Науа-Ацтек. Книга вторая (СИ)

Но керосин это не всё, что можно получить из нефти.
Есть ещё бензин, который Ос не знал, куда применить, а также мазут.
Мазут, теоретически, можно применить для плавки металлов, как минимум, меди. Только нужна будет особая печь, без контакта руды с топливом. Технически, это реализовать можно, но требует времени и ресурсов. Так получилось, что у Освальда сейчас есть время и ресурсы.
Пока Платов и Кабрера будут давать определённый выход стали разного качества, Хуицилихуитл не будет лезть в их с Освальдом дела. Но если эксперименты пойдут в ущерб производству, то Эль Президенте обязательно вмешается и применит сначала словесное предупреждение, а затем и что-то посерьёзнее. Ос успел узнать Хуицилихуитла очень хорошо и прекрасно понимал, что на сталь крепко увязаны очень амбициозные планы правителя. И никто не может предсказать, какими будут последствия нарушения этих планов по недостаточно веским причинам.
Впрочем, у Оса есть свои руки, а также руки его сотрудников, поэтому какой-нибудь процесс он наладить сможет и сам. Но нужно было поговорить с Платовым касательно горнов.
— «Горн»? — переспросил кузнец Платов. — Да, пусть так будет называться. Могу и поставлю. Мне самому он нужен для переделки булатных заготовок. Ох и задачку твой господин мне поставил…
— Ладно, не буду отвлекать, — решил закончить разговор Освальд.
//Метцтитланский союз, г. Метцтитлан, 11 сентября 1522 года//
Для снижения теплопотерь и общего повышения эффективности, Освальд приказал построить печь из огнеупорного кирпича.
Поташ в Метцтитлане заготавливают уже давно, поэтому на складах ОсКорп были запасы кирпича, позволившие быстро реализовать затею.
Печь для прожига угля Ос поставил высокую, шесть метров, но с узкой шахтой, которая имела ширину полметра. Кирпичные опоры делали из обычного кирпича, так как высокого термического воздействия на них не ожидалось. Сама печь была, примерно, 3×3 метра, что вышло очень дорого по материалам и усилиям, но с перспективой многократной окупаемости в ближайшее время.
Ос посчитал, что разумным будет, предварительно, просушить уголь, поэтому поместил его в помещение с десятком костров из сухих поленьев и большими связками сухого хлопка. Крайне небезопасно, с пожарной точки зрения, но все возможные меры предосторожности Ос предпринял: сушильня была за городом, на пустыре, где, предварительно, уничтожили всю траву и кустарник, а за огнём круглосуточно следило пять человек.
Поэтому, к моменту готовности печи для прожига угля, сырье уже было готово.
Уголь плотно уложили в шахту, а затем специально обученный человек поместил в основание заранее разожжённый уголь. Когда стало ясно, что процесс пошёл, Освальд приказал заблокировать последний путь для кислорода.
И всё, оставалось только ждать.
Индикатором состояния угля служили многослойные окошки из мутного стекла, вмурованные в кладку. Если процесса горения на определённом этапе не будет, то значит, что они где-то облажались и надо извлекать бесценный опыт вместе с забракованной закладкой угля, после чего устранять огрехи.
Но Освальд считал, что продумал всё. Впрочем, время покажет…
//Сутки спустя, там же//
Сотрудники ОсКорп вскрыли основание печи и начали извлечение, теоретически, готовой продукции.
Прожжённый уголь, имеющий матовый оттенок, был представлен существенно меньшими кусками, нежели те, которые изначально закладывались.
Где-то до середины печи всё было нормально, а затем пошло что-то непригодное и трухлявое. Примечательно, что именно при прогорании верхних участков, печь тухла и приходилось, частично, разбирать её стенки, чтобы возобновить процесс. Бесовщина и мракобесие, конечно, но это был их первый раз.
— Остальное — брак, — констатировал Освальд. — Выгрести всё к чертям, а затем произвести новую закладку.
— Будет сделано, босс, — кивнул Ирепан. — Мы получили, что хотели?
— Да, — ответил ему Освальд. — Вроде бы. Грузите на телегу.
Сотрудники быстро перекидали продукцию печи в телегу, которую Освальд сразу же повёл к кузнечным мастерским.
 
— И чего это? — со скептицизмом посмотрел на новый уголь Давид.
— Есть свободная печь? — спросил Освальд.
— А, это тот уголь, про который ты говорил? — кузнец поморщился. — Все печи заняты, у нас полно работы.
— Ты возьми килограмм двадцать, — попросил его Освальд. — Температуру горения посмотри и вообще испытай.
— Ну… — Давид явно не горел желанием тратить время на бесполезные эксперименты. — Ладно. Посмотрю, что за уголь у тебя получился.
Пришлось везти телегу к Платову, который за это время поставил три горна, за которыми усердно вкалывали его сыновья и он сам.
Освальд, несколько раз видевший, как ведёт работу Платов, уже не сомневался, что обработка булата — это настоящее искусство.
За всё прошедшее время, Платов сделал всего две сабли, но Хуицилихуитл был доволен и таким результатом, ведь он прекрасно понимал, что это не медь и не бронза, даже не паршивое железо, выдаваемое Давидом в рекордных, по европейским меркам, объёмах.
Вообще, Давид гнал объёмы такого поганого металла потому, что у него была вполне конкретная задача — больше стали и железа. В Европе так никто не работает, более того, мастера сочли бы это за оскорбление своей профессии — гнать, по большей части, металл заведомо плохого качества.
Знаковым событием прошедших дней было то, что, в конце августа, прибыли берберы. Они привезли ещё триста человек, потенциально пригодных для использования в народном хозяйстве Метцтитлана.
Среди них было трое подмастерьев сельского кузнеца, сам сельский кузнец, квалификацией не превышающий навыков Давида, несколько землемеров, а также разного рода ткачи и иные ремесленники.
Ос заметил, что раньше берберские пираты привозили качественных специалистов, а сейчас, почти что, случайных людей.
Отправив Альваро переговорить с капитаном берберов, Освальд узнал в итоге, что специалистов сейчас в Европе берегут, так как их осталось очень мало. Эпидемия гриппа, которая, на обратном пути, зацепила самих берберов, убивает всех одинаково, а разного калибра специалистов в Европе всегда было немного и удар эпидемии по ним был гораздо ощутимее, чем по тем же крестьянам.
Никогда не следует забывать, что грипп — это не союзник. Грипп — это убийца, которому всё равно, кого убивать.
И берберы, высадившиеся на западе Испании, внезапно наткнулись на ожесточённое сопротивление вооружённых крестьян. Высаживались ведь берберы не наобум, а по наводке от разведчиков из уцелевших в Испании морисков, (2). И специалисты типа кузнецов, рудознатцев, мастеров-оружейников, обитающих в маленьких поселениях, отныне находятся под тщательной охраной, так как уже почти все в Европе знают, что берберы имеют свой интерес в их похищении.
Освальда, будь он на месте европейцев, ситуация бы напугала. Берберам больше не нужны красивые женщины, которые занимают полезное место на кораблях, но нужны опытные и рукастые мужики. Это тревожный звоночек.
Нет, кого-то они похитили вместе с семьёй, если удалось, но берберы не любят нести напрасные потери, поэтому склонны отступать при достаточном сопротивлении.
Капитан Альбуми, лидер берберских пиратов, с которыми имеет дело Панфило де Нарваэс, человек Освальда в Новой Испании, сообщил, что в ближайшие два года вновь в рейсы выходить не будет. Он потерял четверть команды и половину товара из-за гриппа, поэтому рейс не окупился. Ему нужно время, чтобы собрать новых людей, натаскать их на делах попроще, после чего он снова будет к услугам Освальда, а пока перерыв.
Пришлось отпустить Альбуми, выплатив ему положенный гонорар.
Вообще, Освальд, на его месте, прекратил бы деятельность после пары-тройки рейсов. Платили ведь берберам очень щедро. Настолько щедро, что капитан Альбуми стал очень обеспеченным человеком сразу после первого рейса, даже если учесть, что ему пришлось поделиться гонораром с командой.