Пташка Барса (СИ)

Как только я нахожу нужный ритм, всё вновь рушится.
  
Глава 66
 
– Эвелина, задержитесь, – просит меня преподаватель. – На минутку.
– Конечно.
Я киваю подругам, медленнее собирая вещи после пары. Жду, когда остальные покинут аудиторию.
Я знаю, о чём хочет поговорить профессор Лапин. И мне заранее не по себе. Чувствую стыд за то, что отказалась от всех программ.
  
Но это тот выбор, который мне следовало сделать. Ради Самира. Ради наших отношений.
– Я заметил, что вы не подались ни на стажировку, ни на обмен, – преподаватель поджимает губы. – Сроки истекли.
– Да, я знаю, Константин Борисович, – я тяжело вздыхаю. – Но это было...
– Можете не благодарить. Я всё оформил за вас.
– Что? Нет. Я же не…
– Вы – не что? Не одна из лучших студенток потока? Не старательная и не идеальная кандидатура? У всех бывают проблемы, я понимаю.
Я готова застонать вслух. Ибо сейчас отказаться от всего и объяснить ситуацию преподавателю ещё сложнее.
В ушах начинает звенеть – противно, высоко, невыносимо. Пальцы, сжимающие лямку сумки, немеют, теряют чувствительность.
Константин Борисович смотрит на меня поверх очков. В его взгляде – мягкое, чуть снисходительное понимание.
Он думает, что я тронута. Что я благодарна. Что он – герой, спасший растерянную студентку от собственной нерешительности.
Если бы он только знал.
– У меня… – начинаю я, и голос срывается. – У меня немного изменились планы. Сейчас я не могу никуда уехать.
– И почему же? – Константин Борисович смотрит на меня поверх круглых очков. – Такие шансы не всем даны, Эвелина. И мне казалось, что вы из тех, кто не упустит возможность.
– Да, но… Сейчас просто… Мои нынешние отношения для меня важнее. И я не могу уехать, иначе…
– Отношения? Влюбились, значит?
Он рассматривает меня. В упор. Не мигая. И от этого взгляда хочется провалиться сквозь землю.
Я чувствую себя маленькой девочкой, которую поймали на шалости. Стою посреди аудитории, мну ремешок сумки, краснею, заикаюсь – и всё это под прицелом этих стальных, всевидящих глаз.
– Что ж, прискорбно, – вздыхает преподаватель. – У вас могло быть великое будущее.
– У меня и будет, – вырывается у меня. – Просто не за границей. Я знаю, чем рискую. Но… Я уверена в своём выборе.
– Искренне желаю, чтобы потом вы не пожалели. Ибо это то решение, которое повлияет на всю жизнь. Знаете, Эвелина, сколько я видел таких, как вы? Талантливых, перспективных, влюблённых. И сколько из них потом приходили ко мне и просили помочь?
Он переводит на меня взгляд. Теперь в нём нет осуждения. Только горечь. Та самая, что приходит с опытом, с годами, с наблюдением за чужими ошибками.
– Молодость – она жестока, – продолжает Лапин тихо. – Она даёт иллюзию, что впереди вечность. Что можно всё исправить. Что любовь – это единственное, что имеет значение. Надеюсь, ваш парень того стоит.
Самир стоит того. И я готова рискнуть.
Я выхожу из университета на ватных ногах. Мир встречает меня холодным воздухом.
В груди не облегчение, нет. Что-то другое. Странное, звенящее, почти невесомое.
Будто из меня вынули тяжёлый, горячий камень, который давил на рёбра все эти дни, и теперь на его месте – пустота.
Странное состояние. Совсем не то, что я ожидала.
Я думала, будет больно. Думала, буду рыдать в подушку, оплакивая свою убитую мечту.
Но нет. Ничего этого нет. Только тот самый покой, который приходит, когда перестаёшь разрываться на части.
Я не боюсь того, что пожалею. Я боюсь потерять Самира. Я боюсь, что с ним что-то случится.
Я боюсь, что эта чертова тюрьма не отпустит, что УДО сорвётся, что Самир вляпается в очередные неприятности, и я снова буду ждать, ждать, ждать – бесконечно, выматывающе, до ломоты в костях.
Но я не пожалею о своём выборе. Ведь любовь это не только бабочки в животе.
Но бабочки улетают. Рано или поздно они выпархивают из живота и исчезают, оставляя после себя пустоту.
И если за этой пустотой ничего нет – любовь умирает. А у нас есть.
Ответственность. Риск. Решения. Поддержка.
Любовь – это не сказка. Это работа. Жестокая, выматывающая, круглосуточная работа над собой, над отношениями, над этим хрупким «мы», которое так легко разбить.
И Самир стоит каждого риска. Каждой жертвы. Каждой минуты ожидания.
Мои охранники стоят у ворот. Их вид всегда вызывает у меня смешанные чувства.
С одной стороны – неловкость. Чувствовать себя под колпаком, знать, что за каждым твоим шагом следят – это странно.
С другой стороны…
Это ведь тоже проявление любви. Любви Самира. Дурацкая, собственническая, невысказанная – но такая настоящая.
После того похищения, Самир на постоянке приставил ко мне охрану. Потому что переживает.
– Домой? – уточняет Ахмет, когда я приближаюсь.
– Да… – начинаю я и тут же чувствую вибрацию телефона в кармане. – Эм, нет. Не совсем. Минутку.
Я лезу в сумочку. Пальцы нащупывают телефон среди вороха конспектов, ручек, косметички. Экран загорается, и я вижу сообщение от Марго.
«Мы можем встретиться? Это очень срочно». 
Я смотрю на эти слова, и внутри всё обрывается. Марго никогда не пишет «срочно». Моя подруга сама безбашенность, сама лёгкость.
Она даже в критических ситуациях умудряется шутить и подкалывать. Если она написала «срочно» – значит, случилось что-то действительно серьёзное.
Я сглатываю, пытаясь справиться со спазмом страха, и не могу. Ком встаёт поперёк горла.
Я тыкаю пальцем в экран, набираю Марго. Гудок. Ещё один. Третий. Сброс.
Холодный пот выступает на спине, под свитером становится влажно и липко. Кожа покрывается мурашками ужаса.
Я снова набираю. Снова сброс. И тут же приходит сообщение:
«Не могу говорить по телефону. Давай встретимся. Как можно быстрее. Пожалуйста». 
Внутри всё сжимается в тугой, болезненный комок. Сердце колотится где-то в горле, перекрывая доступ кислорода.
Паника разливается по телу горячей, обжигающей волной. Она течёт по венам вместо крови.
«Через полчаса в нашем кафе?» 
Пальцы дрожат так сильно, что я попадаю не по тем буквам. Стираю, печатаю заново.
И Марго тут же соглашается.
Что случилось? Что с ней? Её обидели? Ей угрожают?
Я забираюсь в тёплый салон машины и сообщаю Ахмету, куда именно мне нужно.
Мы приезжаем за двадцать минут. Но Марго уже ждёт меня внутри, словно вечность уже на месте.
Подруга будто уменьшилась. Съёжилась. Волосы растрёпаны, а её глаза красные и опухшие.
Я подлетаю к ней, падаю на диван напротив. Руки сами тянутся, сжимают её ладони. Пальцы ледяные, дрожат мелкой, частой дрожью.
– Что случилось? – выдыхаю я. – Марго, ты в порядке? Ты…
– Мне нужна твоя помощь, – шепчет она. – Я не хотела тебя впутывать, правда. Это может создать неудобства. Большие неудобства. И я не имею права тебя просить, но…
– Конечно. Говори что нужно. Я всё сделаю.
  
Глава 66.1
 
Марго открывает рот, чтобы сказать что-то ещё, но в этот момент к нам подходит официантка.
– Здравствуйте, девушки. Что будете заказывать?
Голос у неё звонкий, приветливый, совершенно неуместный в этой атмосфере надвигающейся катастрофы.
Я заказываю, не глядя в меню. Хочу побыстрее избавиться от свидетелей. Ведь не просто так Марго попросила встретиться.
Не хотела говорить по телефону, чтобы никто не подслушал. А сейчас наша охрана сидит в другом конце зала. Наблюдает, но не слышит.
Официантка появляется снова. Ставит на стол бутылку минералки, два высоких стакана, салфетки.
  
– Это Серёжа, – выдыхает Марго. – Мой брат снова вляпался в дерьмо. И это… Господи.
Она упирается локтями в стол и прячет лицо в ладонях. Её плечи начинают дрожать.
Она часто дышит. Я слышу это – рваные, поверхностные вдохи, которые со свистом вырываются сквозь сжатые зубы.