Лимб: Эволюция IV (СИ)

…
✵ Группа VK:  https://vk.com/myth_library
  
Глава 253
 
Боров
 
…
Их старший был не обычным юнцом ответственным за весь улей наравне с парочкой других подростков постарше. Нет, это был пониженный в звании настоящий бандит, что раньше отвечал за сбыт одного из популярных в городе наркотиков, на его счету также была уже не одна отнятая жизнь. Понизили же его за то, что в один момент он слишком обнаглел, начал употреблять свой собственный товар и пить слишком много спиртного, в итоге потеряв крупную партию наркотиков. За такое обычно убивали жестоким образом в назидание остальным, однако этот индивид приходился нерадивым сыном одному из лидеров банды. Отпрыском от какой-то ночной бабочки, но, все же, родной кровью. Так что его ждало небольшое «клеймо» позора и понижение в карьерной лестнице, вместо расчленения и сжигания заживо — неплохо. Его звали Шон Гиз’Атума, сын Андрея Гиз’Атума с кличкой: «боров». Не раз он напивался и приходил к своим подопечным, чтобы избить их и на их фоне самоутвердиться. Будто этим детям было мало бед и проблем на их голову. Для такого человека милосердие и жалость — почти незнакомые слова. Если Шон узнает о состоянии Даши и о том, что Ваня с остальными «подворовывали» у него, всех их ждет неминуемая и страшная гибель.
Лекарство было успешно куплено. Вначале старый травник хотел просто выгнать оборванца вон из своей лавки, но немного изменил свой взгляд и поведение завидев увесистый мешочек медяков. Впрочем, сильно разочаровался, завидев, что это в основном были грязные и окисленные медяки самого низкого веса и самой низкой ценности. Тут едва хватало на требуемый товар. Сплюнув в душе и отобрав мешочек с этими копейками, старикашка достал из-под лавки уже застоявшееся, но все еще действующее травяной зелье и небрежно поставил его на стойку перед выглядывающим снизу пацаном. Парень же бережно взял этот третьесортный эликсир, словно драгоценный артефакт и аккуратно закатал эту склянку своей грязной тряпкой. Сорвавшись с места, Ваня вышел наружу, медленно ускоряя свой тем, переходя на бег.
«Хоть бы помогло. Хоть бы все обошлось…»
…
Какая-та местная рыгаловка. Тусклый свет от свечей, запах давно пролитого закисшего алкоголя, какой-то похлебки и пота. За столом, на котором лежала наполовину съеденная свиная рулька и пару выпитых увесистых кружек местного пойла, сидел известный всем местным «боров». Перед ним с извиняющимся лицом, голодом и страхом в глазах стоял какой-то отрепье лет семи.
— Вот как значит… — боров встал из своего стула, злобно оскалился, чем вызвал лишь больше страха у оборванца перед ним, грубо взял наполовину выпитую бутылку со своим хмельным напитком и направился на выход.
— … 
— Можешь доесть, — небрежно кинул слова Шон Гиз’Атума, проходя мимо и даже не оборачиваясь на своего подопечного. Он вышел наружу и медленно, почти веселой пьяной походной побрел куда-то по городским ночным улочкам. Голодному парню не надо было повторять, он тут же выхватил то, что осталось от свиной рульки, и выбежал вслед за своим хозяином, ибо даже в этой забегаловки низшего сорта его виду не были рады.
Сплоченность и товарищество соты Тёмы могла вызвать в сердцах некоторых зависть и злые помыслы. Это был как раз этот самый пример. Этой ребенок, случайно прознавший про проблемы и махинации своих товарищей, решил убить двух зайцев одним выстрелом: напакостить Артёму и его шайке, а также выслужиться перед своим старшим. Дети могут быть очень жестокими…
…
Ванька устремился обратно, бережно неся завернутый в грязную ткань флакончик с зеленым эликсиром из каких-то пахучих трав. Зайдя в подворотню, его ждала страшная картина: вокруг лежали его друзья с побитыми лицами и боками, у одного, кажется, была сломана рука. Оставался стоять весь в синяках лишь старший из них, это был их лидер и старший брат — Тёма. Он закрывал своей спиной шалашик, сделанный из каких-то досок и тряпок. В нем уже вся в поту и бреду лежала их подруга Дарья. Один взмах уже опустевшей бутылкой и девятилетний паренек покатился вниз по подворотне, потеряв несколько своих зубов и возможно сломав челюсть. Бутылка превратилась в тысячи осколков, боров просто взял и выкинул получившуюся «розочку» в сторону. У Тёмы не было никаких шансов: Шона Гиз’Атума еще с самого детства отец пытался обучить обращению с оружием и ближнему бою в городских условиях. Мало что вышло, но, тем не менее, это был уже хоть малость, но обученный воин, уже убивавший и видавший. Что ему могли противопоставить истощенные дети? Абсолютно ничего. Хуже всего, что этот почти лысый коренастый бугай, чем-то напоминающий низкорослого неандертальца с торчащими ушками, был пьян. В таком состоянии он вел себя как настоящее животное, свинья: пощады от него можно было не ожидать.
  
Ваня заметил, что чуть подальше, внизу по подворотне, за одним из пустых бочонков стоял мальчик из их улья (соседней соты). Тут наш герой и понял, что про их махинации как-то прознали и попросту их сдали. За это стукачество можно было ждать некоторых привилегий и даже карьерного роста, ведь «уши» всем нужны. Однако на лице мальчугана читался лишь испуг, будто он не знал: к чему приведет его донос. Ваня начал чувствовать злость и призрение, что всего на секунду вытеснило его страх. В следующий момент Шон было пошел к Даше, чтобы начать свое смертоубийство с нее, а уже сразу после добить остальных. Это отвлекло нашего мальчугана от стоящего в тени труса, он должен был что-то сделать. Ванька взял ближайший камень и швырнул в своего старшего.
— Эй ты! — камень ударился об плечо Шона Гиз’Атума с кличкой: «боров», он медленно развернулся и надел на себя довольную улыбку настоящего маньяка.
— Ха-ха, Ванька, а ты как раз вовремя, — наш герой попытался развернуться и кинуться наутек, чтобы отвлечь «борова» от остальных ребят. Но вот какова была неожиданность: он лишь успел сделать пару шагов, как перед ним появилась кровожадно улыбающаяся тень. Ваня попытался ринуться в сторону, но его тут же поймали за руку, что держала в себе тот самый драгоценный сверток.
— Ох, а что это тут у нас, возможно, то самое лекарство, м? — Шон Гиз’Атума развернул сверток свободной лапой, его соперник выхватил стеклянный сосуд с зельем другой своей ручкой, но «боров» ловко схватил и эту. И тут же начал выворачивать и сжимать кисти мальчика доставляя тому боль.
— Нет, остановись! — Ваня пробовал вырваться и пинаться, но все было бесполезно, любое движение отдавалось еще большей болью в его запястьях, а легкие пинки были бесполезны. В следующий миг, что-то треснуло и вонзилось своими острыми стеклянными краями в ладонь Вани. Потекла кровь, смешанная с ценной зеленой травяной настойкой.
— Нет! — от отчаяния и боли с глаз мальчика потекли слезы. Теперь в его руках еще и что-то болезненно хрустнуло.
— Ха-ха-ха, какой же ты жалкий, маленький ублюдок, сегодня вы все умрете!
…
✵ Группа VK:  https://vk.com/myth_library
  
Глава 254
 
Архидемон
 
…
Маленький мальчик стоял на своих коленках, заливаясь гроздьями слез. Отчаяние, страх, боль и кровожадная улыбка своего палача, что крепко держал его за уже сломанные запястья. Какого же было его удивление, когда все эти эмоции вдруг затмил настоящий животный ужас, что имел иной, неясный для жертвы источник. Он доносился откуда-то сзади и бил прямо в затылок. Нахлынув словно штормовое холодное море, этот поток сдувал все остальное прочь, проникая глубоко в подкорку. Для маленького мальчика это было слишком, на его лице ярко отразился этот ужас, Ваня отчетливо чувствовал: ему нужно срочно бежать отсюда как можно быстрее и как можно дальше. Если бы не тот факт, что Шон также почувствовал этот прохладный ветерок, то выражения лица мальчугана бы явно смогло доставить ему непередаваемое извращенное наслаждение, быть может, он бы даже решил не убивать этого пацаненка слишком быстро и максимально продлить его агонию себе в упоение. Однако боров явно почувствовал это дуновение, причем это смогло испугать даже его, пусть и не так сильно как неокрепший ум у его ног. Больше всего настораживало, что он не видел источник опасности, но его уличные инстинкты не могли его так подводить, даже если это какой-то вид темной магии, маг должен быть где-то поблизости. Улыбка тут же исчезла с его лица, его морда приняла серьезный вид, алкоголь будто бы тут же испарился из его головы.