Неугомонная мумия

– Надургия заснул. Он должен был раньше услышать наше приближение.
Он говорил тихо, но как благословенно успокаивающе звучал спокойный голос моего ненаглядного!
– Надургия? – повторила я озадаченно.
– Сторож. Он принял нас за полицейских шпиков. Теперь гурза закроется, пока не минует опасность. Жалеешь, что пошла, Пибоди?
Улочка была такой узкой, что мы не могли идти рядом, и такой темной, что я едва различала в черной мгле смутные очертания фигуры Эмерсона. Я не столько увидела, сколько почувствовала, как он протянул ко мне руку. Вцепившись в нее, я правдиво ответила:
  
– Вовсе нет, дорогой. Очень интересное и необычное приключение. Но, признаюсь, без тебя я бы, наверное, слегка испугалась, совсем чуть-чуть…
– Мы почти пришли. Если наше путешествие – напрасная трата времени, дражайшая Пибоди, я буду поедом тебя есть до конца жизни.
Лавка Абделя казалась, как и все остальные, темной и пустой.
– Что я говорил? – торжествующе прошипел Эмерсон.
– Мы должны зайти с черного хода, – отозвалась я, тоже невольно переходя на шепот.
– С черного хода, Пибоди? Ты в своем уме? По-твоему, это образцовая английская деревушка с ровными улицами и выходами на две стороны?
– Не тяни время, Эмерсон. Я уверена, ты знаешь, где находится черный ход. Он должен быть: кое-кто из клиентов Абделя вряд ли осмеливается входить в лавку через парадные двери, минуя привратника.
Эмерсон хмыкнул. Держа меня за руку, он некоторое время шел вдоль улицы, затем свернул в какую-то мрачную каменную кишку. Проход все сужался и сужался, я уж стала думать, что он закончится тупиком. Мои плечи касались стен, Эмерсон и вовсе был вынужден протискиваться боком. Это был не переулок, а черта, нарисованная самыми черными в мире чернилами.
Наконец Эмерсон остановился и тихо прошептал:
– Здесь.
– Где? Я ничего не вижу.
Он поднес мою руку к невидимой поверхности. Дерево…
– Здесь нет молоточка, – разочарованно сказала я, тщетно шаря по двери.
– И звонка тоже нет, – саркастически отозвался Эмерсон и негромко постучал.
Ответа не последовало. Эмерсон, который никогда не отличался терпением, остервенело шарахнул по двери кулаком.
Та подалась. На какой-нибудь дюйм, не больше, и совершенно бесшумно. В образовавшуюся щелочку проник слабый свет, настолько тусклый, что он не мог справиться с уличным мраком.
– Странно, – пробормотал Эмерсон.
Я разделяла его чувства. Все это было очень странно… и зловеще. Изнутри не доносилось ни шороха, ни звука. Как будто все живое вокруг охватил ужас, заставив затаить дыхание. Из личного опыта я знала, что это дурной знак: за дверью мог кто-то притаиться. Дверь не заперта… Трудно представить, что торговец не запер лавку на ночь, да еще в таком сомнительном квартале…
– Отойди назад, Пибоди, – тихо велел Эмерсон.
Свой приказ он подкрепил бесцеремонным толчком. Только я собралась сообщить, что думаю о его манерах, как Эмерсон с силой пнул дверь.
Если он намеревался зажать предполагаемого злодея между дверью и внутренней стеной, то ему это не удалось. Дверь была настолько тяжелой, что отреагировала на удар очень вяло – проще говоря, приоткрылась еще чуть-чуть. Эмерсон же со стоном схватился за ногу.
– Дьявол!
Я всегда говорила, что разум превыше силы…
Слегка потеснив супруга, я вытянула шею и сунула нос в щель. Комнату освещала единственная лампа – в грубом глиняном сосуде, что использовались еще в древние времена, мерцало коптящее пламя. Благодаря этому неверному мерцанию создавалось жутковатое впечатление, будто во тьме кто-то тайком движется. Повсюду царил невероятный беспорядок. Может, Абдель и не отличался аккуратностью, но подобный хаос не мог быть вызван одной лишь ленью. Деревянный столик опрокинут, пол усеян черепками и осколками… Вперемешку с черепками валялись скарабеи и прочие древние безделушки, обрывки папируса и холсты, каменные сосуды, резные изображения и даже мумия в обмотках, наполовину скрытая деревянным ящиком.
Эмерсон, еще раз призвав на подмогу Князя Тьмы, храбро двинулся вперед. Я схватила его за руку:
– Будь осторожен! По-моему, здесь дрались…
Он попытался стряхнуть мою руку, но я не унималась:
– Наверное, Абдель… Но другой… Эмерсон, а что, если он притаился и выжидает удобного момента, чтобы наброситься на нас?
– Если так, то этот тип – полный идиот. Пусть даже к нашему приходу он находился в доме, но у него было полно времени, чтобы удрать, пока мы тут с тобой устраиваем дискуссию. Кроме того, где здесь можно спрятаться, по-твоему? Есть только одно место… – Он заглянул за дверь. – Но там никого. Пролезай же и закрой дверь. Что-то мне все это не нравится.
Я смиренно последовала его указаниям, захлопнула тяжелую дверь и почувствовала себя гораздо лучше. И все же сосущий страх не оставлял. Я никак не могла отделаться от ощущения, будто в темной лавке таится нечто ужасное.
– Может, Абделя здесь вообще не было? – неуверенно спросила я. – Два вора столкнулись случайно и…
– Нет смысла гадать. Ну и кавардак! Поди разбери, пропало что-нибудь или нет. Господи, Амелия, ты только взгляни вон на ту полку. Это же фрагмент цветной фрески – я видел такую лишь раз в жизни, два года назад, в одной из гробниц Эль-Берши. Чертов проходимец, у него не больше моральных устоев, чем у тех шакалов, что грабят своих собственных предков!
– Эмерсон, сейчас не время…
– А это… – Он выхватил предмет, наполовину скрытый черепками. – Дощечка с портретом, оторванная от мумии…
Оставив супруга копаться в рухляди и бормотать себе под нос, сама я на цыпочках подкралась к занавешенному проему, который вел в переднюю часть лавки. Я знала, что найду там, и была готова, как мне казалось, к худшему. И все же от картины, представшей перед глазами, у меня разом отказали руки, ноги и голосовые связки.
Поначалу я увидела в сумраке лишь темную бесформенную массу, заполнявшую всю крошечную комнатку. Темная груда шевелилась, мерно раскачиваясь из стороны в сторону… словно чудище из морских глубин, лениво отзывающееся на неспешные подводные течения. Мерцание золота, вспышка алого… Мои глаза, привыкая к мраку, начали различать отдельные детали… Рука, сверкание колец… Лицо… Лицо, которое не то что знакомым, человеческим нельзя было назвать. Почерневшее и раздувшееся, темный язык высунут в жуткой усмешке, выкатившиеся глаза залиты кровью…
С моих губ сорвался вопль. Эмерсон тотчас оказался рядом, схватил меня за плечи.
– Пибоди, пойдем отсюда… Не смотри!
Но я уже все видела.
И я знала, что отныне этот ужас станет преследовать меня в ночных кошмарах. Абдель, висящий на балке собственного дома… Абдель, раскачивающийся в темноте, словно неведомое ночное чудовище.
 
Глава 4
  
1
 
Мне наконец удалось преодолеть спазм в горле:
– П-прости, Эмерсон. Со мной все в п-поряд-ке… П-прости, что нап-пугала тебя…
– Оставь свои извинения, дорогая Пибоди. Ну и вид у бедняги! Просто жуть… Он и при жизни-то не был красавцем, но сейчас…
– Может, перерезать веревку?
– Поздно. В бедолаге не осталось ни крупицы жизни. Доверим властям эту неприятную задачу. – Я попыталась высвободиться из объятий Эмерсона, и он с нарастающим раздражением продолжал: – Уж не собираешься ли ты поиграть в доктора? Уверяю тебя, Пибоди…
– Эмерсон, я никогда не говорила, что способна воскрешать из мертвых. Но, прежде чем мы вызовем полицию, я хочу осмотреть лавку.
Хотя мне и не впервой сталкиваться с насильственной смертью, пришлось сделать над собой усилие, чтобы коснуться дряблого лица бедняги. Оно еще было теплым, но это ни о чем не говорило: в тесной комнатке царила одуряющая жара. И все же, думаю, смерть наступила не очень давно. Методично зажигая спички, я осмотрела пол, старательно отводя взгляд от перекошенного лица Абделя.
  
Эмерсон наблюдал за мной, демонстративно уперев руки в бока.