Пташка Барса (СИ)

Зная, что между ними нет той тёплой, родственной связи, которая должна быть…
Внезапный визит Булата пугает. До дрожи, до холодного пота на спине, до этой ледяной, пульсирующей боли в висках.
Я резко вскакиваю на ноги. Движение выходит рваным, неловким – колени подкашиваются, перед глазами всё ещё плывёт после падения и вина.
– Я развлекаюсь, как хочу, – произношу я с трудом. – Я… У меня гости.
  
– Удивительно уверенно чувствуешь себя в чужой квартире, – прищуривается Булат. – Не много ли на себя берёшь?
– Я не… Ну, это решать Самиру, а не тебе. Тем более что это наша квартира.
Я изо всех сил стараюсь казаться уверенной. Выпрямляю спину, вскидываю подбородок, сжимаю кулаки, чтобы скрыть дрожь в пальцах.
Но это сложно. Невыносимо сложно.
Одно дело – быть смелой с Самиром. Там, за его грубостью и оскалом, я научилась видеть другое. Там я знаю, что за этим стоит.
А здесь… Здесь только холод. Только пустота. Только этот тяжёлый, немигающий взгляд, от которого по коже бегут мурашки.
Почему его охрана пропустила?!
– Булат, сука, – раздаётся вдруг далёкий, но такой родной, такой невероятный голос. – Когда я сказал нахер свалить – это было пожелание не в мою квартиру сходить.
– Перепутал, – спокойно усмехается Булат. – Бывает. Зато я тут кое-что интересное нашёл.
– Бухла там нет. Так что не шарю, что тебя ещё могло заинтересовать.
Последняя фраза звучит намного ближе. Шаги. Тяжёлые, уверенные, неумолимые. И через секунду в проёме двери, за спиной Булата, появляется Самир.
На нём тёмные джинсы и простая футболка, обтягивающая плечи. Лицо уставшее, но глаза… Глаза горят тем самым знакомым, диким огнём, от которого у меня внутри всё переворачивается.
Внутри всё взрывается. Радость – дикая, неконтролируемая, всепоглощающая – поднимается откуда-то из самых глубин, сметая на своём пути страх, панику, дрожь.
Облегчение накатывает волной, такой силы, что подкашиваются колени. Мне кажется, я сейчас рухну прямо здесь, на этом паркете, и разревусь, как маленькая девочка.
Тоска по нему, которую я так старательно глушила вином и танцами, обрушивается с новой, чудовищной силой.
Я скучала. Боже, как же я скучала. Каждую секунду этих бесконечных дней. Каждую минуту, когда ждала звонка.
Всё внутри пульсирует от счастья. Я не могу сдержаться.
– Самир!
Срывается с губ, и в этом одном слове – всё. Вся моя любовь, вся моя тоска, весь мой страх за него, вся моя безумная, невозможная радость.
Наплевав на всё, я просто срываюсь с места. Лечу к нему. Всё происходит за долю секунды.
Я врезаюсь в него всем телом, и в тот же миг его руки подхватывают меня. Самир легко, будто я пушинка, отрывает меня от пола, и мои ноги сами обхватывают его торс.
Я обнимаю его за шею. Прижимаюсь щекой к его щеке, к колючей, жёсткой щетине, которая царапает кожу, но эта лёгкая боль – самая приятная на свете.
Я вдыхаю аромат его парфюма жадно, полной грудью, пытаясь надышаться впрок, пытаясь заполнить им каждую клеточку, которая так долго пустовала.
Я трусь носом о его шею, щеку, край челюсти – лишь бы чувствовать, лишь бы не отпускать, лишь бы убедиться, что это правда.
Мне хорошо. Так хорошо, что словами не передать.
– Булат, – зовёт Самир. – Проваливай.
– Мы не договорили, – рычит Булат. – И то, что ты держишь дома эту девчонку… Это…
– В твоей оценке я не нуждаюсь. Раньше тебя особо не волновало, как я живу. Я предпочту, чтобы так было и дальше. Наши дела мы обсудим позже.
Я чувствую, как напрягаются его мышцы подо мной. Как сталью наливается спина, как сжимается челюсть рядом с моим виском.
Пауза. Тяжёлая, звенящая. Я не вижу лица Булата, но чувствую его взгляд – буравит спину, прожигает дыру.
– Думай, что делаешь, брат, – цедит Булат наконец. – Эта девка может стоить тебе дороже, чем ты думаешь.
Мои ноги сдавливают бока Самира, колени цепляются за талию, ступни переплетаются где-то у него за спиной.
Я жмусь к нему так сильно, будто хочу исчезнуть в нём, раствориться, стать частью его тела.
Я стараюсь не смотреть на Булата. Не хочу видеть его лицо, не хочу ловить его взгляд.
Только слышу ругательства и тяжёлые шаги, удаляющиеся к выходу. А потом – хлопок двери.
И невыносимое облегчение накрывает меня с головой.
Булат ушёл. Этот кошмар, это воплощение моего самого страшного воспоминания, просто развернулся и ушёл.
– Марго, – звучит голос Самира, и я напрягаюсь. Готовлюсь защищать подругу. – Я уверен, что Карим уже направился домой.
– О. Ой, – пищит Марго. – А ты как…
– Естественно, я всё знаю. Буду рад общей встрече, но явно не сейчас. Сейчас я плотно займусь только пташкой.
– Фи. Ты совсем нетактично выгоняешь меня.
– Я и не стараюсь быть тактичным. Хочу остаться здесь без посторонних людей.
И Марго смеётся. Звонко, легко, совсем не обиженно. Я поворачиваю голову и вижу, как она идёт к выходу.
В её походке – лёгкость, почти танцующая. В глазах – смешинки и какое-то тёплое понимание.
Я посылаю ей извиняющийся взгляд. Мне правда неловко – выгонять подругу вот так, после всей этой безумной ночи.
Но Марго лишь легко машет мне на прощание. Видно, что она совсем не обижается. Да и, кажется, сама бежит к своему бандиту, чтобы поскорее остаться с ним наедине.
Дверь за подругой хлопает. Звук гулкий, окончательный. И мы с Самиром остаёмся наедине.
– Ну, пташка, – тянет Самир. – Я жду яркого приветствия.
– Я уже! – вскрикиваю я возмущённо. – Я же… Я на тебя прыгнула, я…
– Этого недостаточно. Рекомендую придумать что-то лучшее.
И в его глазах загорается пламя голода и жажды.
  
Глава 63.1
 
* * *
– Не могу, бля, поверить, – бурчит Самир себе под нос, ковыряясь в холодильнике с таким видом, будто там засел личный враг.
Я сижу прямо на барной стойке, болтаю ногами в воздухе и наблюдаю за этим представлением. Честное слово, это лучше любого театра.
Когда я увидела этот голод в глазах мужчины – я всё поняла. Конечно. Что же ещё это могло значить?
Самир проголодался!
Он же только что из тюряги. Кормят ведь там ужасно. Конечно, организм требует нормальной еды!
Голодный мужчина – злой мужчина. Это закон природы.
Я вспоминаю наши первые дни. Каким букой был этот Барс! Рычал, скалился, метал взгляды-молнии.
А как я начала ему готовить – так сразу подобрел. Приручился, как дикий зверь, которого кормишь с руки.
Поэтому моим долгом было накормить Самира как порядочная женщина. Вот только вино чуть нарушило мою координацию…
В конце концов, Самир усадил меня на барную стойку, а сам занялся приготовлением яичницы.
Я хихикаю, прикрывая рот ладонью. Вино всё ещё тихонько бродит в крови, разливаясь приятной, лёгкой дурью.
– Так как ты вышел? – спрашиваю я, потягивая воду из стакана. – Снова какие-то схемы или…
– Вроде того, – Самир дёргает плечом. – Булату нужна была услуга. Он и нашёл варик «отпускного». В итоге он получил желаемое, а я – ночь с тобой.
– Булату? Я не… Не до конца понимаю. Вы же не особо общаетесь… Зачем ему к тебе обращаться?
– Потому что я лучший в своём деле, пташка. И Булат это знает. Ему нужно было решить вопрос с людьми, на которых у него рычагов нет. А у меня – есть. Он пришёл не потому, что мы братья. А потому, что я знал, как всё вырулить. И я взял свою плату. Это не братские отношения.
Я вижу, как замирает Самир. Он напряжён так, будто сейчас в бой пойдёт. Пальцы побелели на костяшках.
Очередное напоминание, что у Самира нет семьи. Только сделки и договорённости.
И в этой тишине, в этой каменной неподвижности – столько боли, что у меня сердце сжимается.
  
Я соскальзываю с барной стойки и направляюсь к Самиру. Прижимаюсь к нему, пытаясь обнять.
Попробуй обними такого бугая!
Но я всё равно обнимаю. Прижимаюсь щекой к его спине, максимально стараясь обхватить его торс руками.