На дне Марса пустыни
Когда Варгас, отдав короткие распоряжения, скрылся в помещении охраны, Имба неспешно проследовал за ним. Молодой офицер у поста, услышав шаги, с удивлением обернулся.
– Вам что-то нужно, бадавий?
Имба решил идти ва-банк. Прямота иногда бывает лучшей маскировкой.
– Я Имба, тот самый сбежавший преступник. И я пришел поговорить с Верховным Жрецом Ла Дой.
Варгас, стоявший у карты, медленно обернулся. На лице расплылась холодная, презрительная усмешка. Рука легла на рукоять ножа у пояса.
– Ты, вонючий дезертир и пустынник, хочешь поговорить с Верховным? – его голос стал громче и опаснее. – Как твой рот вообще смеет произносить ее священное имя?
Имба оценил дистанцию. Одним резким движением он мог выбить нож, другим сломать офицеру шею. Но приведет ли это к цели? Нет. Они не поверили, что он горожанин и преступник? Что ж, есть другой путь.
– Передайте Ле Те, главе разведки Церкви, что Имба Воин хочет сообщить важные сведения, – сказал он ровно, не отводя взгляда. – Видя, как в глазах Варгаса мелькает нерешительность, Имба быстрым, уверенным движением положил свою ладонь поверх руки офицера, прижимая ее к ножнам, и шепотом добавил: – Если вы не хотите потерять должность, свяжитесь с городом по закрытому каналу. Вы не единственный агент Церкви в этой дыре.
Варгас дернулся, пытаясь высвободить руку. Когда это не удалось, он криво усмехнулся, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на понимание.
– Хорошо… агент. Я свяжусь. Но если ты солгал, мы арестуем тебя и бросим туда, откуда…
– В шахты Академии, офицер? – теперь усмехнулся Имба, отпуская его руку. – Я там уже был. И как видишь, на свободе.
Варгас резко развернулся и скрылся за дверью поста. Имба остался в коридоре, его взгляд быстро скользнул по окружению, отмечая возможные пути отхода. Если он ошибся, и этот офицер – просто рядовой вояка, все могло кончиться тревогой и стрельбой. Но расчет оказался верным. Не прошло и минуты, как дверь снова открылась. Варгас вышел, и его отношение к Имбе преобразилось – появилась натянутая, почти официальная почтительность.
– Им Ба, вам разрешено говорить с… высокопоставленным офицером в городе.
Имба пристально посмотрел ему в глаза, и Варгас быстро сориентировался.
– Я схожу… проконтролировать разгрузку нового контейнера. Но если ты попытаешься что-то здесь…
Воин лишь пожал плечами и шагнул внутрь, плотно закрыв за собой дверь. Помещение было аскетичным: голые стены, стол, несколько мониторов. Оружия нет – все надежно спрятано в сейф. На столе лежала развернутая полевая рация; на таком расстоянии до Колонии ее хватало, если где-то на полпути стоял ретранслятор. Имба мысленно отметил эту деталь: связь Аванпоста с городом можно было прервать. Он надел гарнитуру, сел в кресло и нажал тангенту.
В динамике прозвучал холодный, безличный голос:
– Верховный Жрец Церкви Ла Да слушает. Линия зашифрована. Ваше сообщение?
– Ла Да, это Им Ба.
Пауза.
– Кто? Имба? Сколько было гробов в подземелье?
Смысл вопроса дошел не сразу, но Воин понял, что это проверка. «Гробы» – криокапсулы старой лаборатории. В одной лежала Лада, в других…
– Три. Коля, Джон и ты.
– Ты похоронил их?
– Не было смысла. Вся лаборатория – склеп. Они там и остались.
– Понятно. Спасибо за урок этики.
Голос ровный, отстраненный. Имба почувствовал, как внутри сжалось что-то ледяное.
– Тебя учил Ликон, не я. Его завалило во время восстания.
Пауза тяжелее прежней. Видимо, Лада решала, знал ли эти сведения кто-то другой. После того как Имбу арестовали и допрашивали после восстания, Церкви стало известны многие детали появления Лады, которые могли дойти до посторонних.
– Как же ты выжил?
Вопрос прозвучал как обвинение.
– Ты спасла меня. Твой отец приказал бы казнить. Ты дала мне то, что помогло сбежать. Спасибо.
Молчание – густое, как ночной воздух над дюнами.
– Лада?.. – почти шепотом.
– Я здесь. Слушаю тебя, Имба. Что ты хочешь услышать?
В горле собрался ком. Слова мешали друг другу, рвались наружу: «Я скучаю. Я живу твоим именем. Я нашел себя, но потерял тебя». Но скажет ли он это?
– Я жив. Бадавии приняли меня. Я нашел отца. Я бы хотел встретиться. Ты как?
– Рада за тебя, – ее голос был холоден. – У меня все в порядке.
– Как у тебя с ресурсами? Спишь? Ты в безопасности?
– Сна мало, потому что много дел. Я в безопасности.
– Ты говоришь, как чужая.
– Я говорю ясно. Без обещаний, которые не сдержу.
– Я не прошу невозможного. Только увидеть тебя. Хоть на миг.
– Не стоит. Это поставит под удар нас обоих.
– Твои слова уже нанесли удар. У нас были клятвы. Помнишь?
– Помню. Это делает все только тяжелее. Память – роскошь, которой я не могу себе позволить. – Он хотел спорить, напоминать, но понимал: она уже решила расстаться. – Сейчас у меня нет сил и возможности что-то менять. Оставайся в пустыне.
Вот она и сказала это. Она хочет оставить его в пустыне, как и предсказывал Сетер. Слова упали тяжело, как камни в колодец. Он закрыл глаза.
– Ты меня больше не любишь?
Пауза.
– Любовь есть. Но она не дает крыльев. Есть долг и обязанности. – Воин почувствовал, как тает последняя надежда. – Возможно, позже я найду способ тебя вернуть. Но не обещаю.
В этом «возможно» слышалась межзвездная пустота. Он хотел умолять, но слова застряли в горле.
– Позволь хотя бы увидеть тебя издалека. На Аванпосте.
– Нет. Это опасно. Ради всего, что было, не делай этого. Я дала приказ офицеру помогать тебе на Аванпосте. Если понадобится вода, еда, лекарства – проси.
– Спасибо за милость.
– Это не милость. Это минимум, что могу. Сохрани себя.
– Что во мне осталось без тебя?
– Береги себя не только ради меня. Ради нас, если «позже» наступит.
Он понял: речь идет о ребенке. Последняя связь между ними.
– Как нам связываться?
– Через офицеров. Я найду способ ответить.
– Хорошо.
– Имба…
– Я здесь.
– Мне жаль, что все так вышло.
– И мне. Но я тебя не отпускаю. Никогда.
– Слышу. – Тишина. Каждая секунда как натянутая струна. – Прощай.
– Не прощай. До свидания.
Связь оборвалась резким щелчком. Окружающий мир тут же наполнился холодной, оглушительной пустотой. Имба стоял неподвижно, сжимая бесполезный наушник, ощущая себя микроскопической песчинкой, которую безжалостный ветер вырывает из привычного укрытия и швыряет в неведомое пространство.
Когда он медленно двинулся прочь, на спине тяжело застыл взгляд Варгаса. В голове эхом зазвучал приказ Лады: «Ни в коем случае не возвращайся в город». В этих словах слышалась не только забота о его безопасности. В них сквозила тревога – паническое стремление сохранить дистанцию, не допустить вмешательства, способного разрушить хрупкое равновесие ее новой жизни. Имба с болезненной ясностью понял: Лада ведет войну не только с внешними врагами. Она увязла в борьбе с собственными страхами, запуталась в сети интриг и обязательств, из которой не видела выхода. Его присутствие могло стать для нее не поддержкой, а тяжелым бременем. Она не рассчитывала на помощь – да и какую поддержку он был способен дать? Только сделать ее слабее, уязвимее. Кроме того, теперь у нее ментальные способности – станет ли она применять их против него? Раньше она пыталась, но тогда это было заботой, а не насилием. Но способен ли вообще тот, кто обладает властью над чужими мыслями, не вторгнуться в личное пространство партнера?
Силы покинули его недалеко от окраины Аванпоста. Имба опустился на обломок пористой скалы, выветренной веками. Песок тут же начал затягивать его сапоги, словно пустыня жаждала поглотить его без остатка. Он снял рюкзак и достал оттуда Черную Книгу. Ее обложка была холодной на ощупь, будто впитала в себя ночной холод пустыни. Лака советовала ему обращаться к этим страницам, когда мир теряет смысл. «В словах предков всегда можно найти опору, даже если сам уже не веришь», – говорила она.