Запретная для Севера (СИ)

Повернув в сторону столиков, я немного выдыхаю, потому что он не ведёт меня в то место, где мы останемся одни.
Сначала он представляет меня знакомым, друзьям, с которыми мы до этого не виделись, потом провожает к отцу, чтобы поздороваться. А я все это время думаю о том, зачем вообще это делаю, если сегодня сбегу с его братом. Внутри все клокочет, но я просто плыву по течению. Я не могу себе позволить сбежать прямо на его дне рождения, поэтому терплю и просто выполняю то, что он говорит. Даже если неправильность ситуации съедает меня изнутри.
  
Подойдя к маленькому столу в углу зала, на котором лежат разного вида закуски, мы останавливаемся и берем по шпажке с красной рыбой.
— А вот это… — Герман показывает в другую сторону зала, снова желая представить кого-то из знакомых, но, когда я оборачиваюсь, моё сердце останавливается.
Там стоит он…
Нервно проглатываю колючий ком и стараюсь не выдавать дрожь своих рук.
— Смотри, мой брат и тут выделился. Видишь, рядом с ним стоит мужчина? Это Огнеяр Архаров. Мой брат притащил на мой день рождения сына убийцы матери моей невесты.
Меня словно парализует. Выронив из рук закуску, я делаю пару шагов назад и опираюсь о стену. Слёзы тут же льют из глаз. Я не понимаю, что со мной происходит. Мысленно я кричу, разрываю воздух своим возмущением, я делаю что угодно, только не молчу!
Но в живую я лишь открываю рот и не могу ничего сказать.
Ладони Германа сжимаются на моих ладонях, и в этот момент Северин оборачивается и смотрит на меня.
Его взгляд темнеет, он делает шаг в мою сторону, но я отрицательно машу головой и одними губами произношу: «предатель».
— П-почему он с ним? — все так же смотрю на мужчину, проигнорировавшего мой отказ и стремительно приближающегося через весь зал к нам. — Почему он привел его сюда?!
— Так они друзья, Серафима. Я же говорил тебе. Ты не знаешь моего брата. Он гораздо страшнее, чем изначально мог показаться тебе я. Я скажу больше: именно Северин и скрывает сейчас Архарова-старшего.
— Почему его никто не остановит? — мой голос ломается, я вижу, как он приближается, как его по дороге останавливают люди, но он игнорирует их.
Я не хочу, чтобы он приближался.
— А ты не знала? — Перевожу заинтересованный, но стеклянный взгляд на Германа, ожидая новую порцию боли. Но совсем не ожидаю, что настолько… — Мой брат теперь единоличный глава Севера. Его так и называют теперь… Север. И не просто глава… Он теперь заправляет всеми преступными группировками, — Герман хмыкает. — Мафия.
— Что? — кажется, моё сердце падает на пол, а душу разрывает на части. Я ведь верила ему…
— Мой брат — глава мафии Севера, Серафима. Он залил землю Новосибирска кровью, чтобы получить власть. А теперь ещё и Архарова под себя взял.
И он хотел забрать меня…
Остается несколько шагов до момента, когда я уже ничего не смогу изменить. Вряд ли он сейчас спросит меня. Вряд ли даст объяснения. Он просто опозорит меня и ещё раз докажет, что всевластен.
Не позволю…
А поэтому делаю единственное, что может остановить его в этот момент.
Сделав шаг в сторону Германа, я поднимаюсь на носочки и целую его.
  
29
 
Щека Германа кажется колючей и неприятной. Но не это заставляет меня от нее отпрянуть. Резкий рывок, и меня отталкивает, словно волной цунами. Перед глазами картина Северина, держащего за грудки Германа.
— Что ты делаешь, черт тебя дери! — цедит мой жених, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто этого не видит. Все заняты своими разговорами, и никому дела нет, что происходит в нашем углу.
— Прекрати! — тут же вмешиваюсь, как только прихожу в себя.
Мужчина окидывает меня гневным взглядом, но мой не менее едкий. Я смотрю на него с вызовом, стискивая зубы.
— Что ты творишь, отпусти моего жениха! — глядя ему в глаза, подхожу к Герману и, позволяя ему себя обнять, прижимаюсь к нему ближе.
В глазах напротив беснуются демоны, он нехотя разжимает полы рубашки брата и недовольно цедит:
— Я с тобой поговорю ещё.
— Говори со мной, — закрывает меня своей спиной Герман, — зачем тебе общаться с моей невестой, брат, — на последнем слове он специально запинается и делает акцент.
— Действительно, — разъяренно цедит мужчина, не отрывая от меня взгляда. — Твоя невеста…
— Моя, — вскидывает голову Герман. Тяну его на себя и беру за локоть.
— Я ещё не видела отца. Пожалуйста, пойдём.
Провалиться бы мне сквозь землю от его взгляда, но моё сердце до сих пор не может смириться с тем, что он сделал… Оно кровоточит, обливается кровью. Человек, мыслями о котором я грезила все это время, был предателем, убийцей.
Прикусываю руку, чтобы не разреветься. Хорошо, что я тянусь сзади, и Герман не видит моего лица, иначе я не выдержала бы, выдала свое разбитое, раскрошенное состояние.
— Я видел его где-то здесь, — слышу на фоне голос, но пребываю в своих мыслях.
Мне нужен Захар. Мне срочно нужен Захар, кажется, что ещё немного, и я взорвусь!
— Тут очень душно, может, выйдем на улицу ненадолго?
— Ты в порядке? Выглядишь болезненно.
— Так и есть, мне дурно, я же говорила уже.
Герман кивает и провожает меня до выхода, по пути притягивая меня к себе.
— Что ты делаешь? — машинально отталкиваю его, но он не позволяет мне вырваться.
— Хватит, Серафима, сколько ты ещё будешь вести себя как маленький ребёнок. По-моему, мы нашли с тобой общий язык. Я мужчина, мне нужно внимание своей невесты.
— Я… знаешь, я давно хотела с тобой поговорить по поводу нашей свадьбы, — тараторю, пока он то и дело норовит наклониться для поцелуя.
— Слушаю, — вздыхает он, немного отстраняясь, но не отпуская моей талии.
Так и прижимает к входной двери ресторана.
— Я хочу учиться. Если мы поженимся, ни о какой учебе и речи быть не может. Если ты согласишься отсрочить свадьбу, я… обещаю, что постепенно привыкну к тебе. И… дам то, что… тебе нужно, — заикаясь и периодически останавливаясь от внутреннего противоречия того, что говорю, я мысленно умоляю его согласиться. Хочется предложить ему все, что он только хочет, только бы выиграть время и… сбежать. Одной.
Я больше не могу находиться в мире лжи и предательств. Я больше не могу жить так, словно мою маму не убили из-за власти, словно тот, из-за кого трепетало моё сердце, не предал меня, связавшись с убийцами, а потом и сам стал таким же…
— Ты вообще понимаешь, о чем просишь? — смеется Герман, отпуская меня и отходя на шаг. — Вообще головой ударилась? Шесть лет?
Когда он прекращает смеяться, резко подходит ко мне и хватает за скулы.
— В какую игру ты играешь?
— Прекрати! Не порть то, что я… что я начинаю к тебе чувствовать.
Хватка его пальцев ослабевает. Слежу за тем, как его передергивает от противоречивых чувств, как дрожит его губа… Жуткое зрелище.
— Ты… — начинает смеяться, словно ненормальный. — Ты влюбилась?
— Начинаю. Поэтому дай мне время. Если мы поженимся сейчас, будь уверен, я буду ненавидеть тебя каждый день, сидя дома без профессии и хобби. Да и зачем тебе безграмотная жена? Покажи клану, что ты настроен либерально. Позволив мне выучиться, ты лишь увеличишь свое влияние среди авторитетов.
Герман на минуту задумывается, а потом тянет меня за собой.
— Я все решил, Серафима. Я объявлю это всем!
— Господи, стой, — запутываясь в платье, я еле успеваю за ним, чуть ли не падая. Он точно ненормальный. Псих.
Затащив меня в зал, он подходит к сцене, где играет живая музыка.
Остановив пианиста, он громко хлопает в ладоши, привлекая к себе внимание и притягивая меня за талию.
  
— Хочу сделать объявление.
Не знаю, почему, но глазами ищу Северина, однако его нет.
Ушел… Внутри мне хочется, чтобы он страдал так же, как и я. Чтобы понял, что это значит — ощутить предательство. Но я оказываюсь слишком наивна. Чтобы сделать ему больно, одного отказа от него недостаточно…