Сон в тысячу лет (СИ)

Акира смущённо отвёл взгляд, а Мико застыла на месте, не зная куда спрятать глаза и руки. И судя по жару, обдавшему лицо и уши, она покраснела пуще маковых бутонов под ногами. Что он такое говорит? И почему на его щеках тоже появился румянец? Мико поспешила сменить тему.
— Думаешь, этот ёкай, с которым сейчас Хотару, её не обидит?
Лицо Акиры стало серьёзным, в глазах мелькнула тень печали, и он посмотрел ввысь, на чистое ночное небо, усыпанное искрами звёзд.
— Мы — высшие ёкаи — любим совсем не так, как люди. Нам нужен один лишь взгляд, чтобы полюбить, и изменить это чувство мы уже не можем. Оно больше и сильнее нас. Так что и навредить своим любимым мы не можем. Мы скорее умрём. Умрём защищая, умрём, если нас отвергнут, умрём, если того захочет тот, кого мы любим. И наша любовь будет длиться до тех пор, пока бьётся наше сердце. А биться оно может целую вечность.
Мико затаила дыхание, во все глаза глядя на Акиру.
— Так что нет, если он её любит, то никогда не причинит ей вреда и не сделает больно.
— А ты? — вдруг вырвалось у Мико. — Уже влюблялся?
Акира перевёл янтарные глаза на Мико, и её сердце отчего-то забилось чаще.
— Да, — ответил он. — И надеюсь однажды увидеть то же чувство в её глазах.
Указательным пальцем Акира подцепил вороний клюв маски тэнгу и сдвинул назад. Маска не удержалась на голове и упала на землю, но Мико это едва ли заметила, захваченная в плен его взглядом. Акира наклонился к Мико, и его губы замерли в мгновении от её губ. Его дыхание щекотало кожу, принося с собой аромат яблок, а когда их губы наконец соприкоснулись, мир остановился. По спине промчалась сладкая, тёплая волна, страх смешался с желанием и горел в груди, расплавленным металлом стекая по рёбрам и жаром собираясь внизу живота. Голова закружилась, наполнившись пьянящей лёгкостью, а ноги, наоборот, — тяжестью.
Губы Акиры мягкие, нежные, неспешные словно проверяли, как далеко ему позволено зайти. Мико ответила на поцелуй. Неумело, неловко и зажато — никогда прежде она не целовалась. Никогда прежде не была так близко к мужчине и даже не думала, что однажды окажется. Что хоть чьи-то губы коснутся её, что хоть чьи-то глаза будут гореть желанием при взгляде на её лицо. Акиру её неумелость и скованность, казалось, совсем не беспокоили. Кончиком языка он коснулся её верхней губы, как бы спрашивая разрешения. И Мико разрешила. Подалась навстречу, разомкнула губы и запрокинула голову.
Акира обхватил её за талию и притянул к себе, а Мико уже едва стояла на ногах, задыхаясь от нахлынувших чувств, слыша только своё трепещущее сердце, чувствуя только дыхание Акиры, его язык, его губы, его руки и всё ещё не веря в происходящее. Но ей так хотелось поверить!
Мико отстранилась первой. Тяжело дыша, ухватившись за кимоно Акиры, чтобы скрыть дрожь в руках.
— Я… — начала было она.
— Прости, — выдохнул Акира, не открывая глаз. — Прости, я не должен был вот так… Я напугал тебя.
— Нет! Что ты, нет! — Мико отступила на шаг и обняла себя, не зная, куда деть руки. — Просто всё так неожиданно и странно. Я не знаю, что тебе сказать и…
Акира ласково улыбнулся и коснулся подбородка Мико.
— Тебе не нужно ничего говорить. Я не требую и не жду ответа прямо сейчас. Я прожил на этом свете уже триста лет и буду ждать столько, сколько потребуется.
У Мико всё ещё голова шла кругом, а сердце всё никак не желало успокаиваться, поэтому она только кивнула, смущённо улыбнувшись и отвела взгляд. Он зацепился за небольшое дерево магнолии, и Мико озадаченно посмотрела на крупные розовые цветы.
— Они все цветут одновременно, — вдруг сказала она цветку и обвела взглядом сад. — Слива, глициния, космея, магнолия. Они все должны цвести в разное время, каждая — в свой сезон. Как такое возможно?
Акира подошёл к дереву и провёл длинными, изящными пальцами по нежным лепесткам магнолии. Цветок от прикосновения дрогнул и раскрылся, обнажив сердцевину.
— В моем саду они цветут круглый год. Все они — на пике своего совершенства, в буйстве жизни и красок. Всегда. — Губ его коснулась ласковая улыбка. — А ещё это значит, что каждому в моём доме найдётся место.
 
Когда они вернулись в замок, Акира вежливо попрощался и удалился в сторону своих покоев. Больше он не пытался поцеловать Мико или прикоснуться к ней, за что она была ему благодарна — нужно было всё хорошенько обдумать, пока же её мысли больше напоминали странную разноцветную кашу. Мико нервно вертела в руках маску тэнгу и, не замечая дороги, плелась по коридору вслед за домовым духом, надеясь, тот всё же ведёт её в спальню.
Путь пролегал через открытую веранду, что вела в небольшой внутренний дворик с садом камней. Где-то в его глубине журчала вода и бамбуковое коромысло — содзу — наполняясь водой, размеренно стучало по камню.
На веранде полусидел Рэйден и, казалось, повалится на спину. Мико видела только его профиль, но и этого хватало, чтобы понять, что выглядит он не очень: глаза прикрыты, грудь тяжело поднимается и опускается и вся его поза казалась неустойчивой и пластичной.
Услышав шаги, Рэйден вздрогнул и тут же выпрямился, но от Мико не укрылось то, как он поморщился, будто каждое движение доставляло ему боль.
«Что это с ним?» — подумала она, замедляя шаг.
Рэйден оглянулся и встретился взглядом с Мико, на губах его тут же заиграла уже привычная ухмылка.
— Наворковались? — язвительно поинтересовался он. — Наш Акира уже успел тебя очаровать?
Мико тут же пожалела, что позволила себе — пусть и на короткий миг — поволноваться за него.
— Можешь не отвечать. По глазам вижу и по измятому кимоно, — Рэйден смерил Мико взглядом.
— Свинья! — огрызнулась Мико, чувствуя как краснеет от стыда, а руки сами собой принялись разглаживать ткань.
Рэйден зацокал языком.
— Просила не называть тебя свинкой, а сама не лучше. А я, заметь, послушался. Так что буду благодарен, если и ты свой острый язычок сумеешь малость обтесать.
— Вот ещё! За то, что пытался меня сожрать, буду называть тебя свиньёй до конца твоих дней! — Мико уже поняла, что пока она под защитой Акиры, Рэйден её не тронет, а потому и смелости у неё прибавилось. Она не знала и не понимала, в каких они отношениях, но Рэйден если не служил Акире, то явно его побаивался.
— Да не пытался я тебя сожрать, — поморщился Рэйден.
— Да? А что это было? Я до сих пор чувствую твой мерзкий язык на своём лице, — зло выпалила Мико, но тут же похолодела от догадки, и отступила на шаг. — Или, хочешь сказать, что задумал что-то ещё более ужасное?
— Боги Истока, чем набита твоя голова? — скривился Рэйден. — За этими извращениями обращайся к Акире. И вообще иди спать.
Мико покраснела ещё гуще, но не отступила.
— Тогда что это было? Такой способ завести знакомство? Вы все тэнгу облизываете чужие лица, будто дворовые псы?
— Я пытался скрыть твой запах! — выпалил Рэйден. — Чтобы стражники тебя не почуяли.
Мико оторопела, а потом расхохоталась.
— Так ты помочь мне пытался? — насмешливо произнесла она. — Думаешь, я в это поверю? Да ты до сих пор не сожрал меня только потому, что боишься Акиры.
— Думай, что хочешь. — Рэйден поднялся на ноги, спрыгнул с веранды в сад и зашагал прочь, туда, где стучал размеренно бамбуковый содзу.
— Что ты задумал? — крикнула ему вслед Мико. — Кому ты хочешь навредить?
Но Рэйден уже исчез из виду. И Мико, топнув ногой, развернулась и направилась к себе.
Всю ночь Мико ворочалась с боку на бок. Обрывочные, бессвязные сновидения то утягивали её в темноту, то выбрасывали обратно в реальность. То ей снова снился волнующий поцелуй с Акирой, то хохочущая Хотару, которая тыкала в Мико пальцем и кричала, что никто её такую не полюбит и вообще никогда она — Мико — не сравнится с Хотару и никому не будет нужна: ни родителям, ни ей, ни Акире. Потом Акира снова возвращался и заключал в нежные объятия, закрывая Мико от всего мира, но вскоре исчезал, превращаясь в туман и оставляя её наедине с Рэйденом, который тут же набрасывался на Мико и вонзал ей в шею острые клыки, а Мико кричала и не могла вырваться из его цепкой хватки. Но потом исчез и Рэйден, и Мико осталась лежать в одиночестве.