Непобедимое Солнце (СИ)

Интересно, где и как Полётов её раздобыл...
— Кто за коронацию Александра Нагибина-Рюриковича и восстановление Рюриковичей на троне — поднимите руки, — отчеканил Полётов.
Первым руку вверх вздернул Михаил, видимо в припадке желания отмочить шутейку. Ибо права голоса мы Буланова, помнится, лишили...
— Опустите, — потребовал Полётов.
Михаил покорно опустил руку.
Зато руки подняли мои люди — Старший Шаманов, Старший Пушкин, Старший Железнов, Старший Мухожуков, Старший Прыгунов...
Потом чуть замешкавшийся Эриксон, потом оба архиепископа...
Итого восемь голосов.
— Дрочило, руку подними, — напомнил барону Рукоблудову о его обязанностях Акалу Шаманов.
Рукоблудов воздел к небесам свою окровавленную палицу.
Девять.
Княжна Пожарская подняла ручку.
Десять.
Последним руки подняли Буранов и я.
Двенадцать.
Чего, блин? Какого хрена двенадцать?
Я сверлил взглядом Велесова, но толстяк только пожал плечами, руки он так и не поднял.
И Полётов тоже...
Да быть не может! Неужели они поверили бредням Кабаневича? Или правда решили, что Михаил будет для них более удобным Государем?
— Двенадцать голосов, — безжалостно доложил Полётов, — Возражений по подсчету нет?
— Никак нет, — елейным голосом сообщил Кабаневич.
Я бы с удовольствием возразил, но возражать тут было нечего. Считать Полётов явно умел не хуже меня и всех остальных присутствующих,
— Поднимите теперь руку те, кто голосует за Михаила Багатур-Буланова и сохранение династии Багатур-Булановых на престоле, — потребовал Полётов.
Дрочило было попытался снова воздеть ввысь свою палицу, на этот раз самым первым, но я осадил его:
— Вы уже проголосовали, барон. Повесьте ваше оружие на пояс, пожалуйста.
Вверх взметнулось сразу несколько рук...
Бегунов, потом разумеется Кабаневич, Водянов, Духовитов, Зеркаловский, Формовищин, Земнотяглович...
Потом Громовищин, Незримов, Темнобилов...
Итого уже десять.
Я вообще не понимал в чем дело, какого хрена вообще происходит... И зачем я только тратил время и силы на обработку этих ублюдков?
Михаил изволил одарить меня улыбкой, он будто прочитал мои мысли, возможно потому что они сейчас отразились на моем челе, потом Буланов громко произнес:
— Всё просто, Нагибин. Они вас не знают. А меня знают, уже давно. Вы так и не поняли главную суть магократии. Неважно, кто ты. Важно, с кем ты знаком, и как давно. Маги мудры. Они знают, чего от меня ждать. А чего ждать от вас — нет. И поэтому выбирают проверенное...
— Заткнитесь, — прервал этот поток поучений Полётов.
На Михаила он даже не смотрел, но руку за него все равно поднял.
Одиннадцать.
Но один хрен меньше чем у меня...
Я уставился на Велесова, как и в прошлый раз, когда голосовали на меня.
— Простите, — выдохнул толстяк, — Но Михаил прав. Его мы знаем. Так что если он еще раз захочет нас надуть — сможем это предотвратить. А вот вы темная лошадка, князь. Да и к тому же Рюрикович... Рюрикович в двадцать первом веке! Дичь какая...
И Велесов поднял руку за Михаила.
Всё.
Двенадцать.
Я с упавшим сердцем ждал, когда поднимется еще одна последняя рука, но она так и не поднялась.
— Меченосцев, вы уснули, Ваша Светлость? — осведомился Полётов, — Поднимите руку и покончим с этим.
— Я не могу поднять руку, — спокойно отчеканил Меченосцев, — Ни один из претендентов не достоин русского престола. Они мне оба не нравятся.
— Поднимите руку, князь, — чуть ли не зарычал Полётов, — За Михаила, за Нагибина, хоть за Дрочилу Рукоблудова, плевать! Нам нужно выбрать сейчас же, иначе мы всем окончим этот день на виселицах!
— Это меня не волнует, Ваше Высочество, — Меченосцев отвесил Полётову вежливый поклон, — Волноваться следует лишь о чести и уважении, но никак не о жизни. А я не могу принять на себя ответственность вручить корону Михаилу. Он трус и обманщик. А его соперник — и того хуже. Я сначала хотел за него проголосовать, но передумал, когда Нагибин привел сюда своих друзей. Нагибину следует стать Императором подворотни Немецкого квартала, а не России, вот что.
 
Я нервно и шумно расхохотался:
— Это отлично сказано, князь!
Меченосцев в ответ отвесил очередной поклон, на этот раз мне.
Ну понятно. Благородный носик ублюдка был оскорблен запахами Чумновского, уши — фамилией барона Рукоблудова, а взор — покрытым мухами графом Мухожуковым.
— Меченосцев, вы проголосуете? — с напором и чуть ли уже не с угрозой произнес Полётов.
— Нет, Ваше Высочество. Я не проголосую. Даже если вы, Михаил и Нагибин с его восемьдесят восьмым рангом все вызовите меня на дуэль. Я не проголосую. Умру, но не приму бесчестного решения.
Меченосцев мне нравился все больше.
Я отлично понимал, что дело тут не в чести, даже не в том, что мы с Михаилом мудаки, хотя мы и безусловно были мудаками. Просто Меченосцеву нравилось ходить по краю, он потому и был единственным в России Старшим, который лично приехал помахаться на турнире.
— Итого. Двенадцать за Михаила, двенадцать за Нагибина, — процедил Полётов, — Его Светлость князь Меченосцев изволил воздержаться. Ну что же... Регламент позволяет мне переголосовать. Прецеденты на Московском Земском Соборе были. Нагибин, вы даете слово магократа, что назначите меня пожизненным канцлером в случае, если займете престол?
— Разумеется, — кивнул я, — Даю слово магократа. При всех.
— В таком случае я переголосую, дамы и господа... За Рюриковичей!
Полётов вяло вскинул руку, исполнив нечто вроде римского салюта.
— Итого, тринадцать за Нагибина, одиннадцать за Михаила, — подытожил Полётов.
— Ваше Высочество, одумайтесь! — ахнул Кабаневич.
— Не усложняйте, герцог, — пожал плечами Полётов, — Меня устраивает князь Нагибин. Решение принято. Разве что есть еще желающие переголосовать...
Кабаневич метнулся к Буранову:
— Князь, умоляю вас...
— Нет, герцог, — Буранов мотнул головой, — Я за Нагибина. Я не верю в Крокодилов, простите. А что касается преступного прошлого Нагибина, про которое вы рассказали... Знаете, я в Китае такого насмотрелся, что ко многим вещам отношусь проще. Извините. Я вас уважаю, вы знаете.
Но Кабаневичу сейчас было плевать на уважение Буранова, он уже бежал к Меченосцеву.
Однако Меченосцев смерил герцога таким взглядом, что Кабаневич сразу же осознал — тут ловить нечего.
Тогда герцог бросился к княжне Пожарской:
— Милая девочка, послушайте...
— Не хочеть слушать, — заявила Пожарская на своем ломаном русском, — Ты меня ругать, герцог. Забыл? Нагибин силен. Михаил слаб. Чего тут выбирать?
Герцог Кабаневич понял, что он проиграл, он обводил наш Земский Собор безумными и налитыми кровью глазами, как раненый зверь, загнанный в ловушку.
Михаил тем временем поднялся со скамьи, отвесил поклон, один единственный всем сразу и начал спускаться с холма...
Полётов взял в руки корону Рюрика:
— Свершилось. В России новый законный Император. Спустя четыреста лет династия Рюриковичей восстановлена на престоле.
Я подошел к Полётову, встал на колени.
Псковский архиепископ прочел надо мной молитву.
Княжна Пожарская возложила мне на голову корону, также как её далекий предок когда-то возложил корону Софии Багатур-Булановой.
Я испытывал странные чувства... Как будто история вдруг обезумела и пошла вспять.
Несколько столетий назад Булановы свергли Рюриковичей, а теперь Рюриковичи свергли Булановых...
И в то, что я стал главным участников этих событий, верилось с трудом. А с еще большим трудом — в то, что цель наконец достигнута.
Я Император Всероссийский, официально.
Александр I Рюрикович. Надо будет потом еще придумать себе погремуху. Какую-нибудь крутую. Не такую пафосную, как у Павла Вечного, но и не такую дебильную, как у Павла Стального...
— Боже, Царя храни! — провозгласила магократия.