Пташка Барса (СИ)

– Отчего ты защищаться планировала? – скалится. – От ванильного секса? Так со мной не заскучаешь. Но арсенал заценил.
– Нет же! Это… А вдруг ограбление? Я заранее всё продумала. Враги врываются, а я уже – оп! – наручнички достала. Всё наперёд продумала.
– Пташка.
– А?
– Скажи мне честно.
Наручники делают ещё один круг по оси, а после Барс резко сжимает их в ладони. Взгляд мужчины становится более серьёзным, удушающим.
  
Он надвигается на меня, а всё, что я могу сделать – сглотнуть. Паника захлёстывает, накрывает с головой.
Я задыхаюсь от того, что Самир вновь оказывается рядом. И даже убежать не получается, потому что всё равно не поможет.
Эта мысль прошибает разум, заставляя нейроны в мозгу вспыхивать. Сгорать, оседая вязким, зудящим пеплом внутри.
Я запрокидываю голову, стараясь смотреть ему в глаза. Это странно, но я помню это из какого-то мультика.
Что звери не любят, когда им смотрят в глаза. Они сдаются первыми, отворачиваются.
Ладно, может это и бред. И Самир – не зверь, хотя хищник тот ещё.
Но мне нужно хоть какое-то ощущение победы. Что у меня есть маленькая, крошечная власть в руках.
Шанс, что всё не пойдёт по сценарию мужчины.
– Так что тебе сказать?
Уточняю хрипло, наблюдая за тем, как пухлые губы мужчины растягиваются в плотоядную усмешку.
Самир наклоняется ко мне, едва не сгибается, чтобы приблизить лицо к моему. От его близости всё застывает внутри.
Словно тугой леской обхватывает внутренности, сдавливает. И даже вдох получается сделать с трудом.
Мурашки бегут по шее. Хотя… Нет, это не мурашки. Осы! Жалят, оставляя отравленное остриё под кожей.
– Признайся, – дыхание Самир обжигает губы. – Ты сейчас играешь припадочную? Или реально настолько ебанашка?
– Я не ебанашка! – вспыхиваю обиженно. – То, что у меня свой взгляд на жизнь…
– У тебя не взгляд, у тебя, сука, галлюны уже во всю.
– Не обязательно грубить! Если у меня есть пару вещей… И ты можешь думать о только пошлом… То это твои проблемы.
– Не-а. Это твои проблемы, пташка. Когда я думаю о пошлом – я возбуждаюсь. Хуй встаёт. Трахаться охота. И кого я буду трахать? Угадаешь?
– Чур не меня!
Вскрикиваю, размахивая руками. Едва не заряжаю ладонью по носу мужчины, испуганно ахаю.
Я отшатываюсь, цепляюсь за собственную ногу и практически лечу на пол.
Бедная, бедная моя попка.
Которую спасает Барс. Его ладонь быстрым, молниеносным движением оказывается на пояснице.
Горячие пальцы давят сквозь ткань платья. Барс рывком тянет меня к себе. Я врезаюсь вт его крепкое тело, задыхаюсь от такой близости.
Он крупный. Очень. И я ощущаю его накачанные мышцы теми частями тела, которыми бы не хотелось прикасаться к нему.
Ох!
Это вообще законно быть настолько крупным и сильным? У него же там сталь под пылающей кожей!
Онемение расползается от кончиков пальцев, хворью расползается дальше. Отравляет всё тело.
В груди вспыхивает странный огонь, напоминающий лихорадку. Я не понимаю, что происходит.
Но знаю точно – это Барс виноват.
Он меня чем-то заразил.
– Я живу не в лучшем районе! – выпиливаю, прикрывая глаза. – В довольно плохом. По вечерам там не безопасно. И… Только не смейся!
– Пташка, да с тебя ржать не перержать. Выкладывай.
– А я хожу на учёбу с ноутбуком, там проще. И я всё время боялась, что его у меня украдут… А он в сумке ещё такой заметной, фиолетовенькой. В цветочек…
– Пташка, блядь.
Барс цедит. Его рычание волной прокатывается по позвоночнику, а пальцы сильнее сжимаются на моём теле.
Я облизываю пересохшие губы. Ой. По напрягшемуся телу мужчины я понимаю, что так делать не стоит.
Никаких облизываний при злом дяденьке!
– Я не хотела быть ограбленной, – признаюсь. – Поэтому и купила такие наручники. Ну, с ними удобненько. Одной стороной к запястью, другой – к ручке сумки. И никто не выхватит на бегу у меня ноутбук.
Я прикусываю губу, ожидая реакции мужчины. Боже, да что я совсем идиоткой рядом с ним кажусь?
Я не дурочка!
Ну, иногда, но…
Это Барс странный, ясно? В моём окружении никто не заставляет меня чувствовать себя «ебанашкой».
Поэтому теперь я не сомневаюсь, что мужчина в очередной раз меня высмеет. Ещё и пошлые комментарии отпустит!
Но никакой реакции нет. Совсем. Абсолютная, пугающая тишина. Только тепло мужского тела даёт понять, что он всё ещё рядом.
Я приоткрываю один глаз, желая убедиться, что он вообще в порядке. Может, у него от такой гениальной идеи сердечко отказало?
А нет, живой.
Только таращится на меня, сведя брови на переносице. Поджимает губы, но через секунду разражается громким, лающим смехом.
– Пиздец, пташка. Пиздец. Не знаю, кто тебя надоумил на такой спектакль… Но это, сука, прекрасно.
Я открываю рот, чтобы сказать, что не играю. Мне кажется, он совершенно неверно толкует ситуацию.
Но все звуки тонут под оглушающим грохотом автоматной очереди.
Кто-то стреляет!
  
Глава 6
 
Мир резко смещается, как будто его дёрнули за шнурки. Пространство сжимается. Я больше не чувствую пола под собой.
В ушах – как взрыв петарды. Гром, который вбивается прямо в череп. Мои барабанные перепонки сжимаются, а в груди будто что-то обрывается.
– Что это?! – срываюсь в хрип, но не слышу себя.
Всё тонет в звуках выстрелов. Короткие, хлёсткие. Потом пауза. Потом снова.
За стеной кто-то орёт. Крик глухой, словно через подушку. Женский? Или мужской? Я не понимаю. Мозг работает урывками.
Дышать тяжело. Воздух будто стал вязким. Кажется, я проглотила цемент. Паника скручивает нервы.
Я поворачиваю голову и вижу, как лицо Барса меняется. Он хмурится. Его взгляд сдвигается с меня – к окну.
Мышцы на его плечах – те самые, рельефные, чёртовы скульптурные блоки – напрягаются, будто изнутри что-то дёрнуло их за рычаг. Вены проступают.
Его челюсть сжимается. Мощно. Так, что я боюсь – у него просто зубы треснут.
Он скалится – не так, как раньше. Без похоти. Без игры. Это уже не ухмылка. Это угроза.
Я чувствую, как кровь отливает от лица. Меня бросает в озноб. И тут же в жар.
Мужчина поворачивает голову. Смотрит прямо на меня. Зло. Как будто я и есть источник всего этого пиздеца.
– Это не я! – вскрикиваю. – Не в моём чемоданчике стреляют! Правда! Можешь сам проверить!
– Блядь, – вздыхает он. – Ты совсем конченая?
– Не совсем… То есть вообще нет!
– Вижу.
Он делает два шага, оказываясь рядом. Его рука хватает меня за предплечье.
Мужчина резко тянет меня вверх, поднимая. Мои ноги не слушаются. Я почти падаю, хватаюсь за его руку, цепляюсь.
Его кожа горячая. Я ощущаю каждый миллиметр его кожи. Сухой, натянутой, обжигающей.
Выстрелы усиливаются. Уже ближе. Ближе. Каждый – как удар молота.
Бах! Бах! Бах!
Включается сирена. Громкая, пронзительная, с хриплым воем. Она будто вгрызается в уши, режет череп.
– Не дёргайся, – рычит Барс и резко тянет меня в сторону, к стене.
Я едва удерживаюсь на ногах. Всё тело дрожит, ладони вспотели, колени подкашиваются.
Мужчина тащит меня, как тряпичную куклу. И я не сопротивляюсь. Паника вцепилась в грудную клетку, и я не могу выдохнуть.
Мужчина толкает меня в угол, к двери в ванную. Схватывает за плечи, обжигающе крепко.
– Запрись тут, – хрипит. – Не рыпайся. Ни шагу. Ни писка. Будешь создавать проблемы – свяжу.
– Но…
– А пока я занят – будешь на своём массажёре прыгать. Так что лучше не зли меня сейчас.
Я замираю. Рот сам собой приоткрывается. Щёки пылают, уши горят.
– Поняла? – шипит Барс, наклоняясь ближе. Его дыхание обжигает щёку. – Запрись.
  
Я всхлипываю. Быстро киваю, хотя в ушах шумит, и мне кажется – половину сказанного я не до конца понимаю.
Барс толкает меня внутрь ванной. Захлопывает дверь. Раздаются его шаги.