Темные кабинеты. Повести и рассказы о любви

Прошло всего несколько минут, и она снова сидела передо мной на стуле. Испуганная симпатичная девчонка, грустная, с двумя синяками, но миловидная.
– Я сейчас приглашу сюда полицию, – она вздрогнула и потупилась, – И ты дашь им показания, что тебя приняли за кого-то другого, затащили в подсобку и начали избивать и попытались всей группой изнасиловать. После этого мы пойдем обедать. Согласна?
  
– Да, тихо выдавила она, – и… очень слабо улыбнулась.
Дальше несколько часов прошло в общении с полицией. Техник показал им сцену избиения и попытки группового изнасилования в подсобке вплоть до моего там появления и вручил копию. После просмотра записи я понял, что синяки на ней должны быть еще, – под платьем. Мужскую часть участников увели в наручниках, девушка написала на них заявление и подписала все требуемые бумаги. Полиция в моем присутствии была немногословна, – и это объяснимо. Они разговаривали с представителем большого мирового концерна, которому ничего не стоит и их обвинить в недосмотре и потакательству таким преступлениям (о чем я сразу намекнул начальнику полиции, примчавшегося вместе с оперативной бригадой). Да и супермаркет давал большой процент налогов в казну города, а также был частым спонсором для многих городских мероприятий. Словом, о незавидной участи участников я позаботился.
Потом я повел девушку в сопровождении директора в зал и под испуганными взглядами персонала просто заставил ее выбрать себе несколько нарядов и обуви на разные случаи жизни и погоды. Преподнес ей недорогую серебряную цепочку, на мой взгляд очень подходящую ей.
Когда мы подошли к кассам, директор побежал впереди меня и оплатил покупки своей банковской карточкой. Я, собственно, рассчитывал оплатить всё за счет корпоративной карты, но пусть будет так, раз сам проявил инициативу. Вместе с пакетом записей сумки с покупками были отнесены в багажник моей машины. Пообещав вернуться сегодня за письменным докладом, я оставил директора около магазина.
– Расскажи о себе, – попросил я, когда официант накрыл нам столик и ушел. – Я знаю, что тебя звать Александра из протокола полиции, а больше ничего не знаю.
– Зовите меня Сашка. Мне так привычнее, – застенчиво сказала она. Но было видно, что это уже не затравленный зверек в углу подсобки или на стуле директорского кабинета. – А мне нечего и рассказать. Мои родители живут в деревне, а я решила искать себе удачи в областном центре.
– А почему сразу не в столице? – улыбнулся я, принявшись за салат. – Ты кушай, кушай.
– Я кушаю, кушаю, – улыбнулась Сашка. – Я на столицу и не замахивалась. Мне бы хоть в областном центре как-то устроиться. Или хотя бы в райцентре.
– И ты решила начать устраиваться с кражи в супермаркете? – Она отложила вилку и посмотрела на меня. – Я не укоряю тебя, просто я задал вопрос, чтобы понять тебя. А потом подумаю, что будет дальше, – она опять начал активно клевать салат.
– Мне просто надо было что-то поесть. Мы с напарницей снимаем комнату, но питаемся раздельно. В этом месяце я не смогла заработать на еду, а просить денег у родителей не хочу и никогда не просила. Я и украла-то только хлеб и немного дешевой еды, – она закончила с салатом и приступила к борщу. А впереди еще был плов, мороженое и кофе с пирожным. Судя по ее рассказу, просто королевский обед.
– Ладно, давай об этом грустном происшествии приостановимся, и продолжим разговор о тебе. Что ты умеешь, чему научилась в жизни?
– Закончила бухгалтерские курсы, немного понимаю в финансах предприятий. Собственно на последний взнос за учебу и ушли все последние деньги с зарплаты. Работаю кассиром в небольшом магазинчике посменно. Кстати, мне вечером заступать на работу.
– Ты далеко отсюда живешь, – спросил я уже за десертом. – Надо завезти тебе покупки.
– Несколько дальше, чем от супермаркета, – улыбнулась она. – Только я живу не одна, а с напарницей. Она в настоящее время дома.
– Не страшно. Мы дадим ей несколько монет и она проведет некоторое время в кафе или на аттракционах.
– Но она может не согласиться.
– Тогда в кафе она проведет время не одна, а с моим охранником, – улыбнулся я и мотнул головой в сторону сидящей за соседним столиком охраны. – За то компания будет. Мне просто надо представить себе, кто ты и какая ты. Потом я буду принимать решение по поводу тебя.
– А какое решение?
– Об этом потом, – мороженое и кофе с пирожными мы уже прикончили. – Пошли в машину. Кстати, это твоя сегодня зарплата за выявление беспорядков в подразделении корпорации и за моральный ущерб, – и я положил перед ней на стол небольшую сумму в «вечнозеленых». Девушка вздрогнула, улыбнулась и молча положила их в сумочку.
Напарница не была против, схватила предложенные ей деньги в отечественных купюрах, уточнила время, на которое она должна исчезнуть, и упорхнула.
Я долго и придирчиво осматривал квартиру. Не знаю точно, что я в ней искал, но Сашкина половина выглядела чище и опрятнее, чем у ее напарницы. В холодильнике «мышь повесилась». В гардеробе ничего особенно привлекательного. В альбоме с фото на столе я перевернул несколько страниц и закрыл опять, – содержание обычное для провинциальных альбомов: родственники, голоштанное деревенское детство, фото за партой…
Я присел на кровать. Что-то мне напоминало мою комнату в моем собственном магазине несколько лет назад. Мой небольшой уют в чужом помещении, – можно сказать и так. Милые мне и безразличные любому другому человеку вещицы и вещи, простая кровать, стол, заваленный учебниками по финансам, настольная лампа…
Девушка присела рядом со мной, взяла меня за руку и… расплакалась.
– Вы не будете сдавать меня в полицию?
– Если бы я хотел это сделать, я сделал бы это еще в магазине, – и слегка обнял ее. Она прижалась к моей груди. Я почувствовал ее подавляемые рыдания и обнял ее крепче, чтобы успокоить.
Сашка вдруг рванулась и впилась в мои губы, словно это был последний поцелуй в ее жизни. Она пересела ко мне на колени и обхватила ногами, обнимала меня обеими руками за шею так сильно, что я побоялся, что она свернет мне эту шею.
– Да легче, легче, шея у меня единственная и может не подлежать восстановлению, если сломаешь, – только и сумел пробормотать я между поцелуями. И почувствовал, как она с силой толкнула меня на кровать спиной и начала расстегивать и скидывать на стул свою одежду. А сама, еще не раздетая и сидя верхом, елозила по моему вздыбившемуся корешку между ног. Наконец-то она избавилась от последней тряпки на себе и удивленно посмотрела на меня. Но тут же начала расстегивать мои рубашку и брюки. Я переложил ее рядом с собой, сам довершил раздевание, и она уже схватила и обняла меня обеими руками со спины. Прижалась всем телом, гладила меня, обняв, по передней части грудной клетки, потом живота, потом руки спустились ниже, но я уже не хотел ждать и терпеть. Я развернулся к ней, повалил на спину, раздвинул шире и без того далеко не сомкнутые ноги и начал входить в нее. Она закрыла глаза, откинула голову за край неширокой постели и стала вздрагивать, постанывая, с каждым толчком. Так и не подняв голову, она начала поддавать вперед, мне навстречу, своим тазом, несколько ускоряя движение. Мне нравилось всё, – снаружи и внутри, – у этой девушки, но вот глядя на ее свисающую за краем постели голову с закрытыми глазами и явно довольным выражением лица, пришла мысль. Не за долго до конца, я вышел из нее, переместился на другую сторону кровати, приоткрыл ей рот и вошел в него своим членом. Она не сопротивлялась, не вздрогнула, а начала его активно сосать. Мои движения становились всё быстрее. Они стали бы и глубже, но я не мог преодолеть барьер из ее сосущих губ и языка. Да и не хотел, или, возможно, не успел, потому что начал активно кончать. Сашка не выпустила изо рта ни одной капли, а когда мы рассоединились, вытерлась носовым платком, который взяла с ночного столика. Она опять откинулась на спину, но теперь на подушки, и с улыбкой посмотрела на меня.
  
– Ну чего ты улыбаешься? Я даже не…