За порогом жизни, или Человек живёт и в Мире Ином

Однажды у нас возник спор относительно еды. Вот из-за чего всё началось: Ютиш приготовил салат из корений спаржи, заправленной корицей, а Леонора отказалась его кушать.
— Дедушка, ну зачем ты положил в салат корицу? — спросила она, отодвигая от себя блюдечко.
— Корица — хорошая приправа к этому салату.
— Но она имеет неприятный запах…
— Леонора, оставь капризы! — слегка повысил на неё голос Ютиш.
— Но дедушка, я не люблю корицу…, - жалобно проговорила девочка, готовая вот-вот расплакаться.
— Хорошо, не хочешь — не ешь. Иди, там в блюде есть ещё не заправленный ничем салат. Возьми и делай с ним всё, что захочешь, — строго приказал малышке Ютиш.
Леонора со счастливым личиком соскользнула с табурета и почти бегом направилась в маленькую боковую комнату, которая служила чем-то вроде кухни, где готовилась еда. Через несколько мгновений она появилась с блюдцем в руках и торжественно прошествовала к столу. Ютиш укоризненно посмотрел на неё и шумно втянул в себя воздух.
— А тмин и чесночные семена вкуснее? — спросил он девочку.
— На вот, отведай, дедушка, — не растерялась малышка и протянула блюдечко с салатом Ютишу.
— Нет, не хочу. Ешь сама, — Ютиш отклонил протянутое угощение и повернулся, чтобы добавить себе ещё салата с корицей.
В этот момент Леонора наклонилась ко мне и заговорщически шепнула:
— Он не любит запах чеснока, поэтому считает вредным. Хочешь попробовать?
— Ох, девчонка, ты сообщников себе ищешь? — услышав последнюю реплику, нарочито сказанную громко, парировал Ютиш.
Леонора смотрела с интересом на меня.
— Давай попробую.
Леонора часть салата со своего блюдечка отложила мне и снова полушёпотом:
— Он только вид делает, что сердится. Я его знаю.
— О чём это вы переговариваетесь? — спросил Ютиш.
— Я говорю, что вкусней, а ты мне не веришь, — быстро отреагировала Леонора.
Я усмехнулся: Леонора подшучивала над дедом. Салат, заправленный Леонорой, имел своеобразный вкус и был вкусен, как и салат с корицей. Мне понравились оба блюда. Ютиш наблюдал за мной и ждал моей оценки.
— Знаешь, Леонора, — я специально обратился к ней, а не к Ютишу, — салаты и тот и другой — оба вкусны. Каждый имеет свой привкус.
— Значит тебе понравилось?! Я же говорила тебе, дедушка! А ты мне не веришь… — торжествовала своей маленькой победой Леонора.
— Так вот как! Вы сговорились!
— Вовсе нет, тебе показалось, — ответил я Ютишу.
— Знаю-знаю я вас, а о чём шептались? Я же видел, — Ютиш шутил, чтобы порадовать малышку.
— А вот и нет, не сговорились! Николай сам всё так решил, — не унималась девчушка.
Пока мы перепирались, всё было съедено и выпито. Ютиш подвёл итог:
— Леонора, девочка моя, убери со стола, а мы с Николаем в саду потолкуем.
— Хорошо, дедушка, я всё сделаю.
Девчушка стала убирать со стола, а мы с Ютишем вышли в сад.
— Знаешь, Николай, спаржа с корицей — это изысканный вариант салата. Другие добавки ни к чему, они только убивают весь вкус.
— Ну почему же, Ютиш? У каждого свой вкус. И каждый волен в выборе еды…
— Да это так, но мне кажется, что искажать классические блюда ни к чему.
— Ютиш, это не искажение, а лишь различные варианты одного блюда. Вот и всё. Спаржа с корицей останется спаржей с корицей. От того, что будут использоваться другие специи, вкус салата из спаржи с корицей не изменится.
— Николай, как ты не понимаешь, что изысканность во всём, даже в еде, прививается с детства.
— Ты имеешь в виду Леонору? Разве она не знает принятых норм порядка?
— В том-то и дело, я пытаюсь привить ей хорошие манеры…
— Вкушение спаржи ты считаешь одной из хороших манер? — удивился я.
— А почему нет? Ведь это изысканный вариант блюда! — в свою очередь, недоумевал Ютиш.
— Ютиш, пойми, что если человек разборчив в еде, в одежде — это хорошо. Нельзя уподобляться животному. Хотя и животное не станет есть что попало.
— Смотря где и какое? — С иронией сказал Ютиш.
— Но речь сейчас не об этом. Я о воспитании Леоноры. Совсем необязательно навязывать ей свои взгляды на жизнь. Куда лучше было бы высказывать различные точки зрения, приводить различные примеры, давая тем самым ей возможность выбора.
— Ты действительно так считаешь? — внимательно глядя на меня, спросил Ютиш.
— Так оно и есть. Ребёнок должен формироваться как личность с детства. Надо расширять его кругозор, а там уж он пусть сам решает, что ему более предпочтительно.
— А если будет проявляться склонность к пороку? Тогда как быть?
— Ютиш, с этим надо бороться. Но по этому поводу не дашь строгих правил и указаний. Их просто нет…
— Тогда как же быть?
— Для каждого случая и для каждого ребёнка должен быть исключительно индивидуальный подход.
— Вот оно что! Я совсем оказывается ничего не смыслю в воспитании детей? Николай, а у тебя откуда такие познания? Ты воспитывал детей? Сколько их у тебя было?
— Ни одного, Ютиш…
— Как так?
— Я не успел обзавестись детьми. Слишком рано ушёл в мир иной.
— Я не хотел причинять тебе боль. Не огорчайся. Я больше не коснусь этой темы.
— Отчего же? Если есть проблемы, я рад помочь. А что касается меня, то есть боль и хуже, но…
— Не надо вспоминать о плохом. Лучше жить с надеждой на хорошее в будущем. Очень важно не потерять Веру и Надежду, в чём бы они не проявлялись.
— Хорошо бы иметь и третье — Любовь!
— Любовь?! — воскликнул Ютиш.
— Да, прекрасно если есть и Надежда, и Вера, и Любовь…
— А у тебя их нет? — спросил Ютиш и тут же продолжил: — Хотя глупо задавать такой вопрос, и всё же… Николай, почему ты один?
— Я не был женат…
— Это не главное, разве ты никого не любил?
— Любил и люблю…
— Ты здесь, а она ещё на Земле?
— Нет, она на много раньше пришла сюда.
— Значит что-то произошло?
— Я не знаю.
— Совсем ничего не знаешь о ней?
— Вот именно. Ничего. Я пытался её найти, но всё тщетно. Я чуть было не погиб сам, но её не смог найти, — впервые за много времени я относительно спокойно говорил о Тамаре, о своих неудачах в её поисках, во мне явно произошли перемены.
— Странно… Ты ведь можешь свободно передвигаться и не только пешим!?
— Да, но мои поиски не принесли мне никаких результатов.
— Значит здесь во всём повинна она сама, — как бы просто вслух высказался Ютиш.
— Как это повинна она? — не понял его я.
— Очень просто. По какой-то причине она не хочет тебя видеть, вот и ограждает себя некой стеной, сквозь которую ты не можешь пройти. Сталкиваясь с выставленным для тебя заслоном, ты попадаешь куда попало. Не делай этого более, Николай, мой тебе в этом совет. Подобные препятствия опасны.
— Я научен горьким опытом, и давно отказался от её поисков.
— Разумное решение.
— Ютиш, а ты встретишься со своей женой?
— Я не знаю этого, Николай. Подобное от меня сокрыто. Я даже не знаю, что будет со мной по истечении определённого в изгнании срока.
— Извини, что спросил об этом.
— Ничего! — бодро ответил Ютиш, — откровенность за откровенность. Но и носы нечего вешать. Не надо унывать! Идём лучше выпьем чего-нибудь освежающего, да и отдыхать пора.
Пока мы спорили о еде, о воспитании детей, делились сокровенным, незаметно подкрались сумерки. Потянуло прохладой из долины. И мы решили вернуться в дом. Ютиш подошёл к Леоноре, поправил одеяло, сползающее на пол, и, глянув на меня, сказал:
— И нам пора отходить ко сну.
Между разговорами мы работали в саду. Ютиш содержал свой сад в идеальном порядке. Но были и недочёты.
— Ютиш, почему ты на одной клумбе высадил розы и гвоздики?
— Очень неплохой замысел, только вот гвоздики почему-то чахнут. А так алые розы в окружении белых гвоздик — прекрасно смотрятся.
— Ютиш, ты не достигнешь замысла, хоть идея и хорошая.
— Почему?