Случайная жена генерала драконов
– А он когда-нибудь бывает доволен? – пожимаю я плечами.
Эрни усмехается, но тут же спохватывается и снова становится серьезным.
– Ты не понимаешь, с кем связалась.
– О, я прекрасно понимаю. Но знаешь, нам с Ранией и детьми нужно выжить.
Эрни бросает долгий взгляд на дом.
– Я тебя уговаривал, ты не пошла, – вдруг говорит он.
– Да, ты даже угрожал, – серьезно киваю я. – А я пела песни.
Эрни усмехается, смотрит на меня потеплевшим взглядом, а потом встряхивает головой, словно сбрасывая наваждение. Разворачивается на месте и уходит, не сказав ни слова.
Я же возвращаюсь в дом. Рания уже вытащила сотканный из лоскутов коврик и расстелила его на кухонном полу для детей.
Мари лежит на животике ровно посередине и с любопытством разглядывает яркие квадратики. Берт стучит деревянными кубиками, сидя рядом. Рания же уже принялась за чистку картошки на кухне.
– Вон там в углу корыто. Можешь застирать платье.
– Ага, спасибо! Я переоденусь в спальне?
– Конечно!
Я быстро снимаю с себя голубое поношенное платье с мокрым следом и с удивлением вижу родное белье из моего мира. Я в этом черном комплекте на квест и пошла.
Так-так-так, получается, меня кто-то переодел, но не до конца – белье не трогал. Спасибо, мил человек, и на том.
Может, это та самая воровка, что так на меня похожа?
Я надеваю сорочку поверх нижнего белья. Замачиваю платье, беру на краю корыта кусок темно-коричневого мыла и как следует замыливаю пятно. Сама же думаю о том, почему сюда попала и как заработать золотые.
В это время Мари увлеченно наблюдает, как Берт играет с кубиками, и тут…
– Лидия! – Тимрат появляется на пороге и замирает, увидев всю эту картину.
Глава 18
Тимрат стоит в дверях, загораживая собой уличный свет. Его черные доспехи блестят, словно чешуя, а взгляд подобен острию кинжала. Он медленно оглядывает комнату – Ранию у печи, меня в сорочке у корыта, детей на полу.
И снова меня.
– Что это? – Его голос звучит так громко, что Берт вздрагивает и начинает хныкать.
Рания тут же бросается к сыну, а я – к уже готовой расплакаться Мари.
– Генерал, не пугайте детей!
Прижимаю малышку к себе, глажу по спинке, а Тимрат словно зависает, глядя на меня. А потом несколько раз моргает и строго хмурится.
– Что это такое? – повторяет он.
Я оглядываюсь, не понимая, что ему не так.
– Это жизнь, генерал. – Я пожимаю плечами.
– Почему ты голая? – рычит вдруг он.
– Я не голая! Воротник по самое горло, длина до пят. Рукава только закатала, чтобы постирать нормально.
– Почему ты стираешь?
– А потому, что ваша дочка меня описала, генерал. У меня всего одно платье, а сорочка, которая вас так возмутила, и вовсе одолжена.
Рания со смущенным «ой» прижимает к себе Берта и убегает в комнату. Похоже, так легко тут нижнее белье не обсуждают, я могла бы и догадаться. С другой стороны, что мне еще делать? С притворным криком убегать прятаться? Ну уж нет.
Тимрат смотрит на меня с осуждением и чем-то, что я никак не могу распознать.
– Что задумала, Лидия? Думаешь второй раз меня соблазнить и еще что-нибудь украсть?
Я показательно оглядываюсь:
– Генерал, вообще-то, это вы сюда пришли.
– Эрни бредит. Сказал, что ты задумала тут остаться.
– Верно передал. Мы с Ранией нужны друг другу, чтобы выжить самим и сохранить жизнь детям. Если, конечно, вы не хотите спасти ситуацию. – Я делаю эффектную паузу и жду, сработает или нет.
Тимрат суживает глаза.
– Да? И как же? – Со мной говорит один скепсис.
– У Рании огненная лихорадка из-за того, что она не может купить Берту змея-побратима.
– А ты тут при чем?
Вот же! Ла-а-адно.
Я набираю небольшой тазик воды и протягиваю Тимрату:
– Помойте руки.
Он с каменным выражением лица моет. Вот и отлично!
– Подержите-ка, генерал. Мне нужно кое-что сделать. Знаете ли, языком чесать могу только за работой. – С этими словами я отдаю ему Мари.
Он держит девочку на вытянутых руках с таким видом, словно она сейчас может взорваться сотней неожиданностей. Ну ничего, он отец, пусть привыкает. По нему видно, что только оружие в руках привык держать. А раз детей делать научился – пусть и держать учится.
Я же встаю за корыто и продолжаю стирку своего платья, болтая:
– Вот вы спрашиваете, при чем тут я. А я вам скажу: что я, что Рания – в безвыходном положении. Ей весь воздух перекрывает свекровушка с клятвой, а мне – схожесть с воровкой. В итоге страдаем и мы, и дети.
Краем глаза подмечаю, что Мари агукает с Тимратом, а он очень старается слушать меня, но отвлекается на нее. И вид у него такой, словно он в величайшем в мире ступоре.
Я продолжаю замыливать пятно и болтать:
– Вот вы можете спокойно узнать, что Рания мучается от дикой боли, но не в состоянии купить сыну змея, а я не могу. И Мари без молока оставить не могу. Будем мы здесь вместе стараться выжить.
Тимрат переводит взгляд с Мари на меня:
– Я предоставил тебе крышу, еду и воду. Не тебе жаловаться.
– Пять золотых я верну. Если сможете подождать, то после того, как накопим на змея для Берта. – Я поднимаю мокрое платье над корытом и выжимаю. – Может, вы продадите нам одного из тех змеев в амфитеатре в долг?
Мари начинает капризничать и тянуть ручки к генералу.
– Я грязный, – строго говорит он Мари, сведя брови вместе.
Она все равно хнычет.
– Забери ребенка, – приказывает Тимрат, а я оглядываюсь по сторонам, нахожу сложенное чистое полотенце и подхожу к генералу.
Перекидываю через его грудь и плечо полотенце и говорю:
– Можете прижимать. Я еще не достирала.
– Но…
Мари начинает плакать, и он прижимает ее к себе. Малышка тут же замолкает и начинает агукать. Тимрат, кажется, совершенно выбит из колеи.
– Рания может принять предложение Эрни. Женщина должна быть либо под защитой рода, либо под защитой мужчины.
– А тут ни то ни другое не выходит. Не хочет она магическую клятву нарушать. Работу нигде не найдет.
Я выжимаю платье, и стоит мне только положить его на край корыта, как Тимрат впихивает мне в руки Мари.
– Работу я ей дам, если за Эрни выйдет. – Взгляд Тимрата падает мне ниже лица, он с шумом втягивает воздух и резко разворачивается.
На выходе говорит:
– Жду ее ответ завтра до обеда. И тебя в высохшем платье в доме. Тебе никто уходить не разрешал.
Дверь хлопает. Рания высовывается из спальни. Судя по лицу, она слышала каждое слово.
– Что скажешь? – спрашиваю я.
Глава 19
– И остаться на всю жизнь с меткой нарушителя клятвы на руке? – Рания качает головой. – Нет потом с ней будущего.
– Но генерал обещал тебе работу!
– Сейчас обещал и дал, потом что-то случится – и забрал. – Рания садится на табурет с Бертом на руках. – Еще два года назад я была самой счастливой женщиной на свете, но жизнь доказала, что может перевернуть все в один миг. Сейчас Эрни меня любит, а генерал в почете. Но никто не вечен, а должность может занять другой. А вот метка будет на моей коже до самой смерти. Понимаешь?
– Понимаю. Риск есть. Но сколько тебе еще хранить траур?
– Полтора года.
Я смотрю на Ранию и понимаю, что в таком темпе ей будет очень сложно протянуть эти полтора года. И сразу становится понятна отчаянная грусть Эрни, сидящего в змеяннике. Он одновременно может и не может помочь и, похоже, все-все понимает.
– Да, ситуация тяжелая, но мы что-нибудь придумаем. Вместе уже будет легче.
– Да какое «вместе», Лидия? Слышала, что генерал сказал? Завтра тебе нужно вернуться в его дом до обеда.
Я смотрю на Мари, переодетую Ранией в штанишки и рубашку-распашонку Берта, и говорю:
– Я не его подчиненный солдат, чтобы слушаться приказов.
– Но он думает, что ты воровка, поэтому никогда не даст свободу.