Птица в клетке (СИ)

— Спасибо, что составила мне компанию, — мягко проговорил Хиаши и плавным движением поднялся. — Пойдем, Неджи.
— Да, Хиаши-сама, — только и ответил он.
Отсюда путь до Хиаши был несколько короче, нежели от тренировочной площадки Неджи до дома Таджиши, но дорога заняла чуточку больше времени. Шли медленно, неспешно и молча. Хиаши вел племянника не в один из своих кабинетов внутри поместья, а сразу во внутренний дворик с небольшим прудиком и декоративными деревьями. В последний раз он тут был почти десять лет назад, в день когда посол из Кумогакуре пытался похитить Хинату, и потом убили его отца… Тогда Неджи впервые встретился с противником, которому он ничего не мог сделать, тогда он был беспомощным четырехлетним мальчишкой. А хватило бы его сил на достойный бой и победу сейчас? Ведь тогда Хиаши разделался с ним практически с такой же лёгкостью, как Асума с мечником-командиром из Отогакуре. Неджи углубился в размышления и не заметил, что Хиаши уселся на лавочку и ожидающе начал смотреть на племянника.
— Над чем задумался? — его голос вывел Неджи из размышлений.
— Мой отец был жив, когда я в последний раз был здесь, — прямо ответил генин и сел на лавочку рядом, стараясь не пересечься взглядами с Хиаши. И почему они пришли именно сюда? Погода стояла крайне паршивая, тучи затянули все небо и дождь мог пойти в любой момент, ладно тренировки — увлеченный процессом особо и не замечал погоды, а подобные беседы сами по себе не приятны, а под дождем тем более.
— Ты не спешил приходить, хотя знал, что я тебя ищу, — Хиаши прервал появившуюся тишину.
— Вы не сказали, когда я должен был прийти, а приходить во время собрания старейшин клана — не очень здорово, — ответил Неджи. Хиаши же просто смотрел и молчал, а в голове у генина в этот момент роилось множество мыслей. Пустой осуждающий взгляд, так схожий с отцовским, испытывал Неджи.
— Почему ты ослушался моего приказа? — как ни в чем не бывало продолжил Хиаши, видимо, сразу начав с наиболее важной темы, отбросив светские беседы. Не того полёта Неджи птица.
— У меня был другой приказ, — это если действие по обстоятельствам можно было назвать приказом.
— Ширануи Генма — токубецу-джонин Конохагакуре, а я, помимо всего прочего, являюсь полноправным и действующим джонином нашего селения. Насколько я помню, при приказах, противоречащих один другому, предпочтительно выполнять от шиноби наиболее высокого звания. И я не напоминаю, что я глава твоего клана, а приказы главы должны выполняться беспрекословно, — Хиаши отчитывал Неджи словно маленького ребёнка, спокойным и размеренным тоном проходя по тому, что генин и без того знал и понимал. Оттого было ещё обиднее, но чувствовать себя виноватым Неджи внутренне не желал, потому решил прицепиться к словам дяди и постараться развести его на хоть какие-то эмоции, ибо агрессия и злость воспринимались бы для Неджи куда легче, нежели подобное спокойствие.
— Глава клана, что ограничивает в развитии собственных членов, — но желанной реакции не было.
— Но несмотря на это, представители как главной ветви, так и побочной, готовы отдать жизни ради спасения один одного.
— Ага, на вашем примере заметно, — сказал Неджи и с силой стиснул зубы, ожидая терзающей холодной боли от активации печати, но её не последовало. Именно он вообще ни разу не активировал её на Неджи, да и вообще на ком-либо из представителей побочной ветви тоже. Единственным разом - было применение на Хизаши.
— Всё же, ты ещё не готов, — как-то даже раздосадованно выдохнул Хиаши, словно он ожидал от Неджи чего-то большего.
— К чему? К званию чунина? — чуть сильней вспылил Неджи.
— Нет, к нему-то ты хоть и с лёгкой натяжкой, но соответствующей, исключительно за счет выдающейся для своего возраста силы, но не всё вращается вокруг чунинского жилета, — а затем он решил перевести тему. — О чем разговаривали со старейшиной?
— Об истории клана, — безынициативно ответил генин. Уж что-что, а ещё раз выслушивать о необходимости печати на членов собственного клана он не желал.
 
— Ладно, Неджи, я знаю, что ты занятой парень, — хоть лицо и оставалось каменным, в голосе генин сумел различить лёгкую иронию. — Так что не буду тебя отвлекать.
— Всё? — удивился Неджи. — Я могу идти?
— Да, можешь идти. Я вижу, что ты уже сделал определённые выводы, так что и говорить больше незачем.
— До свидания, Хиаши-сама, — попрощался Неджи, ещё не веря в такое завершение разговора.
Выйдя из сада, генин задумался: разговор с дядей вышел странным и подпортил и так не самое благоприятное настроение. Неджи нужно было проветриться, но, всё же, не тренировками. Его не покидало чувство, что если он продолжит прерванную разминку, то его все равно кто-то да потревожит. А это было едва ли не единственное, что могло потягаться в раздражении с выговорами Хиаши. Медитации тоже значительного толка не дадут, ибо большая часть усилий уйдет на достижение равновесия и успокоения, а не на погружения внутрь себя и попыток прочувствовать ту самую чуждую ауру из Леса Смерти, что была так схожа тёмной аурой Учихи, связанной с татуировками. Потому оставалось лишь одно: проветриваться прогулкой. Заодно можно было бы навестить квартал Нара и обсудить прошедший бой с Шикамару, если его пустят, да и Васимару не помешало бы всё же разыскать, а там уже можно будет и к Гаю, Ли и Тентен заскочить. Верно подметил дядя — у него, как всегда, дел было невповорот, но всё можно было успеть. Ещё и обеда как такового не было, только позднее утро, из-за скверной погоды ощущавшееся как вечер.
В первую очередь он решил идти к Шикамару: Неджи хотя бы знал, где его искать. Несмотря на то, что с Васимару они учились на одном курсе, Хьюга так и не удосужился разузнать о домашних адресах однокурсников (зачем они ему были нужны?), кроме адресов Ли и Тентен, да и их адреса он узнал только после того, как их распределили в одну команду. Гай мог находиться не дома, а навестить сокомандников он мог в любой момент.
Но Неджи повезло. Путь к Шикамару лежал мимо одной из кузниц Конохи, а рядом с ней Хьюга заприметил одну блестящую, несмотря на отсутствие солнца, крайне знакомую лысину. Васимару увлеченно что-то обсуждал с кузнецом, рассматривающим поломанную катану. По опустившимся плечам и сморщившемуся лицу лысого генина можно было понять, что вердикт кузнеца был не утешительным.
— Привет, Васимару, — подошёл поближе Неджи, как кузнец развернулся, оставив меч на прилавке. Шиноби продолжил стоять там, где стоял, ничего не замечая. — Чего такой кислый?
— Перековка… — в лёгкой прострации проговорил Васимару, а потом опомнился. — А, это ты, Неджи. Привет. Катану нужно будет перековать.
— Ну так в чем проблема? — небрежно бросил Хьюга.
— В чем проблема? — обиженно переспросил лысый. — Клинок — это душа мечника, это продолжение его руки. А моя катана — это ещё и подарок наставника. И я её сломал.
— Оружие — инструмент, и это нормально, что он приходит в негодность, — начал Неджи, но решил не продолжать, глядя на изменившегося в лице и, наверняка, готового начать читать проповедь о пути мечника Васимару, а перевёл тему: — Может занять денег? — и кивнул на катану. Всё же в какой-то степени была и его промашка.
— Не в деньгах проблема, — нахмурился Васимару. — Кузнец сможет приступить к работе над клинком только на следующей неделе, а мне придётся ждать. И это, спасибо, — напоследок сказал лысый. Неджи лишь выгнул бровь в немом вопросе. — Без тебя бы мы не справились.
— Без меня вы бы не попали в такую жопу, — отмахнулся Хьюга. Васимару хотел что-то возразить, но Неджи не дал. — Ну, рад был увидеть.
— Взаимно, Неджи, — Васимару, словно замешкавшись, посмотрел в глаза Хьюги.
Неджи, не желая держать паузу, с полуулыбкой подметил:
— Надеюсь, что если мы проведем спарринг, то ты покажешь что-то большее, чем показал год назад.
— Да иди ты, — Васимару тоже оскалился. Разговор исчерпал сам себя, на том они и попрощались.