Синяя Рыба

Вика подбросила свою авторучку высоко вверх, и небрежным движением в последний момент поймала ее на лету.
Прежняя Вика обязательно уронила бы ручку.
«Работает!»
Работает!!!
В тот день урок физкультуры проходил не в спортивном зале, как обычно, а на улице, на школьном стадионе. Скоро начиналась Зарница, традиционная встреча команд двух школ-соперников, и преподавателями велась интенсивная подготовка своих подопечных. Сегодня ученики восьмого «Б» должны были бежать пятисотметровый кросс вокруг стадиона: для участия в Зарнице надо выбрать самых лучших. Возбужденно сверкая глазами Вика, еще не до конца осознавая свое новое «я», заняла место на беговой дорожке, с краю. Физкультурник посмотрел на нее оценивающим взглядом, и, видимо, хотел что-то сказать, но в последний момент передумал.
Прозвучал свисток, и школьники сорвались с места. Надо ли говорить, что Вика пришла к финишу первой, причем с огромным отрывом от остальных? Она прыгала от радости, так, что если бы сейчас проводились состязания еще и по прыжкам в высоту, она безоговорочно была бы признана абсолютной чемпионкой. Сквозь слезы радости она видела вопящих одноклассников, которые, казалось, начисто забыли ее фиаско на волейболе и теперь шумно чествовали ее как победителя. Среди них был и Митька Жуков, который изо всех сил пытался поймать ее взгляд.
— Вика! Иди сюда! Иди к нам!
— Молодец, Вика!
— Вика, как тебе это удалось? Алексеева еще никто не обгонял!
Они называли ее по имени. Она уже больше не была Лисицей, забитым и затюканным ботаником. Девочка широко улыбалась, все ее существо излучало мощную, пульсирующую энергию успеха. А когда к ней подошел Митька, и, смущенно глядя на свои кроссовки, пригласил в субботу на день рождения, сердце в груди вдруг стало таким огромным, что она была уверена — на всей планете нет человека счастливей ее, ученицы восьмого «Б» Вики Лисицыной.
* * *
Негромко напевая себе под нос, Вика шла по городу. Она хотела в полной мере насладиться своими новыми возможностями, прежде чем все это волшебство исчезнет. А исчезнуть оно могло в любой момент — то, что ничто не вечно под Луной, она за свою жизнь усвоила очень хорошо. Этот день казался чудесным сном, и тянулся так долго, что если бы Вика не оставила дома свои часы, то очень удивилась бы. Небо было васильково-синим и безоблачным, солнце припекало, как в начале сентября, даже облака были не осенние, слоисто-серые, а по-летнему кучевые и белые. Жизнь казалась огромной тарелкой, полной сладких пирожных, которые никогда не заканчиваются и так вкусны, что ты ешь и не можешь остановиться.
Приняв участие в беспроигрышной лотерее, она получила в подарок круглое косметическое зеркальце в красной бархатной сумочке. Купив в кафе рожок мороженого, она стала юбилейным посетителем. В тире она умудрилась сбила все десять мишеней всего-навсего пятью выстрелами, и долго смеялась, глядя на застывшие лица зевак, случайно оказавшихся свидетелями ее небывалой удачи. Приз, представлявший из себя огромного розового плюшевого медведя с пышным бантом на шее, она брать не стала — не в чем было его нести, и она выменяла его на билет в Луна-парк.
В сквере на центральной площади, около большого фонтана Вика присела на скамейку, чтобы немного отдохнуть и заодно собраться с мыслями. Она перевела дух, и принялась было за мороженое, как прямо перед ней с громким хлопком в воздухе материализовался черный орел. Тот самый.
— Добрый вечер, Виктория. Ну, как, нравится тебе такая жизнь?
Вика поперхнулась и закашлялась. Сейчас, если она откажется сделать то, о чем он ее просит, она опять станет давнишней Викой — вечно попадающей в неприятности неудачницей. От волнения она откусила от мороженого огромный кусок и чуть не задохнулась: мороженое было таким ледяным, что у нее заныли зубы.
— Д-да, но… — еле выговорила она с набитым ртом.
— И ты хочешь остаться такой?
— Да, только…
— Тогда слушай! — велел Орел. — Я проведу тебя в одно место. Это далеко отсюда, но ты попадешь туда во мгновение ока. Ты достанешь для меня одну вещь. И отдашь мне.
 
Вика непонимающе уставилась на черную птицу.
— Какую вещь? — наконец пробормотала она.
— Это талисман. Весьма могущественный и невероятно ценный. От него зависит очень многое, слишком многое, чтобы и дальше оставлять его там, где он сейчас. Времена меняются, Вика. Ты наверняка уже слышала об этом. Мир в опасности, и от этой вещицы сейчас зависит слишком многое. Если не вмешаться, может произойти ужасная катастрофа.
Орел сложил крылья за спиной и, широко расставляя когтистые лапы, заковылял по земле, раскачиваясь из стороны в сторону.
— Ты справишься, не сомневайся. Ты станешь героем, спасителем мира, потомки будут слагать про тебя легенды. И трагедия будет предотвращена.
По спине у Вики поползли мурашки.
— Трагедия?.. О какой трагедии ты говоришь? — заикаясь, спросила она, — Какой мир в опасности?
Орел склонил голову набок и продолжал:
— Это долгая история, девочка. Ты должна знать, что в этом мире много разных сил, есть могущественные силы добра, и есть силы, цель которых — разрушение. И сейчас настал момент, когда от малейшего толчка все может полететь в пропасть. А я всего лишь страж, я выполняю свою работу, — и только. Ты не поверила мне сразу — это делает тебе честь. Никогда никому не доверяй. Мир полон лжи и обмана. Посмотри, в каком мире ты живешь! Сколько вокруг зла, жестокости и грязи! Мир погружается во тьму, и это неотвратимо.
Вика огляделась по сторонам. Пейзаж, знакомый ей с детства, вдруг показался ей невыносимо тоскливым и однообразным. Серое и черное, как на монохромной фотографии. Мир, в котором она жила, такой родной и привычный, он в одночасье стал чужим, неизвестным, негостеприимным. Словно она видела все это в первый раз, хотя знала здесь каждый поворот, каждое дерево, каждый дом.
— Но ты можешь этому помешать. Все, что тебе надо будет сделать — это согласиться. Остальное произойдет само.
Девочка все еще колебалась. Из последних сих она пыталась найти скрытый подтекст в словах черного орла, но не нашла. И все же какой-то внутренний голос на самом краю сознания, надрываясь, кричал ей: «Вика! Не слушай его! Не верь! Не соглашайся! Это ложь! Это ловушка!!»
Вика нахмурилась и встряхнула головой, пытаясь отогнать наваждение. Если она откажется, и случится что-то плохое, получится, что она виновата в «трагедии», ведь у нее была возможность все исправить, а она пренебрегла ею. Что-то ей подсказывало, что теперь уж точно второго шанса не будет.
— Но почему я? — наконец произнесла она.
— Потому что ты — избрана. Много тысяч лет было совершено предсказание. Оно гласит, что Избранник — девочка, которая сможет нарисовать наш мир, не побывав в нем. Это ты, Вика. А это — твоя картина, — он шевельнул крылом, и прямо в руки девочке из ниоткуда спланировал лист бумаги с изображенным на нем дивным садом. — Ты знаешь, что ты нарисовала?
— Моя мечта… — растерянно проговорила Вика.
— Это не твоя мечта. Это — твой путь. И он приведет тебя в Абсолют. Идем же! Надо спешить.
— Но как… — Вика в смятении вскочила со скамейки. — Ты ведь… Я не могу просто так взять и уйти! Я даже не знаю, как тебя зовут!
Орел снисходительно ухмыльнулся и бросил:
— Зови меня Эриус.
 Хрустальный Лотос 
Синяя Рыба широко улыбнулась Максиму.
— Не бойся, мальчик. Тебе ничто не грозит. Здесь мы в безопасности.
Максим от изумления потерял дар речи. Он пораженно глядел на Синюю Рыбу, которая невозмутимо исследовала пространство его комнаты, подплывая к различным предметам и с любопытством рассматривая их. Максим несколько раз хорошенько ущипнул себя, чтобы убедиться, что Синяя Рыба, парящая под потолком, не сон. Но это не помогло — картина осталась прежней.
— Кто ты? — наконец выдавил он.
— Мы знакомы. Я — Синяя Рыба, — сказала Рыба.