову и взглянуть мне в глаза. Перехватив мою руку, он силой разжал стиснутые в кулак пальцы и опустил мою ладонь на свою ширинку.
— Ради Бога. Так даже лучше.
  
Глава 21
 
Спустя несколько дней
Я могла бы полюбить это место. Я могла бы влюбиться в эту природу и всё то, что окружало это дом. Попади я сюда при других обстоятельствах, возможно, я бы даже позволила себе мечтать здесь жить. Уверена, что летом здесь так же восхитительно, как и зимой. Здесь сказочно. Если бы не одно но. Если бы это место не было моей тюрьмой.
Меня уже мало радовали белоснежные ковры, устилающие двор; сверкающие на солнце макушки деревьев, и даже наличие камина, как в пресловутом кино западного происхождения не вызывали у меня восторга.
Да. Именно. Я не была узницей, ограниченной стенами своей спальни. С барского плеча мне было позволено спускаться на кухню, посещать большую, и болезненно уютную гостиную, а также я удостоилась чести выходить на улицу. Конечно же, ни без сопровождения. Высокий и худощавый парень сопровождал меня повсюду, за исключением отведённой мне комнаты.
И всё же этот дом был моей личной тюрьмой. Та ночь стала лишь очередным подтверждением этого.
Flashback
Резко вдохнув раскалённый воздух, я дёрнулась. Попыталась оторвать свою руку от твердеющей выпуклости под тканью его брюк, но Клим лишь крепче прижал мою ладонь.
— Сделай мне приятно, Кира, — ухмыльнувшись, он слегка наклонил голову, напоминая мне в этот момент животное.
— Отпусти, — я снова содрогнулась, но мои порывы к бегству мало кого волновали.
Его вообще не волновало ничего, кроме собственного желания.
— Я не собираюсь этого делать! — запаниковав, я засеменила ногами, чтобы быть как можно дальше от него. Простыни под нами тут же смялись, и, пискнув, я ощутила твёрдые пальцы на своём лице.
— Не дёргайся. — Застыл как скала. Держал меня за щёки одной рукой, и больно сдавливал челюсти. Давил до тех пор, пока мой рот не открылся, а в глазах не заблестели крошечные слезинки. — Понятливая ты наша... что я должен сделать, чтобы ты стала шёлковой, Кира? М? Должно быть, это было ошибкой: не отдать тебя Быку?
Не в силах ничего ответить, я держалась за его запястье и продолжала смотреть в его глаза, наполненные... ничем. Пусто, как и всегда.
— Ты не шлюха, — усмешка слетела с полных губ, — я это уже понял. Но мы вполне можем исправить ситуацию. Будешь ли ты с гордостью нести это знамя? Так что... — Клим медленно ослаблял тиски на моих скулах и так же медленно приближал своё лицо, — выбирай: тихо смириться с должностью только моей шлюхи... или пластаться на грязных матрасах со всяким сбродом. Ведь клиенты у тебя будут самые разные, милая... всех мастей, так сказать.
Я с трудом переваривала его речь. Смысл сказанного дошёл до меня не сразу. Но когда его слова, наконец, просочились в мой мозг... я едва не разрыдалась. Я молча глотала свои слёзы, и мысленно четвертовала этого бездушного ублюдка.
 
— Кивни, если ты всё поняла, Кира. — Клим отпустил моё лицо, и его большие пальцы прошлись по моим щекам, стирая мокрые ручейки от выступивших слёз.
И я кивнула.
— Я поняла, — произнесла задушено, перед тем почувствовать окончательную свободу от его рук.
— Тогда сделай, что я сказал, — кивнул, указывая на свой выпирающий пах.
Мои руки дрожали, когда я потянулась к его брюкам. Не с первого раза расстегнув пуговицу, я двумя пальцами зацепила его молнию и потянула вниз. Клим приподнял бёдра и бросил на меня вопросительный взгляд.
Напряжение витало в разгорячённом воздухе. Моё дыхание почти отсутствовало. Взявшись за пояс, я потянула брюки вниз.
— Ты привыкнешь, — хриплый голос полоснул по щеке, и я стиснула зубы, чтобы не отвечать на его гадости.
Думала только о том, что настанет тот день, когда я вырвусь из этих лап. Я непременно освобожусь от этого кошмара. Пусть не сегодня. Завтра. Послезавтра. Через неделю. Иначе я убью себя. Я не смогу это терпеть изо дня в день...
Клима я не видела уже несколько дней. А хотелось бы не видеть его всю оставшуюся жизнь. Меня по сей день потряхивало от одной мысли о той ночи. Я бы многое отдала, чтобы вернуть тот день, когда мы повстречались. Если бы я знала, то не вышла бы на дорогу тогда. Я бы...
Я бы что?
Я пыталась убедить себя в том, что смогла бы дождаться другой автомобиль. Попроще. Тот, который наверняка не был бы связан с тем кошмаром, в который я попала.
Но чем больше я об этом думала, тем сильнее убеждалась, что всё бы повторилось снова. В ту ночь я была в таком отчаянии... я бы вновь и вновь повторяла одну и ту же ошибку.
Не проходило ни дня, чтобы я не думала о побеге. Я чувствовала, что мои силы крепнут, а корсет уже больше мешал, чем помогал мне. Мне становилось лучше.
Я не спускала глаз с охраны, которой стало на пару человек больше. Я наблюдала за каждым из них со своего балкона. Я уже знала точное время их появления, их пересменки и даже обеденные перерывы. Я впервые за всё время заметила здесь пару собак. Это был стаффордширский терьер и бультерьер. И лапочками их точно не назовёшь. Не могу сказать, что боялась собак, но я чётко понимала, что от этой парочки мне стоило держаться подальше. К сегодняшнему дню я знала, что выгул этих собак происходит дважды в день. Это даже не выгул, а просто отпирание вольера. Два маленьких монстра резвились, рассекая территорию двора ровно час. Утром с восьми до девяти. И вечером с шести до семи.
Я понимала, что времени у меня остаётся всё меньше. И я с прерванным дыханием ожидала возвращения хозяина этого логова. Я искала повод, чтобы меня вывезли из дома. Причина, которая заставит этих людей открыть ворота. Для меня.
Я лгала Елене о том, что меня мучают головные боли. Что мигрени становятся невыносимыми, и я с трудом отрываю голову от подушки. Я играла свою роль до тех пор, пока она не дала мне обещание связаться с Климом. Только с его разрешения она могла предпринять что-то, касаемо меня.
— Собирайся, — зайдя в мою комнату, женщина поставила на пороге ботики и повесила спинку стула пальто, — поедем в клинику.
— В клинику? — я постаралась сдержать ликование в голосе, и удивлённо посмотрела на Елену.
— Сделаем тебе рентген. Ну или то, что скажет врач. МРТ, РЭГ... что угодно. Клим Семёнович будет со дня на день. Сказал выяснить, что с тобой происходит и к его приезду принять меры. Лично я склоняюсь к тому, что у тебя обычный гайморит... это можно начать лечить и без обследований, но раз уж велено тебя проверить, значит проверим. — Моя сиделка опустилась на стул и, сложа руки на коленях, устремила задумчивый взгляд в сторону окна. — Хотя, стоило бы проверить тебя на “симулянтство”. — ехидно подчеркнула, переводя на меня взгляд.
Не став ей ничего отвечать, я робко пожала плечами и слезла с кровати. Достала свои вещи и, продолжая играть свою роль страдающей от мигреней, достала из шкафа необходимые вещи.