Пташка Барса (СИ)

Мой любимый мужчина сидит в тюрьме.
Это угнетает. Давит на плечи такой усталостью, которую не снять никаким сном.
Потому что я не могу ничего изменить. Я просто сижу здесь, в его квартире, и жду.
Но я не позволяю себе раскисать. Я стараюсь. Честно. Я отвлекаю себя мелочами. Покупаю безделушки в квартиру, обставляю её.
А ещё я с головой ухожу в учёбу. Я ныряю в конспекты, в переводы, в бесконечные таблицы неправильных глаголов и тонкости юридической терминологии – и не выныриваю часами.
  
Потому что стоит только поднять голову, вдохнуть поглубже, как в эту образовавшуюся тишину тут же врываются мысли.
А вдруг. Два маленьких слова. Две пули, которые каждый раз попадают точно в цель.
А вдруг Барс с кем-то подерётся? Я помню его в том подвале. Помню, как он срывается, как ярость заливает глаза, как кулак поднимается и падает снова, и снова, и снова.
Он обещал сдерживаться. Обещал ради УДО. Но что, если кто-то его спровоцирует?
А вдруг найдут у него телефон? А вдруг ещё что-то случится? А вдруг он просто… Устанет от меня?
Каждое «а вдруг» – это новая царапина на сердце. Их сотни. Тысячи. Они накладываются друг на друга, и к вечеру грудина болит так, что я готова умереть.
Но учёба помогает. Честно. Как наркоз. И это даже даёт плоды. Я занимаю третье место в рейтинге. Это невероятно!
Внутри разливается горячее, пузырчатое, как шампанское, счастье. Я горжусь собой. Не просто «молодец».
Мне очень хочется рассказать Самиру. Услышать похвалу. Разделить этот прекрасный момент с кем-то.
Мои шансы на стажировку растут!
Вот только Самир не звонит. Я бешено скучаю по нему. Тоска заполняет всё пространство внутри меня, вытесняя радость, надежду, тепло.
Мысль о том, что скоро всё закончится – единственное, что держит меня на плаву.
Скоро мне не нужен будет телефон, чтобы говорить с Самиром. Он выйдет. Он будет рядом.
Если бы я знала дату – точную, конкретную, выбитую в граните расписания – я бы сделала календарик.
Я бы зачёркивала каждый прожитый день жирной, решительной чертой, с наслаждением вдавливая стержень в бумагу. Я бы считала.
Я бы готовилась. Я бы украсила квартиру к его приезду, как к самому главному празднику в жизни – потому что так оно и есть.
Но у меня нет даты. У меня есть только надежда. Хрупкая, слепая, иррациональная.
И этого достаточно. Всё относительно хорошо. Пока среди ночи не раздаётся звонок:
– Эвелин, мне нужна твоя помощь.
  
Глава 61.1
 
Марго приезжает ко мне за полчаса. И эти тридцать минут – одни из самых длинных в моей жизни. Она отказывается рассказывать по телефону, что случилось. И мне остаётся лишь ждать.
Тело отказывается находиться в статичном положении дольше трёх секунд.
Всё внутри пульсирует от волнения. Что случилось? Что с Марго? Почему она не говорит?
В общем коридоре явно начинается суета. Звучат приглушённые голоса.
– Если не пропустишь меня… – раздаётся женский голос. – Я на тебя псов спущу. Ну? Чего смотрите? Фас!
Марго. Я узнаю её интонацию, этот характерный взвизг на окончаниях фраз, эту манеру ругаться.
Но какие псы, Марго? Ты зачем по пути дворняжек подобрала?
Я, не думая ни секунды, рывком распахиваю дверь. Готова защищать подругу и её собак от охраны.
Вот только…
Это не дворняжки. Это, блин, элитные бойцовские псы. Породистые, вышколенные, опасные.
За спиной Марго стоят два амбала.
– Эва, – выдыхает она, увидев меня. – Слава богу. Пусти, а то я сейчас реально их натравлю.
Я шарю взглядом по подруге, лихорадочно, панически, выискивая следы крови, ссадин, хотя бы намёк на то, что с ней случилось что-то ужасное.
Ничего. Пальто сияет безупречной белизной, волосы уложены в идеальный небрежный пучок, макияж безупречен.
Она выглядит так, будто только что сбежала с голливудской вечеринки, а не прорывалась сквозь толпу охраны в жилом комплексе.
И при этом ей абсолютно, демонстративно плевать на двух здоровенных амбалов за спиной.
– Не положено чужих в квартиру пускать, – выступает вперёд Ахмет.
– Не положено её одну оставлять, – скалится громила за спиной Марго.
– Ну, вы порешайте, кто главнее, – подруга подмигивает. – А мы пока поболтаем. Пока-пока!
Марго делает шаг вперёд. Ловко, почти неуловимо проскальзывает в проём, оттесняя меня плечом.
Я даже не успеваю среагировать – просто отступаю на шаг, впуская её в прихожую.
Дверь захлопывается перед самым носом охраны. Щелчок замка – и недовольный, глухой возглас с той стороны.
Ахмет, кажется, высказывает всё, что думает о нашей родословной и умственных способностях. Громила со шрамом что-то рявкает в ответ. Начинается перепалка.
А Марго поворачивается ко мне и радостно улыбается. У меня нет слов. Совсем. Я открываю рот – и закрываю.
– Я пришла с дарами, – подруга покачивает в руке бутылкой. – Надеюсь, у тебя есть закуска?
Она не ждёт ответа. Окидывает беглым взглядом прихожую, распахивает глаза ещё шире и делает шаг вглубь квартиры.
– Ой, без неё обойдёмся. Ого, у тебя хоромы! – голос звенит восхищением, абсолютно искренним. – Я думала, Барс живёт в какой-то берлоге с ободранными обоями, а тут…
– Марго… – я семеню за ней, как потерявшийся щенок. – Что происходит? Ты сказала, что у тебя проблемы!
– Нет. Я сказала, что мне нужна помощь.
Она ставит бутылку на кухонный островок – на идеально пустую столешницу, которую я всё никак не решусь захламить своими мелочами.
– Умоляю, поговори со мной, – просит подруга. – О чём угодно. Я просто… Мне нужно отвлечься.
Марго хозяйничает на кухне так, будто живёт здесь всю жизнь. Находит штопор за три секунды. Безошибочно, будто у неё встроенный радар на нужные вещи.
Она ловко срезает капсулу с горлышка, ввинчивает спираль в пробку. Марго разливает вино по бокалам.
– Отвлечься от чего? – я щурюсь. – Марго, ты практически пропала. Потом – сплошные тайны, загадки, эти амбалы за спиной. А теперь…
– Ну, я просто… – она прикрывает глаза. – Я немножко попала в ситуацию с бандитом.
– Что?!
Сердце проваливается в ледяную пустоту, и тут же взвивается в бешеном, паническом галопе.
Бандит. Ситуация. Марго.
Эти три слова не должны стоять рядом. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.
– Кто? – мой голос дрожит от страха за подругу. – Кто тебя тронул? Марго, скажи мне. Я… Я Самиру скажу, он…
Я подлетаю к Марго, сжимаю её ладони. И чувствую, как они дрожат.
Мелкая, частая, неконтролируемая дрожь, которую невозможно подделать.
– Самиру? – подруга наклоняет голову набок. – А-а-а. Тому самому ужасному Барсу? Значит, ты его больше не боишься, а как защитника используешь?
– Ну… Не совсем так. У нас что-то происходит. Но он поможет мне, если я попрошу. Сделает, что нужно.
– Не нужно, Эв. Это… Скажем так. У меня с тем бандитом тоже кое-что происходит.
– Какой бандит? Откуда? Марго, ты… Как? Когда? Почему я ничего не знаю?
Вопросы вылетают очередью, беспорядочно, бестолково. Я не могу их контролировать – они сами рвутся наружу, перебивая друг друга. Я в шоке.
Подруга разливает вино по бокалам. Её руки больше не дрожат – движения плавные, уверенные, отточенные.
А единственное, на что способна я – найти сырную нарезку в холодильнике.
Мы устраиваемся за барной стойкой. Внутри меня всё бурлит.
Это не просто любопытство. Это настоящий, физический зуд под кожей, желание схватить подругу за плечи и трясти, пока все тайны не высыпятся наружу.
Сердце колотится где-то в горле, в висках пульсирует кровь. Я буквально чувствую, как вопросы распирают грудную клетку изнутри, требуя выхода.
  
Марго – и бандит.
Марго, которая всех бандитов распугает и на место поставит…
– Рассказывай, – выдыхаю я. – Всё. С самого начала. И не смей ничего утаивать.