За порогом жизни, или Человек живёт и в Мире Ином

— Мне пора уходить, малышка.
— Уже?.. Сразу сейчас?..
— Да.
Леонора заплакала и прильнула к Ютишу. Мне было больно расставаться с ними, и, коротко бросив:
— До встречи, Ютиш, я ещё приду к вам; не плачь, Леонора! — я перенёсся к своему дому.
  
ГЛАВА 10
 
Вернувшись домой и немного отдохнув, я принялся за уборку в доме. Кое-что переставил, некоторые вещи заменил на новые и с небывалым рвением принялся работать в саду. Когда обдумывал цветник для Ютиша, у меня зародилась идея относительно своего — и я воплотил ее в жизнь. Замысел удался, что вселило в меня небывалую радость.
Я всё более осваивался в новом состоянии, в которое вошёл после болезни. Мне казалось, что хватит сил и горы свернуть, если будет надо. Как-то, идя на рынок, возле одного небольшого дома я рассмотрел странное растение: вдоль живой изгороди тянулась дорожка разных цветов. Небольшие цветочки разного окраса образовывали радужное сияние. Я залюбовался и передумал идти на рынок, решив узнать у Николоса, что это за растение.
— Тебе нравятся цветы? — услышал я рядом с собой женский голос.
Оглянувшись, я увидел молодую женщину, она смотрела на меня весело. В её глазах читался задор.
— Да, мне очень понравился коврик из цветов вдоль живой изгороди. Ты не скажешь, что это за растение?
— Оно зовётся портулак.
— Как? — переспросил я, не запомнив чудное название.
— Портулак, — чётко произнесла женщина.
— Благодарю. Мне пора.
— Удачи в пути, — пожелала женщина мне вслед.
И вот я у Николоса.
— Николай, ты всегда словно гром средь ясного неба, — ворчал старец, — с первого дня твоего появления в моём доме, ты каждый раз преподносишь что-нибудь необычное.
Это он отчитывал меня в шутку, когда узнал, зачем я к нему пожаловал.
— Где же я тебе возьму портулак? — продолжал ворчать Николос. — У меня у самого он не растёт-то.
— Скажи хотя бы, где его можно достать?
— Где достать? У Николоса, старца. Знаешь такого?
— Знаю, но ты только что сказал, что у тебя портулак не растёт.
— Это не значит, что его у меня нет.
— Значит, всё-таки есть?
— Конечно, есть. Пусть черенки, но это уже что-то.
— Николос, а что я должен с ними делать?
— Идём со мной, всё увидишь сам.
Мы вышли в сад, выбрав солнечное местечко. Старец велел мне вскопать землю и сделать небольшую грядку. Пока я оформлял грядку, вернулся Николос. Он принёс черенки в небольшом деревянном ящичке и воду. Воткнув череночки в землю, слегка полил, засыпал сверху тонким слоем земли и снова полил.
— А теперь можно и домой идти.
— Николос, я то же самое мог проделать и дома у себя, если бы ты мне объяснил.
— Поживёшь у меня немного, пока появятся всходы, после дома всё рассадишь, где пожелаешь.
— Не понимаю тебя, к чему всё это?
— Черенки уже лежат давно, они могут плохо прорасти. Я же не могу тебе дать неизвестно что. Идём в дом, — увлёк меня за собою Николос. — Скажи, Николай, где ты хочешь рассадить портулак? — поинтересовался старец.
— Вдоль дорожек и живой изгороди в саду. Нечто подобное я видел совсем недавно. Вот меня и осенила идея — кое-что изменить и высадить это растение.
— С чего это ты вдруг ударился в цветоводство?
— Николос, ты же знаешь мою слабость к цветам. Так что же здесь непонятного?
— Да, я знаю, что ты любишь цветы и прекрасно за ними ухаживаешь. Но… как мне кажется, в тебе произошли какие-то перемены…
— Разве это плохо?
— Нет, наоборот хорошо. Ведь перемены к лучшему: у тебя появился интерес к жизни. Это прекрасно. Вот порадуется за тебя Био, когда вернётся!
— А Учителя ещё нет дома?
— Нет, он заходил ко мне ненадолго, спрашивал о тебе и сказал, что пробудет в пути более сорока обычных дней. Должно быть, тяжёлый ему достался ученик.
— А я так хотел его повидать…
— Не переживай. Он вернётся, и обо всём поговорите. Я думаю, тебе есть чем с ним поделиться.
— Да нет, ничего особенного не произошло. Просто после болезни я его почти не видел. Чего-то не хватает.
— Ты привык к нему. Он стал для тебя ближе чем Друг.
Несколько дней я провёл у Николоса, дожидаясь, пока портулак прорастёт и немного войдёт в силу, чтобы его можно было пересадить. Как и обычно я помогал Николосу работать в саду, а в свободные часы наблюдал за работой пчёл, сидя возле улика. Меня завораживали эти труженицы-насекомые, а их монотонное жужжание действовало на меня успокаивающе. Либо читал и размышлял, а то и просто бродил по саду.
И вот мои растеньица достаточно окрепли. Мы с Николосом аккуратно уложили их в дорожную суму и, сказав друг другу: «До встречи!», я вернулся домой.
Вернувшись домой, я вновь принялся за работу в саду. Перекладывал вымощенные гладкими небольшими плоскими камнями дорожки, вскапывал землю, ровнял и рассаживал портулак. Растений оказалось более чем достаточно, и я решил оставшиеся высадить вдоль дороги за домом, подумав: «Пусть и другие любуются красотой живого коврика».
Пока приживались растеньица, я ещё много переделал в саду. Обновил арыки, вокруг небольшого фонтана перед окнами гостиной, высадил лилии, оставив свободной лишь небольшую часть не засаженной. Здесь, стаскивая камни с реки, я выложил некое подобие грота в скале и обсадил грот вьющимися розами. Когда всё примется и зацветёт — должно быть красиво!
Вот так в работе проходили дни. Портулак хорошо разросся и уже набирал цвет. Я обдумывал, всё ли сделал, что хотел или, может, ещё что-нибудь изменить? Мой сад, конечно, не сравним с садом Николоса. У меня он маленький, но ухоженный и переходящий в парк со стороны соседней улицы. Это создавало впечатление большого массива зелени, хотя мои владения были невелики.
Я сидел в беседке, обвитой диким виноградом, и вслушивался в шелест листвы, перекликающейся с гомоном птиц и журчанием воды в фонтане, когда мне показалось, что в дом кто-то вошёл. Я быстро направился к дому, навстречу мне шёл Учитель. Он был явно чем-то смущён.
— Ба! Николай! Ты ли это? И всё, что я вижу, — он жестом указал на цветник и дорожки в сиянии маленьких звёздочек портулака, — не снится ли мне?
— Нет, Учитель, не снится. Это я, Николай.
Он подошёл ко мне и обнял.
— Я рад за тебя, Николай, искренне рад, что ты полностью оправился от болезни.
— Что было, то прошло и, можно сказать, забыто.
— Это хорошо, в тебе чувствуется бодрость и стремление к жизни. Чего ещё желать? Знаешь, Николай, а я пришёл за тобой.
— За мной? — удивился я.
— Да, за тобой. Помнишь, я как-то давно уже обещал побывать с тобой в Долине Перехода и у Озера Забвения. Так вот, если ты всё ещё желаешь побывать там, то собирайся. Мы должны сразу идти. У меня немного времени, вот я и заглянул к тебе, помня своё обещание.
— Конечно, хочу! — воскликнул я. — Только подожди меня немного, Учитель, я переоденусь и, может быть взять с собой что-нибудь съестного?
— Хорошая идея. Только поторопись. Время не ждёт, пора в дорогу.
Через несколько мгновений я шагал с Учителем к окраине города, переодетый в дорожный костюм и с сумой для пищи. Пока мы шли, Учитель кое-что успел мне объяснить.
— Николай, в Долину Перехода мы пойдём не сразу, есть ещё кое-какие дела. Ты знаешь, что у меня новый ученик?
— Да, знаю.
— Так вот, сейчас он ждёт нас. Но я должен кое о чём тебя предупредить. Он только что прошёл испытания в пути сорока дней. Сейчас ему предстоит ещё одно испытание, а потом мы пойдём к Озеру Забвения. Мой ученик, его зовут Шарль, не знает, что сразу будет возвращён на Землю. Поэтому ты должен постоянно следить за собой и ни словом не обмолвиться о том, что знаешь, даже если он будет расспрашивать или жаловаться. В общем, будь с ним по возможности холодным и меньше разговаривай…
— Хорошо, Учитель…
— Пойми, что взяв тебя с собой, я несу ответственность двойную: за Шарля и за тебя.