Пташка Барса (СИ)

Бля. Недотрах у неё знатный, вот что. Если после оргазма так себя ведёт. Ноль благодарности.
– Ладно, – ухмыляюсь. – В честь такого дела… Дам тебе позы выбирать.
– Самир, а у вас здесь же есть врач, да? – ахает она.
– Намекаешь, что в больничку отправишь? Хуевый подход, пташка.
– Нет! Просто думаю, что ты явно сошёл с ума! Я не буду терять с тобой невинность в тюрьме. И если… Если ты продолжишь так же грубо себя вести – не факт, что вообще потеряю!
  
– Завязывай. Твои реплики забавляют, но уже начинают раздражать.
– А твои вообще не забавляют, ясно?! И вообще, я играла по твоим правилам долго. Поэтому пришло время, чтобы я создавала их.
– Если эти правила не касаются…
– Замолчи! Всё, у тебя лимит на пошлости. И ты их исчерпал!
Терпение у меня трескается, как тонкий лёд под сапогом. Хрустит внутри, ломается, и злость выливается в кровь кипятком.
Ненавижу это ощущение – когда меня начинают щёлкать по нервам. Когда девчонка считает, что может, блядь, диктовать условия.
Я двигаюсь – и в следующее мгновение уже возле неё. Прижимаю к кухонной тумбе, нависаю, упираюсь ладонями по бокам.
Воздух между нами дрожит, я почти слышу, как сердце у неё бьётся – быстро, Панически. Сладко.
Глаза у пташки округляются. Дёргается, порывисто втягивает воздух. Страх мелькает короткой вспышкой.
И меня это вырубает нахрен. Приятно. Сочно. Как будто мне под язык мёд плеснули – только этот мёд с острым перцем.
Обжигает, заводит.
– Вот так, пташка, – рычу тихо. – Нехер было меня доводить… Какого хуя!
Выдыхаю уже громче, когда мне в плечо смачно прилетает. Лопаткой. Сраной кухонной лопаткой!
– Я вооружена! – огрызается это чудо, как будто реально способна мне чем-то навредить.
– Сюда дай,– цежу, перехватывая основание.
Но нет. Девчонка держит, как последнюю святыню. Упёрлась. Пыхтит. Крепко. Мелкая, но пальцы как клещи. Бесит. Упрямая до невозможности.
Я спокойно могу вырвать – раз, и всё. Но знаю, что будет больно. А я… Я пока не на той грани.
Пока не хочу, чтобы она от боли визжала. Хочу, чтобы по другим причинам.
– Я не отдам! – пыхтит. – Пока мы нормально не поговорим! Потому что я тоже имею право решать!
– Кто сказал? – рычу, наклоняясь ближе. Челюсть сводит от ярости.
– О, если ты не знал, то отношения строят двое людей! Я понимаю, концепция согласия для тебя нова – но согласны должны быть оба!
Я привык приказывать. Я привык, что мир подстраивается. Что люди сгибаются, если я нажимаю сильнее.
А она… Эта рыжая, дерзкая заноза… Строит из себя равную. Смотрит в глаза. Не отводит взгляд. И не прогибается.
И самое мерзкое – меня это не просто бесит. Меня это штырит.
– Ты, значит, решать собралась? – ухмыляюсь хищно. – Нихера ты, пташка, в себя поверила.
Она делает шаг ближе, хотя упираться уже не может – я и так почти прижимаю её телом к столешнице.
Но взгляд твёрдый. Пальцы на ручке лопатки белые от напряжения.
– Да, – отвечает. – Собралась. Потому что я не вещь. И не трофей. И не развлечение на пару дней. Если хочешь меня – учись разговаривать. Учись считаться. Учись хотя бы иногда… Быть человеком.
Девчонка запрокидывает голову назад, ломает шею, чтоб встретить мой взгляд. Мелкая. Хрупкая.
А глазёны свои вылупила, будто меня боится и одновременно нарывается. Смотрит, как будто уже приручила зверя.
– Мне казалось, что я тебе нравлюсь, – дует губы.
– Член полапаешь, чтобы проверить насколько? – ухмыляюсь, рывком подаваясь ближе. – Бля.
Силиконовая лопатка снова врезается мне в плечо. Удар – хлипкий. Но не от боли скулы сводит – от дикого когтистого желания поставить девчонку на место.
– А если я тебе нравлюсь… – продолжает она. – Я не понимаю. Когда ты хоть что-то испытываешь к людям, ты хочешь их порадовать.
– Могу…
– У меня лопатка!
Она поднимает ладонь. Демонстрирует эту силиконовую хуйню, будто это граната. Угроза.
Ебучие авторитеты, с которыми я дела решаю, глотки друг другу перегрызают, чтобы получить от меня шанс.
Целые кланы, барыги, менты, воры, продажные твари – все, сука, ходят по лезвию, лишь бы меня не разозлить.
А она мне правила устанавливает.
– Порадовать, – напоминает она. – Вот я тебе готовила. И тебе нравилось. И мне было приятно, что я радую тебя.
– Тебе жрачки заказать? – выгибаю бровь.
– Можно. Для ужина. На котором мы будем мило общаться.
Я хуею. Вот думал сильнее нельзя меня довести, но девчонка прекрасно справляется.
У неё словно режим встроен. Выбешивать меня, выводить на эмоции. Делать то, что других бы поломал.
– Врач, походу, нужен тебе, – вздыхаю. – С каких пор я милым стал?
– У меня зрение очень хорошее, – дёргает плечиками. – Пытаюсь рассмотреть хоть что-то позитивное в тебе.
– Ты охуела, пташка.
– А по-другому с тобой и нельзя. В общем… Я не понимаю. Почему тебе сложно сделать хоть что-то хорошее для меня?
– И ебучая свиданка – это хорошее? – рявкаю. – Давай какую-то другую херню, а?
– Нет. Я хочу нормальный ужин в твоей компании. Свидание. Иначе… Иначе ничего не получится.
Стоит, блядь, такая вся уверенная. Прямо в глаза смотрит. Маленькая, хрупкая, но взгляд как у суки, что петлю накидывает – медленно, с лаской, чтоб я сам шею подставил.
Кипит всё. Гнев как масло на сковородке – прыгает, плюётся, прожигает кожу изнутри.
Хочется просто нахер девчонку домой отправить. Но вместо этого я другое произношу:
– Хуй с тобой, пташка. Будет тебе свиданка.
  
Глава 48
 
Прыгать от счастья уже можно или рано?
То, что Барс согласен на свидание… Это так много для меня значит. Невероятно важный поступок.
Где-то под рёбрами разрастается сирень, распускается сквозь тревоги.
Самир не романтичный. Совсем. Он может шепнуть в ухо что-то такое, от чего я покраснею до ушей, а потом – бросить реплику, которой вышибет воздух из лёгких.
Жёсткую, обидную, невыносимо точную. Барс умеет ранить словами. Ловко, метко, со смаком. Ни одно оружие не сравнится с его языком.
И потому – такие моменты очень важны. Как заслуженная награда за его чудовищный характер.
На столе – простенькая скатерть. Пластиковая, белая, чуть мятая. Сверху – контейнеры с доставкой из местного ресторана.
Я поглаживаю свою силиконовую лопатку, которая лежит на столе прямо передо мной.
С неуверенностью взглядываю на Самира. Я жду, что он заговорит первым. Скажет что-то, заведёт разговор.
И это странно.
После того как мужчина довёл меня до оргазма – не знать, о чём поговорить...
Но это совершенно иное. Самир и до этого меня лапал! А вот на свидание пригласил впервые!
Под принуждением, но пригласил же.
– Нууу… – тяну я неуверенно. – А разве здесь можно пить?
Самир вздёргивает бровь, переводит на меня взгляд и откидывается назад, ухмыляясь.
Он демонстративно делает ещё один глоток виски, демонстрируя, что он здесь хозяин.
– Точно, – шепчу я и поджимаю губы. – Тебе же можно всё.
– Именно так, – кивает бандит.
– Но ведь это неправильно! Так не должно быть.
– Пташка, не начинай. Будь всё по правилам – ты бы уже подо мной в спальне была, а не ужином наслаждалась.
– Будь всё по правилам – меня бы вообще здесь не было. Нам запрещены длительные свидания, между прочим.
Я ведь погуглила. Потратила добрых двадцать минут, изучая всё. Ответы оказались настораживающими.
Почти всё, что делает Самир, официально запрещено. Долгие свидания? Запрет. Вино? Тем более.
Ужин с доставкой из ресторана, при свечах и с человеком, которого ты, как бы, держал в своей камере? Да это вообще сюр какой-то.
  
Я смотрю на Самира. На его мощную фигуру в белой футболке, натянутой по плечам, как в рекламе дорого бренда.
Его татуированные руки лежат на столешнице, пальцы обнимают бокал с виски.
В глазах мужчины плещется превосходство, взгляд тяжёлый, почти ленивый.