Сумрак Андердарка (СИ)

Правда, почему её признали неудачной — не совсем понятно. На первый взгляд, кто-то вывел кошкодевочек, а значит, как минимум на уровень экзотического товара для гаремов всяких пашей Калимпорта и прочих южан уже наработал, но вместо этого её выбрасывают чуть ли не на улицу. Вряд ли волшебники-химерологи, что могут минимум в Седьмой Круг и сложные ритуалы и при этом не чураются экспериментировать на детях, настолько тупы, чтобы этого не понимать.
  
Что же, видимо, что с ней не так, буду выяснять уже я сам. И, пожалуй, это будет интересно — по-разному менять и улучшать мертвецов я уже умею, но вот изменения живых — это тема не менее интересная и, откровенно говоря, куда как более сложная. Ну, если ты хочешь, чтобы после изменения живые оставались живыми, конечно.
— Что же, хорошо… — оторвав взгляд от торгаша, я вновь перевёл его на клетку.
Вообще, с этим караваном повезло — видно, что мой собеседник давно промышляет таким заработком. Не то чтобы я был ярым противником работорговли, уж не знаю, как другие виды, но многих людей из рабства выпускать нельзя в принципе. Холуи остаются холуями, как их ни назови, душа у них не меняется. Только получив свободу и, что ещё хуже, власть, они превращаются в мерзопакостных тварей, чувствующих собственную ущербность и, как следствие, старающихся всеми силами загнобить и раздавить всех, кто качественно лучше них. Тем не менее мне требовалось нанести удар по кошельку важных людей Таргейта, а работорговля — это как раз та сфера бизнеса, которая приносит большие деньги. Важные же люди редко оставляют большие деньги бесхозными, в значении «не зависящими от них», так что хвост кому-то я сегодняшним рейдом уже прищемил крепко — визг вполне может и до Кормира дойти, что мне и надо.
Повернувшись к ребёнку, я ещё раз осмотрел её ауру. Сильное истощение, но прежде всего не физическое, а моральное; на поверхности памяти плывут образы каких-то людей… Нет, не каких-то и не людей, девочка вспоминает родителей и, кажется, брата с сестрой… Которых, судя по всему, тоже использовали в экспериментах, и, похоже, оные эксперименты они не пережили.
— Как тебя зовут? — обратился я к девочке.
— Она не понимает общего, господин, она дикарка из Бескрайней пустоши, они там даже с животными спят, — влез со своим замечанием торгаш. В его поверхностных мыслях мелькнуло пояснение про черты лица и разрез глаз, исходя из которых, он и сделал вывод о её происхождении.
Припомнив свои знания географии, я мысленно присвистнул — этот дикий край был расположен не только по ту сторону Лунного моря, но ещё и два раза по столько от его восточного края, сколько от Кормира до Териамара. Хорошо же её помотало! Мой взгляд вновь упал на сложенные в соседних клетках скульптуры. Удивительно правдоподобные скульптуры. Никогда не видел так точно переданных волос.
— А что это за статуи? Кому вы их везёте в пустыню? — некоторые догадки у меня были, но чисто из слухов.
— Эм, видите ли, господин, — торговец замялся, фоня нерешительностью, — это… как бы… не совсем статуи…
— Говори яснее.
— Понимаете… Путь через пустыню очень выматывающий. Оазисов там немного, и обеспечить нужды большого числа людей они просто не способны…
— Ближе к вопросу, — чуть надавил я интонацией на явно не желающего раскрывать тему купца. В действительности его ответ мне уже был не нужен — хватило и образов на поверхности сознания, но я просто хотел услышать его ответ.
— Перевозить невольников лучше в окаменевшем состоянии. Не нужно тратиться на кормёжку и беспокоиться, что они чем-то заболеют в тесных клетках, охране, опять же, меньше возни. Маги Зентила за уговорённую плату обрабатывают рабов, и после этого их можно очень компактно и необременительно перевозить. Конечно, если маршрут пролегает по более обжитым землям, то товар дешевле везти в… эм, естественном состоянии, но когда путь обещает быть трудным, лучше так.
— Хм, — а в местах, где цивилизованных магов нет, всегда найдётся или желающая подработать медуза, или парочка клеток с ручными василисками, чьи хозяева берут за услуги вполне божескую цену. Экономическая модель работорговли в реалиях магического средневековья как она есть…
Не могу сказать, что совсем не слышал о такой практике, но так уж вышло, что с работорговцами я особо не пересекался, по сути, это был первый мой задушевный разговор с представителем их братии, где со мной делились их профессиональными секретами. Впрочем, логику ребят понять несложно.
— А почему тогда и эту звероухую тоже не обратили в камень? — киваю на клетку.
— Как я уже говорил, — нервно кося глазом на фигуры орков, деловито обирающих трупы в нескольких шагах от нас, промокнул рукавом стекающий с лица пот караванщик, — она неудачный эксперимент. Мне не дали гарантий, что стандартный ошейник сработает и она выживет. А поскольку ест и пьёт она мало, то можно везти и так…
— Что за ошейник? — из-за волнения мысли купца превратились в размытую мешанину разноплановых образов, что было не очень хорошо. Ошейники, если верить слухам, были самой важной частью таких операций. Вплоть до того, что порой в них бывают сюрпризы против «нелицензионного использования», и я бы очень хотел знать, есть ли таковые здесь и сейчас.
— Артефактные рабские ошейники, господин. Они содержат в себе магию, снимающую действие окаменения, а ещё включают в себя комплекс чар для контроля за рабом. Очень удобная вещь, хоть и не из дешёвых, но и я вожу первосортный товар! — с отчаянием попытался намекнуть, что может дорого дать за свою жизнь, человек.
— Вот как… Интересно, — в образах на поверхности его мыслей я не обнаружил намёков на то, что данные предметы могут в каких-то условиях не снять окаменение, а оторвать рабу голову, например. Это было хорошо. Кроме того, хоть изначально выживание кого-то из караванщиков не планировалось, но пускать в расход человека с такими связями… С другой стороны, отпускать его крайне опасно. Есть над чем подумать. — И у тебя с собой есть эти ошейники?
— Разумеется, господин! — почти с обидой заверил купец. — Как же можно везти окаменевших рабов без способа обратить процесс после доставки⁈ — и вновь замолчал.
— И где же они?
— Да, простите… — по эмоциям отчётливо было видно, как его жадность борется с инстинктом самосохранения и здравым смыслом. Но, к счастью для него, здравый смысл и желание жить всё же победили. — Они в большом окованном сундуке, в той повозке, откуда меня вытащили ваши воины.
— Отлично. Варек, проверь, — поворачиваюсь к орку, заодно жестом показывая, чтобы увёл караванщика до востребования.
Офицер Гара молча кивнул и без предупреждения поволок пленника в сторону фургонов. Через пару секунд послышались резкие команды, и несколько бойцов метнулись в его сторону. Я же сосредоточился на сжавшейся в клетке фигуре. Не знаю почему, но что-то в ней навязчиво привлекало моё внимание, не позволяя просто выкинуть из головы и пойти заниматься более насущными делами. Возможно, это был сам вид маленького ребёнка, который, в отличие от детей обитателей Териамара, был по-настоящему похож на человека, и это задело некие струны давно забытых чувств в глубине души… Не знаю. Как бы то ни было, чем дольше я смотрел на худощавое тельце в лохмотьях, тем больше понимал, что просто не хочу переключаться на рутину сбора трофеев.
— Как твоё имя? — мысленное общение давалось мне с трудом, и большая часть практики пока была только с Шеллис, но на таком расстоянии достучаться до другого разумного я мог.
Девочка дёрнулась и впервые посмотрела прямо на меня, а страх и отчаяние в её эмоциях сменило резкое удивление.
  
— Ю Лан, — почти неосознанно всплыл ответ на поверхности её мыслей, но смысл был обратным, то есть личным именем ощущалось только второе слово.
— Лан из рода Ю? Правильно? — уточняю, для себя припоминая, что подобный принцип построения имени был характерен для азиатов и в моём родном мире.
Её мысли заметались, она что-то сказала, но языка я не знал.